Глава I. Дом, в котором молчат колокола

Лирическое gothic cozy fantasy "Сколько лунных ночей за твое молчание?"


 Колокола действительно молчали.

 Энни зябко передернула тонкими плечами: и кому пришло в голову обустроить поместье в бывшем монастыре? Но масштаб строения впечатлял - девушка знала, что местные зовут усадьбу Безмолвным замком.

 Это не был монастырь в привычном смысле слова - суровые времена Эпохи Пепла требовали высоких каменных стен и обязательных узких бойниц в них. Первые камни величаво-сурового замка были уложены более тысячи лет назад, когда здесь еще только вырос монастырь Ордена Святой Агнессы - братства воинствующих монахов, хранивших древние книги сумеречных рас и зачищавших окрестности от темных существ Безликого Морока и Пожирателей Имен.

 Но сейчас высокая крыша и стрельчатые окна были безмятежно  залиты розоватыми лучами уходящего солнца - оно тихо сползало по древним, слегка потрескавшимся стенам, будто медленно облизывая их теплым июльским языком. Энни мечтательно опустила длинные ресницы, представив себя в летящем платье, окруженной сиянием бального зала… но тут непрошенно в разуме возникло бряцанье мечей и гортанные хриплые крики. Девушка тряхнула головой, из-за чего из аккуратной прически выбилось несколько упрямых локонов и вновь оказалась в карете, которая подъезжала к высокому главному крыльцу, вид которого, надо думать, почти совсем не изменился с тех пор, как здесь бродили суровые монахи, воздевая истовые молитвы в пепельное небо и глубоко надвинув капюшоны.

 "Интересно, есть ли здесь дворецкий?" - с любопытством подумала девушка, когда карета мягко остановилась у мраморных, немного облупленных ступеней. Хотя сама она была из древнего знатного рода Айлари, но, потеряв влияние из-за долгих и весьма неуспешных войн несколько поколений назад, ее род значительно обеднел, и родителям прислуживали только пара теневых кобольдов и домашний лорин с шерстью цвета осенних листьев, который был настолько застенчив, что, услышав огромными лисьими ушами еще за версту, как к дому приближаются путники, совсем сливался со стеной, и найти его подчас составляло немалого труда, даже несмотря на угрозы, увещевания и размахивания связками засушенных мухоморав, которые он болезненно обожал.

 Утонченные черты девушки подернулись туманом, когда ее мысли коснулись далекого дома, но в воспоминания особо вдаваться было некогда. Энни была слишком молода, и должность Хранителя Архива Священного Ордена в Безмолвном замке получила по родственной протекции, поэтому очень твердо вознамерилась воспроизвести самое благоприятное впечатление на всех и каждого, кого тут только встретит.

 Охваченная благородным порывом, выпрямив спину и набрав побольше воздуха в легкие, чтобы выдать учтивейшее приветствие,на которое она только была способна, едва только ей откроют дверь, Энни не учла одного - гостей здесь встречала… самая настоящая горгулья. От неожиданности застывшая девушка не смогла произнести ни звука, тоненько пискнув что-то невнятное осевшим голосом, ошеломленно глядя на застывшее перед ней чудовище. Нет, она знала конечно из старых книг о существовании горгулий, но в ее родном краю они считались давно и безнадежно утраченным народом, о котором в дремучем "когда-то" слагались суровые эпосы.

 - Так и думала, - вместо приветствия мрачно произнесла горгулья, глядя как щеки девушки с писком сдуваются, а распахнутые глаза глубокого фиолетового цвета лезут на лоб. - К нам снова прислали калеку.

 - Я.. я… - от возмущения Энни смогла говорить только слогами и залилась краской.

 - Еще и заикается, - свирепо фыркнуло чудовище, почти торжественно закатив к потолку янтарные глаза в красных прожилках, как бы в бессилии от ужасающей кары небес, рухнувшей ей прямо на массивные плечи и презрительно добавило. - Люди, что с них взять…

 К этому моменту возмущение девушки достигло настолько высокого предела, что она смогла сказать настолько внушительно, насколько позволял ее тонкий голос в столь странной ситуации:

 - Я не человек, я - Айлари!

 - А, эльф, - поворачиваясь спиной и подхватывая кожаный чемодан Энни, словно пушинку, буркнула горгулья.

 - Нет, Айлари появились раньше, чем Эльфы обрели свое имя. - с большим достоинством, и несколько напыщенно от обиды, произнесла девушка заученную фамильную фразу. - теперь, когда перед ней была массивная серо-каменная кожа Горульи, внушительно разговаривать оказалось проще, чем перед зловещей мордой чудища.

 Энни поселили в довольно маленькой светлой комнате на втором этаже, увешенной сюжетными гобеленами и светлыми портьерами. Здесь же была дубовая кровать с премилым балдахином. Энни подумала, что на его светлый шелк так и просятся присесть милые бабочки, трепеща крылышками, но судя по мрачной физиономии Горгульи, она бы их тут же всех сожрала, не дрогнув ни одним мускулом. Все обитатели замка уже отужинали, и Горгулья милостиво принесла девушке тяжелый серебряный поднос с фирменным гербом, на котором в глубокой тарелке дымился густой сливочный суп из белых лесных грибов с молодым луком и ароматом тимьяна, рядом лежали два ломтя еще теплого хлеба из лунной пшеницы, излучая тонкий аромат вместе с тонким призрачным сиянием - по легенде, положившему ломоть лунного хлеба перед сном под подушку непременно приснится дорога домой - даже если возвращаться ему уже некуда, но Энни считала это несусветной глупостью: она не верила в приметы, да и зачем вообще дорога, которая никуда не ведет?

 Все это было не сказать как аппетитно, и большие глаза Энни нет нет да и косили в сторону ароматного подноса, хотя она старалась держаться крайне стойко и гордо, особенно когда Горгулья, так нелюбезно ее встретившая, была еще рядом. Но глаза все скашивались на белесый дымок от сливочной грибной похлебки, а Горгулья шла все медленно к дубовой двери… Наконец Энни уловила краем глаз фирменное закатывание свирепых глаз к потолку и дверь за монстром бесшумно закрылась.Энни невероятно стойко выждала еще несколько мгновений, прислушиваясь к удаляющимся тяжелым шагам, и только когда они окончательно растворились где-то в глубине замка, с достоинством повернулась к подносу.

 Достоинства хватило примерно на полминуты.

 Суп оказался восхитительным.

 Грибы были нежными, сливки - густыми, молодой лук приятно похрустывал на зубах, а хлеб из лунной пшеницы, еще теплый внутри, пах орехами и чем-то сладковатым, почти медовым. Энни сначала чинно отломила маленький кусочек, потом другой, потом решила, что никто ее не видит и можно не церемониться хотя бы с хлебом, быстро обмакнула третий кусок ароматной мякоти прямо в суп.

 Через четверть часа от ужина не осталось почти ничего.

 Сыто откинувшись на спинку кресла, Энни несколько минут смотрела на опустевшую тарелку с тем умиротворенным выражением, которое обычно посещает существ, только что убедившихся, что жизнь, несмотря на отдельные ее несовершенства и наличие грубых горгулий, в целом все-таки стоит того, чтобы жить.

 Завтра ей надлежало явиться к управляющему, получить ключи от Архива и приступить к своим обязанностям. Сегодня же она была совершенно свободна. Энни посмотрела на окно.

 За ним уже почти догорел июльский вечер. Последняя розовая полоса еще лежала над дальними лесами, но в комнате уже сгущались мягкие синие сумерки. Где-то далеко, за стенами, уже кричала какая-то лесная птица, и можно было представить, как ближе к ночи ее тоскливый крик становится почти зловещим.

 Потом Энни посмотрела на дверь.

 За дверью начинался замок.

 Огромный.

 Тысячелетний.

 Полный древних лестниц, галерей, башен, монастырских переходов, старых книг, запертых дверей и, если верить местным историям, совершенно неприличного количества тайн.