По Пути Энергичного Уплотнения

При большом скоплении народа Вол скандирует стихи.
Он поэт, а еще прозаик, рок-музыкант, редактор, и морж.
Бабник, короче. 
Девушка в первом ряду поправляет увесистый бюст.
- Ну, ну, - думает, пятиглавый змей, извергающий из ротовой щели огненные слова, которые могут мертвого поднять.
Некоторых пожилых девушек передергивает - они хотят на волю, раздеться и т. д.
Вол, оттого что на сцене, забывает строчки стихов.
Но это ничего, он переминается с ноги на ногу, и они приходят во всей своей первозданной прелести.
Вол читает, тормошась:
- Рукоятку ножа бриллиантами не украшай,
У ножа драгоценнен отточенный край.
- Так -так, - кивает какая -то бабуся.
После мероприятия выступальщики и зрители собираются сесть за уставленный бутылками и закусками стол.
Поэт начинает волочиться за той, что без конца поправляла. Он хочет предложить свои услуги, змей. Ему хорошо рядом.
Дикции добавляет,  улыбается так широко, что видно какого цвета  трусы, и опускает, хитрюга, перед красавицей, словно испытывая вину за свой талант, инопланетянскую с большим затылком  голову(ы).
Самочка глядит  отсвечивающе в глаза:
-  Много слышала о вас. Давайте, отсюда сбежим.
Охо-хо-да-эх-ехе, - как пишет Даня Хармс Ювачев про самовар.
Волу толко тго и надо. Задыхаться даже начал
- Пошел,-объявляет он устроителям, - я вразнос.
 - А****ол, ты куда?
 - Я втюрился.
  - Чего чего? Это, в эту штоль?
  - А идешь, ты пляшешь, - отвечает поэт.   
Возвращается к своей спутнице, и берет ее под руку.
И вот продернувшие окунулись в атмосферу уютной квартиры.
Женщина сняла верхнее платье, и стала фигурой, как антенна.
Тоненькая и местами очень даже ничего, с выпуклостями.
Поэтарх развел руками и, ни слова не говоря, всосался своим могучим ртом в ротик.
Потом взял на руки, и начал носить хозяйку ротика по квартире:
- Наконец-то я нашел тебя.   
Захихикала в ушную раковину:
      - Адзынь.
Вол задышал неровно.
А она ему:
- Хочешь рыбки? Хвост.
Тут по двери беспрекословно хлопнули ладонью.
И заорали.
Катюша бросилась опрометью — племенные пришли.
И вошел дядек, и еще дядек, с торчащей из ширинки махонькой бутылкой коньяка.
Как пушка она торчала - всех застрелю!
А сам дядек вел себя, как оружейник. И прозвучала такая Анна Ахматова:
- Давай, влындим!!
И бьют в нос, чтоб понял!!
Вол на попу!!
Встал, тоже дал в пятак!!
Восклицалы ставлю.
Потом все сели, начав сосать табачные пиписки.
А, порозовевшая от объятий, девушка показывает зелеными очами, мол, однокашники - сейчас уйдут.
- Никуда мы не пойдем,- сказал оружейник, и грубо добавил, -ну-ка подь че всожу!
Екатерина подошла.
Он встал, и налил ей в ключицу коньяк.
За талию девушку  приподнял, и опрокинул содержимое ключицы себе в пасть.
Неружейник проделал то же самое с другой ключицей.
Видя такой оборот, Вол втер две рюмки, и по привычке начал скандировать наотмашь стихи.
А военный из-под гражданского опять как лупанет  Вола по уху - и поэтарх  услышал ноту "ми".
Потом ему вдевают в рукава лыжную палку, и распятого выгоняют за ограду, к улыбающимся прохожим.
Вол кончает слышать ноту "рэ", и слышит разные ноты, - стоит, опоминается.
И хочет пи-пи.
Он бежит на людную площадь, где ведет себя, как вертолет.
Взлетает от струй, и летит в родные края.
А дядьки (ударение на последнем слоге) за ним на бадминтоновых велосипедах: их прошибло.
Они хотят поэзии, да такой, чтоб в середине вместо буквы  з  молния стояла.
Вол скандирует для них на все небо:
Драй, поэтрия, драй! Ржавчину наших дней.
Крепче  за сердце хватай Железной рукою своей.

Когда набекрень мозги, Когда надвигается край,
От черной вселенской тоски Драй, поэтрия, драй!

На улице поздний ноябрь. В Россию приходит зима.
Корябай, рифма, корябай! Прибавь напоследок ума.

Как дворник поутру скребет Асфальт под окошком у нас,
Сдирай и зад и перед Цыфр, в которых каркас.

И ходу.
- Сесенин! Аспушкин! Почитай еще, про лужок. Стоять, бояться!-команды подают.
Тут их сзади догоняет Вий (брат Вола), тоже литератор в квадрате,  он двигается посредством моргания огромных ресниц, отомкнутых гоголеведами, и  кричит:
- А попо не попо? - цитирует с большой буквы писателя - питерца Валерия Попова (перевод фразы - а по портрету не получишь).
И уж, совсем ни к селу ни к городу, в клип вторгается неожиданно Стив Вай с гитарой - лобзиком на боку- он бороздил на ней простор вселенной, и пилил все , что попадется под руку.
 Он начал так мастеровито зажигать - запиливать, что Волы-Вии, Дядек1, дядек 2 поняли, что ловить им тут нечего, и надо уматывать, пока не раскроили.
- Эй-эй, - заревел Вол,-  бриллиантами не обклеивай, -:скажи по делу.
Но Стив завелся.
Его не остановить. Резьбы накидал, в мозгах мысль застряла.
Зачехлил мужиков,  а сам на двух зубцах пошел, и зачехлил антенную Екатерину- стал ее мужем..
Сразу скажу - прожили они недолго - она его сплавила в Рязань -работать у Волкова в магазине «Живострунка», потому что он надоел ей со своей отстойной музыкой — завитушечными опилками.
Ведь она сама, как оказалось была пила, да к тому же и пила.
Донюхивала у  себя из  ключиц. После того как гости вылакивали оттуда.