Жить не по лжи. Ч. 7

ПРЕДЫДУЩАЯ ЧАСТЬ http://proza.ru/2026/09/01/1356



                КАРТОТЕКА





           В 1987 году по всей стране начинают создаваться местные историко-просветительские общества «Мемориал». Вместе с Володей Дыбенко, приёмным сыном прославленного командарма Красной армии, расстрелянного, как «враг народа» в 1938 году, мы стали организаторами «Мемориала» в Днепропетровске.  Примерно в это же время меня пригласили в Комиссию по расследованию последствий массовых необоснованных репрессий на территории области. Состав Комиссии был довольно внушительным, включая руководителя УКГБ, начальника учётно-архивного отдела УКГБ, главного прокурора области и его заместителей, директоров архивов и представителей общественности.

      На одном из заседаний начальник учётно-архивного отдела УКГБ озвучил число необоснованно репрессированных на территории области лишь за период с 1 января 1937 г. по 1 июля 1938 г. – двадцать тысяч (!)  Что и говорить, цифра огромная, но и она была не полной.
Большую часть составляли переселенцы-колонисты. Это были немцы и меннониты из Германии и Пруссии, которые перебрались сюда в конце XVIII века и организовали сельскохозяйственные коммуны.
В 1840-х – 1850-х сюда же перебираются  еврейские колонисты, их земледельческие колонии, в основном, располагались в Александровском уезде.
Существовали и более мелкие колонии, состоящие из болгар, греков и сербов.

      Все эти сельскохозяйственные колонии на территории Екатеринослава (позднее Днепропетровска) подверглись чудовищным репрессиям. Некоторые коммуны, преобразованные в колхозы, были уничтожены полностью. Работая в областной комиссии, которая наряду с изучением последствий, занималась и вопросами реабилитации невинно пострадавших, я получил доступ к некоторым делам с грифом «Совершенно секретно». На основе этих материалов я опубликовал статью  «Агенты Абвера».

       Всё началось, как обычно, с доноса на одного члена коммуны за, якобы, рассказанный в бане анекдот. «Виновник» был немедленно арестован, им оказался колхозный конюх. Через месяц допросов с пристрастием он назвал ещё троих, якобы, состоявших с ним в сговоре...В 1938 году одиночные дела уже не приносили следователям НКВД новые чины и награды, начальство требовало «коллективных заговоров» Вскоре из доноса обиженного собутыльника конюха ретивые «чекисты» слепили дело о «фашистской повстанческо-диверсионной организации, действовавшей на территории Донбасса». По этому сфабрикованному делу было арестовано около пятидесяти человек немецкой национальности, 36 были расстреляны, остальные отправлены в лагеря (никто из них не вернулся живым). В 1958 году все были реабилитированы посмертно в виду отсутствия состава преступления.

      В упомянутом мной интервью, которое я брал у главного «чекиста» области,  он с недоумением и даже с некоторым раздражением спросил: «Почему граждане обращаются за помощью к Вам, а не на прямую в Комитет Государственной Безопасности, ведь мы открыты для всех? Я прочитал возмущённому генералу ответ его ведомства на просьбу одной гражданки, полученный недавно.  Там было сказано, что её отец в 1937 году был осуждён Особым Совещанием и приговорён к «десяти годам без права переписки»... и умер в 1939 году от острой сердечной недостаточности, находясь в заключении.

«Ну, вот видите? Нам нечего скрывать!»  Выражение глаз главного чекиста области выражало абсолютную искренность.
Тогда я достал приготовленную карточку из своей картотеки и зачитал то, что в ней было записано.  В моей перфокарте была информация о том, что отец этой женщины расстрелян на следующий день после вынесения приговора вместе с ещё двенадцатью ни в чём не повинных людей.

      Помню, как побелели скулы главного «чекиста», и на мгновение сузились зрачки. Наверное, так могли выглядеть те, кто приводил в исполнение приговор. От этого предположения пробежал холодок по спине.  Стараясь особо не давать волю чувствам, генерал ответил: «Нам об этом ничего неизвестно. А вы откуда знаете такие подробности?!»

      «Конторе» было известно не только это, но и многое другое, однако, на эти «мелочи» их «открытость» не распространялась. Они продолжали морочить головы родным и близким невинно уничтоженных людей, лишая их возможности узнать всю правду.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ