Жизнь на воде

Уймонское палеоозера.


Уймонское палеоозеро — это огромный древний водоём, который когда-то заполнял межгорные котловины в Центральном Алтае. Я подобрала главные факты об этом геологическом феномене — от доказательств до версий о том, куда исчезла вода.

Озеро располагалось в пределах Абайской, Уймонской и Катандинской межгорных котловин. Сегодня эти места входят в Усть-Коксинский район Республики Алтай. Фрагментарно сохранившиеся следы волноприбойной линии (узкие лентовидные площадки, ниши, уплощённые участки) можно и сейчас наблюдать на склонах окружающих хребтов (Холзун, Коргонский, Теректинский и других). Эти останцы абразионных террас в основном расположены на абсолютных отметках 1270–1280 метров над уровнем моря.

По реконструкциям учёных, параметры были внушительными:
площадь — около 2250–2300 км;;
объём воды — примерно 450 км;;
максимальная глубина — около 435 м.

При этом озеро выходило за пределы современной Уймонской степи и частично заливало территории соседнего Усть-Канского района. В нём насчитывали не менее 32 островов общей площадью около 35 км;.

Учёные определяют возраст водоёма как поздний плейстоцен — примерно 12–10 тысяч лет назад. При этом есть и более ранние датировки: например, OSL-датирование озёрных алевритов дало результат 101 ± 9 тысяч лет назад (сопоставляется с холодными подстадиями МИС-5). Продолжительность самого существования озера оценивают примерно в тысячу лет.

Основная версия исчезновения озера — прорыв ледниковой плотины, которая подпирала сток воды. Среди возможных вариантов называют, например, плотину, созданную Аккемским ледником в месте его впадения в Катунь (примерно в 11 км ниже посёлка Тюнгур). После прорыва произошёл катастрофический сброс воды.

Есть и другая интересная деталь: некоторые исследователи предполагают, что озеро не было единым и постоянным — оно периодически заполнялось и опустошалось, в том числе из-за новых выдвижений ледников, которые снова подпруживали сток.

Одним из первых, кто обратил внимание на возможные следы водоёма, был профессор Томского университета В. В. Сапожников. В конце XIX века в труде «Катунь и её истоки» (1901) он писал, что Уймонская степь когда-то была дном обширного водоёма. Учёный обнаружил в гранитных скалах пустоты в виде чаш или котлов на высоте около 1200 метров и предположил, что они образованы прибоем волн и обозначают верхний уровень воды.


Благодатный край.


Ширина речной долины Катуни в районе с. Кайтанак примерно равна 3-4 километрам. По всей этой огромной площади постоянно   встречаются ключи, ручьи, заводи, заливы, протоки. Вода крепко держится своего, проторенного веками и даже тысячелетиями, русла.

В этих условиях земледелие становится вполне рентабельным делом. Вся долина отличается особой "плодовитостью". Всего-то здесь в изобилии, успевай поворачивайся. Тут тебе и ягоды (клубника, кислица, смородина, жимолость, боярка, шиповник, рябина, крыжовник, барбарис), и грибы всех видов, и кедровый орех, и огромное изобилие полезных трав.

Покосы, исключая засушливые годы, тоже отменные. А, стало быть, животноводство - forever! Место благоприятно как для крупного рогатого скота, так и для мелкого. Особо ценится здесь шерсть тонкорунных коз. Из-за обилия корма, вольных выпасов, множественных мест водопоев, животные просто лоснятся от прекрасного, здорового питания. Бока их упитанны и круглы, скелет крепок, а связки эластичны.

Почва, во многих местах с наносами ила, хоть и камениста и изобилует речными песком и галькой, очень плодородна. Не смотря на дневные и ночные перепады температур, огородничество и садоводство здесь процветают.

Есть некоторые неудобства от близости воды. Погреба здесь не копают, а подполья делают довольно мелкими, что создаёт проблемы с хранением урожая. Однако, люди приспособились рыть овощехранилища в буграх.

Опять же, колодцы и скважины здесь, чаще всего, копают вручную.

Обобщая все факты, смело можно сказать, что место это удивительной красоты, плодородия и изобилия. Не зря его обживали во все эпохи человечества. Здесь проживали скифские номады, тюркские кочевники, джунгарские ханы. Сюда пришли старообрядцы и признали это место страной Беловодье. Здесь, подобно памяти воды, живущей в своем русле, хранится и память народов, населявших когда-то долину. И отражается она в обычаях, обрядах, наречиях, поверьях. Это кладовая культуры.


Энергия древних водоемов.

Я хочу рассказать о специфической энергии, которая образуется на месте древних водоемов.

У мест, которые когда-то были под водой, может быть особая атмосфера или «след» в энергетическом поле Земли.  

§1. Память и история. Когда территория уходит под воду, она «замораживает» определённый момент прошлого: постройки, ритуалы, быт людей, события. В эзотерике считается, что такая историческая память оставляет след в энергетическом поле места. Человек, который чувствует эту связь, может воспринимать такое место как хранилище памяти — иногда это ощущается как тихая, но насыщенная тишина, иногда — как более сложный, многослойный фон, связанный с трагедией или сменой эпох.

§2. Смена состояния. Вода — мощный проводник и трансформатор. Когда территория снова появляется над водой (после осушения озера), происходит переход из одного состояния в другое. В энергетическом плане это может ощущаться как момент трансформации: место как будто «перезагружается», и его поле начинает взаимодействовать с новым окружением иначе.

§3. Мифы и легенды. Часто вокруг таких мест рождаются легенды. Например, истории о затонувших городах (Гераклион в Египте, Павлопетри в Греции) сами по себе создают ореол загадочности. В фольклоре такие локации нередко наделяются особым, иногда тревожным значением — как места, где нарушилась привычная гармония.

Я приведу реальные факты. На территории Усть -коксинского района отсутствуют палеолитические стоянки (давностью 10 тыс лет и больше). Самым древним стоянкам здесь не более 4-5 тыс лет. В то же время, на территории соседнего, Усть-Канского района имеются стоянки древнего человека как минимум 20-тысячелетней давности. Алтайские мифы о потопе, связывают с этим озером.

О том, какие сложились легенды на основе этого события, я расскажу в следующей публикации.

§4. Сочетание факторов. Иногда «энергетика» — это не только про воду. Если под водой или на суше когда-то было сакральное место (святилище, храм), а потом территорию затопило, в энергетическом поле может сливаться память о двух состояниях: «земном» и «подводном». Это создаёт более сложную картину.

Таким образом, места, бывшие под толщей вод обладают особой энергетической силой. Они способны пробудить в человеке древнюю память Земли, сподвигнуть его на духовное развитие, даровать энергию высших сил для Творчества (искусство, наука, строительство). И эта особая энергия наполняет жизнь смыслом.

Может быть, не случайно Николай Константинович Рерих хотел именно в этом месте создать центр культур - Звенигород?



Легенды.


Теперь я расскажу о том, какие легенды, связанные с Уймонском озером, здесь существуют.

- Легенда о злом драконе. Есть сюжет, где в долину из Китая приползло злое чудовище (дракон), которое всё пожирало. Люди страдали, но река Катунь пожалела их: дождалась, когда дракон насытится и приползёт попить, и смешала в своих водах ярость и злость, копившиеся годами. Дракон испил этой воды, ослаб и уснул вечным сном. С тех пор его тело поросло мхом и лесом. Старожилы помещают этого дракона близ села Кайтанак.

Однажды, гуляя по долине, я увидела его и даже была немного шокирована. Солнечные лучи избирательно упали на "голову" чудовища - скалу Старушья, подчеркнув их полную схожесть. И уж потом, я всякий раз и со всех ракурсов сравнивала этот горный массив с драконом. Хочу добавить, что некоторые гости, приезжающие ко мне, так же видят в этом хребте дракона.

- Предание о народе чуди. В Уймонской долине бытует легенда о древнем народе — чуди. Говорили, что чудь жила здесь задолго до нынешних племён, владела железом и медью, ковала оружие и украшения, а их города скрывались под землёй. Когда пришли чужие люди, чудь не сдалась: ушла в недра гор, замкнув за собой каменные врата. Старейшины рассказывали: иногда путники видят слабое свечение в пещерах — это чудь куёт новую эпоху.

Некоторые исследователи полагают, что в основе легенды могли лежать воспоминания о реальных древних переселениях народов, а каменные круги (обкладки курганов) в долине действительно воспринимались местными как «чудские могилы».

До сих пор в Уймонской долине многие верят, что где-то есть тайные места, куда ушла чудь, и иногда её представители выходят к праведникам.

Местный фольклор говорит, что чудь обладала некими подземными технологиями, а Уймонское палеоозеро — след их деятельности или вход в иной мир.

Если разобраться в этом нагромождении фактов, то получится, что чудь отождествима  со скифскими племенами пазырыкской культуры, существовавших на территории Уймонской долины в 6-3 веках до нашей эры. Уймонской озеро датируют от 10 до 100 тысячелетий до нашей эры. Такое несоответствие простительно людям, сотворившим легенду, так как они соединили в одно то, что было перед их глазами: водобойные линии, кастахтинские останцы, галечную почву по всей долине, курганные  выкладки и сооруженные под ними срубы и множество предметов драгоценных украшений в них. Эти люди не могли определять давность этих фактов, и уж тем  более сравнивать их. Очевидным остаётся лишь то, что очередная красочная эпоха была притянута, словно магнитом, на это загадочное место.

- Связь с мифом о Всемирном потопе. Некоторые исследователи предполагают: катастрофические сбросы воды из подпрудного Уймонского озера могли лечь в основу алтайских мифов о потопе. Когда ледяная плотина (например, Аккемского ледника) разрушалась, возникал гигантский поток, сметавший всё на своём пути.

Вот интересный сюжет о вселенском потопе, который напрямую связывают с этими событиями. В одной из версий героя зовут Нама (в некоторых записях — Дядык). Верховное божество Ульгень предупреждает его о надвигающемся катаклизме за грехи людей. Нама строит кереп (плот) и берёт на него семью и животных. Во время потопа вода бушевала семь дней и ночей. Когда вода отступила, плот пристал к вершине горы.

Есть и другой мотив — легенда о Синем козле (К;к теке). Он семь дней бегал по вершинам, бил копытами, предупреждая людей о беде.

Учёные предполагают, что именно такие катастрофические прорывы Уймонского палеоозера (и подобных водоёмов на Алтае) могли лечь в основу мировых мифов о Всемирном потопе. Профессор Г. Барышников отмечал: такие события в прошлом юга Сибири действительно могли породить у разных народов похожие сказания.

- Миф о Лебединой Богине Умай. В духовных преданиях Уймонской долины озеро иногда связывали с культом Умай — Лебединой Богини, охранительницы детей и воинов. Говорили, что в глубинах древнего водоёма зарождались души людей, а Белая Богиня (Умай) омывала здесь чёрные камни страданий земли.

В культуре Алтая Умай часто связывали с сакральными местами. Есть мнение, что Уймонская долина в фольклоре именовалась «Умайской» — землёй, принадлежащей богине. В легендах говорится, что Умай живёт на священной горе (связывают с Белухой), а само озеро в преданиях могло ассоциироваться с «молочным озером», где зарождаются души людей.

Легенда идёт в параллели с мифом о том что Алтай является колыбелью человечества. Подобно водам хлынувшим из прорвавшегося палеоозера, народы разошлись по всему миру из своей первородины - Алтая.

Следуя эзотерической практике, и собрав большое количество легенд и исторических фактов, можно представить себе, какую информацию "заморозило" в себе это чудесное место, и какую энергию несёт оно людям.


Туманы.


Там, где когда;то плескалась вода, теперь по утрам стелется густой туман. Он ложится на землю не просто как сгусток влаги — он будто вытягивает из памяти самой земли отзвуки ушедшей воды. Бывшее озеро не исчезает бесследно: оно оставляет после себя тонкую, едва уловимую границу между мирами, и туман становится её завесой.

В эзотерических традициях такие места считаются «пористыми» — сквозь них легче проступает иная сторона реальности. Вода всегда была проводником энергий, хранителем информации, зеркалом духа. Когда озеро уходит, его память остаётся в почве, в корнях трав, в ритме ветров. А туман, возникающий здесь снова и снова, работает как живой фильтр: он размывает привычные очертания предметов, снимает с пространства «дневную маску», позволяя проявиться скрытым токам силы.

Частые туманы на месте бывших озёр трактуют как знак незавершённого перехода. Это пространство всё ещё «помнит» воду и тоскует по её текучести, по её способности соединять берега, отражать небо, уносить прочь тяжесть. Потому туман здесь не статичен: он движется, дышит, меняет форму — словно сама стихия воды нашла себе новую, полупрозрачную оболочку.

Считается, что в такие часы тонкая грань между видимым и невидимым истончается. В тумане могут мелькнуть тени прежних берегов, услышать шёпот тех, кто когда;то приходил к воде за очищением, за ответом, за исцелением. Места бывших озёр с частыми туманами нередко воспринимали как естественные «врата»: не для каждого, а лишь для того, кто умеет замедлиться, перестать цепляться за чёткие формы и позволить себе раствориться в этой белёсой тишине.

Для ищущего такой туман — приглашение к внутреннему путешествию. Он стирает лишнее, обнажает суть, помогает услышать тихий голос интуиции, который в шумном мире почти не различить. Но вместе с тем эти места требуют уважения: они хранят старые энергии, и входить в их пространство стоит с чистыми намерениями, без суеты и желания «подчинить» себе тайну.

Туман над бывшим озером — это не пустота, а наполненность иного рода: память воды, дыхание земли и тонкая возможность прикоснуться к тому, что обычно скрыто за плотной тканью повседневности.


Жизнь на воде.


Каждый раз совершая восхождение к водобойной линии, я смотрю на открывающуюся взору озерную чашу,будто вырезанную из тишины. Я закрываю глаза  и смотрю сквозь тысячелетия.
 
По утрам над котловиной стелился туман — не лёгкий, прозрачный, а густой, молочный, будто вода не ушла, а просто перетекла в воздух. Он цеплялся за склоны, сползал вниз, заполнял впадины, и казалось, что под этим плотным покрывалом прячется что;то живое, ждущее своего часа.

К полудню туман рассеивался, но оставался запах — тяжёлый, болотистый, с ноткой железа и прелой листвы. В некоторых местах почва тихонько шипела, выпуская из трещин пузырьки газа, и от этого тишина становилась ещё более настороженной.

Ветер, скатываясь по склонам, выхватывал из котловины странные звуки: то ли шуршание сухой травы, то ли отдалённый шёпот. Деревья по краю росли как будто нехотя: стволы искривлялись, ветви тянулись вбок, словно пытались уйти от невидимого давления, исходящего из самой чаши.

Место готовилось стать святилищем Великой богини Умай и плодородной страной Беловодье.

P/s: Местные говорили, что в безлунные ночи над бывшим озером вспыхивают бледные огоньки — то ли болотный газ загорается, то ли память воды светится в темноте. И если долго стоять на краю и смотреть вниз, начинает казаться, что дно дышит: едва уловимо, медленно, будто озеро не умерло, а просто уснуло, сберегая свои тайны до поры до времени.