С Присвистом СССР

Неожиданно наш Агитпоезд прибывает в поле, где студенты и преподаватели нагнулись к земле, убирают картошку.
Заметили нас, и выпрямились.
Прямо с платформ заводим вокально - инструментальный ансамбль “Роллинг Стоунз” – песню “НЕ МОГУ КОНЧИТЬ, КАК НИ СТАРАЮСЬ».
И все начинают беситься, бросив мешки и ведра.
“Роллинги” играют три ноты, которые соревнуются с подпрыгивающими  воротниками телогреек.
Вдруг преподы давай кого-то бить.
Какого-то лауреата Нобелевской премии.
Прямо под ударник наяривать, с присвистом «ссср».
- Сельчане, - кричим, - харэ!
Они в ответ рычат.
Зря они так.
Ту-ту, - уезжает наш музыкальный ататуй.
Обсуждаем по вагонам интеллигенцию: совсем с ума сошли – мать их в лоб.
Случайно выглядываем в окно: толпа бежит за поездом, и слышны крики:
– Брось мафон! Брось бобину!
Бросаем.
Первого сбили, второй на первого упал, третий завизжал как Казбич в прозе Лермонтова, когда промахнулся.
Остальные стали волтузить друг друга, схвативши за грудки,панковский танец «пого» исполнять.
Неугомонные.
С угрюмым наклоном лиц.
С просверленными дырками для ромбиков об окончании институтов.
С грудными младенцами в заплечных мешках.
Что еще сказать: Йоги недолотосные.

- Да, нет, не так было; - я перебиваю сам себя.

Сырое белое мясо хотело  хит "Роллингов" "Не могу кончить".
Сбились в кучу атланты местные и ждали, когда врубят с платформ.
И вот - тугой, толчковый удар басс-бочки, скрежещущие пережовы гитары - пошла загогулина!
Правдивые завихлялись, руки  закрутили колесиком около животов.
Вдруг что-то не понравилось - и давай драться, бить по хребтине, да и ногой о столешницу носа.
Прямо, как в кино, прямо, как вождь Рама на Цейлоне с последними черными.
Опочки корявая! Разойдись, младешенко!
Быдло, ептыть! - да перестаньте вы.
Поаккуратней, землепроходцы!
Нет. В лоб и по лбу!
Ладно. Оставляем вас без культурных услуг - ту-ту! - уезжает наш музыкальный ататуй.
Сидим в купе о бутыли, в уме прокручиваем последние кадры, как подпрыгивали концы воротников, и летали шнурки на туфлях.
Выглядываем в окно - толпа скачет по рельсам за поездом с криками: брось мафон, брось бобину.
Бросаем.
Одного сбили, второй от первого упал, третий запищал «ой, бл*дь».
И все тут же на шпалах стали пританцовывать - фамильярничать.
Неугомонные. С острыми наклонами лиц. С ромбиками об окончании институтов.
Им, видите ли, совершенно некуда было пойти, - вспомнились слова Мармеладова из Достоевского.