Дома, Освещенные Закатным Солнцем

За свою жизнь я много семечек сгрыз.
Любил я семчата.
Бывало, возьмёшь горстку, лузгаешь, лузгаешь – плюёшь, плюёшь, все вокруг заплюёшь, сам весь сидишь оплёванный – хорошо!
Кто придёт – дверь открывает – на него гора шелухи, он, бедный, гибнет.
Женился я, она тоже сёмки любила.
Даже больше, чем я.
Иной раз и шелуху всю перегрызёт по два-три раза.
Я уж засну, а она всё на кровати под настольной лампой трещит.
В троллейбусе едешь – хочешь погрызть – достанешь, давай щёлкать, – наплюёшь полные воротники соседям, сойдёшь, так идешь.
Один раз побить хотели – я им мешок семечек дал – откупился.
Теперь тоже полюбили грызть – везде меня ищут, чтоб на брудершафт лушануться – за науку удовольствия.
Я весь, весь в семчатах.
В карманах, в носу, в ушах, в глазах – стукнешь по груди – сёмки хрустнут.
Разденусь – шелуха…
Я сам семя.
Если меня воткнуть, я вырасту и дам урожай.
Но больше всего я хочу, чтоб кто-нибудь меня расщепил.
Расколол напополам и содержимое выел.
Просто сплю и вижу. Зубы с пятиэтажный дом.
Ам! – они меня и хана.