Послесловие. Я это допускаю

К Свете Ольга приехала в субботу ближе к вечеру. Света просто позвонила утром, сказала, что они давно не виделись, вафли уже готовы и отказ не принимается. Кот, услышав про встречу, уточнил, будет ли что-нибудь менее сладкое. Ольга согласилась, но предупредила, что с ней будет Кот. Света обещала рыбки для котика.

Света открыла сразу. Они обнялись прямо в прихожей, одновременно стараясь не наступить на Кота, который прошёл между ног, первым обследовал помещение и только потом поднял голову.

Ольга в это время посмотрела за плечо подруги. У двери в комнату стоял невысокий коренастый старик. Не совсем старик, поправила она себя через секунду: возраст определить было трудно. Лицо морщинистое, борода клочковатая, волосы седые, рубаха длинная, почти до колен. Он внимательно разглядывал гостей и, судя по выражению лица, Кот понравился ему значительно больше.

— Добрый вечер, Хозяин, — сказала Ольга.

Тот кивнул в ответ.

Света отстранилась и тоже посмотрела в комнату.

— С кем ты здороваешься?

— С хозяином.

— Нет в этом доме хозяина, я одна.

Стоявший в дверях старик нахмурился, а Ольга сняла туфли и решила пока ничего не уточнять.

— Я в домовых не верю, потому что боюсь, — сообщила Света, забирая у неё сумку. — А тебе можно. Ты у меня с приветиком, за что и люблю.

Кот коротко фыркнул и направился в комнату. Проходя мимо старика, он остановился. Тот сделал шаг в сторону, Кот важно кивнул и прошёл дальше.

Света проводила его взглядом.

— Он сейчас кому-то поклонился?

— Поздоровался.

— Оля, только не говори, что ты его действительно видишь.

— Вижу.

Света несколько секунд смотрела на неё, потом в пустой, с её точки зрения, дверной проём.

— Нет. Не хочу. Пойдём лучше чай пить.

На кухне было светло и уютно. За окном начинал синеть сентябрьский вечер, на столе стояли чашки, чайник и большая тарелка домашних вафель. Для Кота Света приготовила рыбу и теперь с некоторым сомнением наблюдала, как он устраивается возле своей тарелки так, словно именно ради этого и приехал.

Домовой пришёл следом и занял низкий табурет возле батареи. Кот заметил его, чуть сдвинулся и что-то негромко сказал. Для Ольги слова прозвучали совершенно отчётливо:

— Здесь удобнее, чем в прихожей.

Света услышала только протяжное мяуканье и улыбнулась.

— Понравилась рыбка? Я так и знала.

Кот посмотрел на неё, потом на Ольгу.

— Она серьёзно считает, что я сейчас про рыбу?

Света улыбнулась мурчанию Кота.

— Слышишь? Благодарит.

— Безусловно, — сказала Ольга и отпила чай.

Через несколько минут домовой что-то негромко проворчал со своего табурета. Ольга слов не разобрала, а Кот ответил ему уже раздражённее:

— Сам вижу. Не первый день живу.

Света повернула голову.

— Что это с ним сегодня? Обычно коты либо молчат, либо требуют еду, а этот прямо разговорился.

Ольга посмотрела в сторону батареи.

— С Хозяином разговаривает.

Света вздохнула, но спорить не стала. Некоторое время они говорили о знакомых, работе и всяких мелочах, ради которых, собственно, и встречаются старые подруги. Домовой сидел возле батареи, Кот время от времени обращался к нему. Взгляд Светы спокойно проходил через место, где находился Хозяин, задерживался на батарее, шторе, табурете и возвращался к столу. Она действительно не видела.

Наконец любопытство всё-таки победило.

— Хорошо, допустим, ты не шутишь. Почему ты его видишь, а я нет?

— Не знаю.

Света даже чашку поставила.

— В смысле не знаешь? Ты же всегда всё объясняешь.

— Я стараюсь разобраться. Это не одно и то же. Я могу предложить несколько объяснений, вспомнить, что известно о восприятии, внимании, ожиданиях, о том, как мозг достраивает картину мира. Только ни одно из этих объяснений не докажет, почему конкретно ты сейчас не видишь конкретного домового у своей батареи.

Света всё-таки снова посмотрела туда. Домовой, заметив внимание, почесал бороду.

— А ты почему видишь?

— Наверное, потому, что не решила заранее, что его там быть не может.

— То есть ты веришь в домовых?

— Нет.

— Оля, ты только что с ним поздоровалась.

Ольга улыбнулась.

— Это не вера.

— А что тогда?

Ответ у неё был давно, просто раньше не приходилось формулировать его за чаем под наблюдением домового.

— У меня недостаточно оснований объявить это невозможным.

Света несколько секунд молчала, потом усмехнулась.

— Вот теперь я узнаю тебя. Сейчас окажется, что я неправильно смотрю на собственную батарею.

— Батарея ни при чём. Представь человека, который никогда не видел ложки. В его культуре едят руками или палочками. Ты даёшь ему ложку, и он, конечно, увидит предмет: металл, форму, ручку, углубление на конце. Только ложкой в нашем понимании она для него сразу не станет. Сначала в его картине мира должно появиться знание, что этим можно есть. После этого сам предмет не изменится, изменится то, чем он для человека является.

Света перевела взгляд с Ольги на табурет.

— Ты сейчас сравнила домового с ложкой?

Домовой явно обиделся. Кот поднял голову от рыбы и сказал:

— Очень неудачный пример.

Света услышала очередное мяуканье.

— Вот, даже кот возмущается.

— В некотором смысле именно так, — согласилась Ольга. — Только речь не о домовом. Мы вообще не воспринимаем мир как фотографию, на которой всё уже дано и остаётся только посмотреть. Мозгу приходится решать, что именно он видит, слышит, чувствует, что важно, а что можно отбросить. И для этого он пользуется тем, что уже знает о мире.

— Значит, я его не вижу, потому что не верю?

— Я бы не торопилась. Это только одна из возможных гипотез. И слово «верю» мне здесь вообще не нравится. Ты заранее решила, что домовых не существует. Поэтому всё, что могло бы этому противоречить, должно получить другое объяснение. Что-то мелькнуло — показалось. Скрипнуло ночью — дом остывает. Вещь лежит не там — сама переложила и забыла. Возможно, ты что-то видишь даже сейчас, просто твоя картина мира не предлагает тебе вариант «на табурете сидит домовой».

— А твоя предлагает?

— Моя допускает, что там может сидеть нечто, чему я пока не знаю объяснения.

Света задумчиво отломила кусочек вафли.

— То есть всё непонятное мы называем магией?

— Мы можем назвать как угодно. Только название ничего не объяснит. Если я скажу «это магия», я буду знать о том, что сидит возле твоей батареи, ровно столько же, сколько знала минуту назад.

— А если когда-нибудь объяснят?

— Тогда появится объяснение. Вопрос ведь ещё и в том, насколько развита наука в конкретный момент времени и достаточно ли у нас знаний, чтобы описать явление полноценно. То, что сегодня не укладывается в существующие модели, от этого не обязано исчезать.

Света некоторое время крутила чашку в руках.

— Асадов мне сейчас вспомнился. Стихотворение «О том, чего терять нельзя».

— «И радар никогда не заменит сказки»?

Света улыбнулась.

— А ещё там: «Экстракт из хвои не заменит лес».

Ольга кивнула.

— Вот с этим я совершенно согласна. Только я бы не стала выбрасывать экстракт. Он тоже может быть полезен. Проблема начинается, когда мы решаем, что раз научились получать экстракт, значит, про лес уже всё поняли.

За столом на несколько секунд стало тихо. Кот доел рыбу и перебрался ближе к домовому.

— Знаешь, — сказала Света, наблюдая за ним, — я всю жизнь мечтала понимать, чего хочет мой кот. Иногда смотрит на меня так, будто целую речь произносит, а я сижу и гадаю: есть просит, дверь открыть или просто считает меня дурой.

— Возможно, сначала надо допустить, что кот способен тебе ответить.

Света засмеялась.

— На человеческом языке?

— Почему нет?

— Потому что коты не разговаривают.

Ольга посмотрела на неё поверх чашки.

— У тебя недостаточно оснований объявить это невозможным.

Света покачала головой, но потом всё-таки повернулась к Коту и несколько секунд очень серьёзно на него смотрела.

— Мне кажется, что уже допускаю.

Кот поднял голову.

— Не надейся, не каждый кот может.

Света замерла. Она медленно посмотрела на Ольгу, потом снова на Кота. Ольга спокойно отпила чай.

— Значит, теперь допускаешь чуть больше.

Кот недовольно дёрнул ухом.

— Вот поэтому с людьми и нельзя разговаривать. Один раз ответишь, потом всю жизнь требуют переводить своих котов.

Света всё ещё смотрела на него так, будто боялась моргнуть и снова услышать обычное «мяу». Где-то возле батареи негромко хмыкнул домовой. Света вздрогнула и очень медленно повернула голову.

Ольга ничего не сказала.

За окном окончательно стемнело. В стекле отражались чашки, тарелка с вафлями, две женщины, большой Кот и свободный, с точки зрения Светы, табурет возле батареи.

Пока свободный.