Электрошка. История третья

 С тех пор как мы с птенчиком учились летать на золотистых искорках, прошло совсем немного времени, а у нас уже случилась новая волшебная история.
Была глубокая ночь. В нашей квартире стояла тишина, и даже если очень сильно навострить ушки, можно было расслышать лишь тиканье часов на кухне — они словно пели свою колыбельную песенку. За окном мягко светил уличный фонарь, отбрасывая на пол кружевные, шевелящиеся тени от веток старого тополя. Я сладко спал в своей корзинке, свернувшись в пушистый клубочек, как вдруг проснулся от странного, едва заметного синеватого свечения, пробивающегося из-под двери комнаты дяди Яши.
Я потянулся, зевнул, показав свои маленькие острые зубки, и на мягких лапках, тихо-тихо, словно облачко, прокрался в коридор. Дверь была приоткрыта. Я заглянул внутрь и замер от удивления.
Дядя Яша сидел за своим старым компьютером. Очки сползли у него на самый кончик носа, а лицо освещалось мерцающим светом монитора. Он не смотрел новости и не играл в шахматы, как он обычно делал по ночам, когда на него нападала бессонница. Он что-то очень внимательно изучал.
Я бесшумно прыгнул на спинку кресла и заглянул через его плечо. На экране были не простые картинки, а целые страницы с мудрёными словами! Там были сложные формулы, графики и схемы: молнии, значки «плюс» и «минус», а посередине был нарисован смешной котик, вокруг которого летали стрелочки, указывающие вверх — к облаку.
Рядом был написан какой-то текст. Я, хотя и не обычный котёнок, но читать не умею, поэтому с удивлением слушал, как дядя Яша, глядя в монитор, бормотал такие странные слова, как «биоэлектрические поля» и «электростатическая левитация».
Он вздохнул, потер переносицу и прошептал сам себе:
— Ну не может быть, чтобы это было просто так. Где тут научное объяснение?
Я тихонько мяукнул, ловко спрыгнул со спинки кресла, мягко приземлился дяде Яше на колени и ткнулся мокрым носом в его руку. Дядя Яша вздрогнул, но потом его строгое лицо мгновенно смягчилось.
— А, Электрошка, не спится? — Он погладил меня за ушком. — Прости, дружище, разбудил. А я тут пытаюсь разгадать твою тайну.
Так вот в чём дело! Оказывается, он всё-таки тогда в парке даже сквозь сон видел наш полёт с птенчиком!
— Понимаешь, Элик, — задумчиво продолжил дядя Яша, — я всю жизнь проработал с электричеством. Я знаю о нём всё: как оно течёт по проводам, как греет, как светит. Но то, что ты сделал днём... — это не поддаётся никаким законам физики. Я вот сейчас читаю про специальные установки, но... — Он замолчал, и в его голосе прозвучала какая-то тихая и очень добрая нотка. — Вот скажи мне, чудной котёнок, а каково это? Летать?
Я насторожил уши и тихонько мяукнул. Дядя Яша посмотрел в окно на тёмное небо и вздохнул:
— Жаль, но кошачьего языка я тоже не понимаю… Понимаешь, Элик, я ведь уже немолодой. Спина побаливает, ящик с инструментами с каждым годом кажется всё тяжелее. Я всю жизнь хожу по земле, крепко стоя на ногах. И иногда, вот так, ночью, мне приходит в голову одна безумная, детская мечта. Хотел бы я хоть на одну секундочку оторваться от пола. Почувствовать эту лёгкость. Может быть, тогда всю усталость как рукой сняло бы...
Тут он тяжело опёрся локтем о край стола, и его широкие, натруженные пальцы в мозолях от отвёрток и плоскогубцев чуть заметно дрожали над клавиатурой. Он так глубоко ссутулился, будто невидимый груз давил ему на плечи, а морщинки вокруг глаз стали ещё глубже.
Я посмотрел на его добрые, немного грустные глаза и вдруг всё понял. Ему не нужны были сухие формулы и научные статьи. Ему нужно было просто поверить в чудо.
Я уютно устроился на его коленях и закрыл глаза. Я сосредоточился на самом тёплом, самом светлом чувстве, которое у меня только было — на огромной любви к моему человеку. И вдруг почувствовал, как внутри меня зарождается то самое приятное тепло.
Мои усы задрожали, и от кончика моего носа отделилась маленькая, но очень тёплая золотистая искорка. Она медленно, словно живая, мягко коснулась руки дяди Яши.
Вдруг произошло нечто удивительное. Широкие, уставшие плечи дяди Яши расправились. Он тихо ахнул. Его ноги в старых, удобных домашних тапочках на мгновение оторвались от ковра на несколько сантиметров. Тапочки смешно болтались в воздухе, и дядя Яша по привычке дёрнулся, пытаясь ухватиться за край стола, — но тут же замер и тихо, по-детски рассмеялся, потому что понял: держаться не за что, да и не нужно. Вокруг нас обоих вспыхнул мягкий, янтарный ореол, похожий на рой ласковых светлячков. В комнате на секунду запахло летней грозой, озоном и тёплым солнцем. Дядя Яша просто парил в этом мягком, светящемся коконе, и на его лице расцвела такая счастливая, умиротворённая улыбка, какой я никогда не видел. В уголках его глаз блеснула одна прозрачная слезинка, но это была слеза чистой, светлой радости.
Это длилось всего пару мгновений, но для нас обоих это была целая вечность. Затем искорки медленно растаяли, и кресло с дядей Яшей мягко опустилось обратно на пол.
Он долго смотрел на свои руки, потом на меня, а затем решительно потянулся и выключил компьютер. Экран погас, и комната погрузилась в уютный полумрак, освещённый только лунным светом.
— Ты прав, малыш, — прошептал он, бережно прижимая меня к своей щеке. — Некоторые чудеса нельзя разложить на формулы и спрятать в учебники. Их можно только почувствовать. Спасибо тебе, мой маленький суперкот.
Мы просидели так ещё немного, слушая тишину ночного города. И я понял, что мои способности даны мне не для того, чтобы их изучали под микроскопом, а для того, чтобы дарить тепло и радость тем, кого я люблю.
А что будет дальше? Кто знает! Может быть, завтра мы снова пойдём чинить свет, а может быть, нас ждёт новое, невероятное приключение. Я обязательно расскажу вам, как только оно случится.
До новых встреч, пока!..