Зеркальное отражение

1

Его разбудил стук в дверь. Он взглянул на часы: было 13:30.

— Да-да! — крикнул он.

Дверь приоткрылась.

— Можно убрать номер или зайти позже? — спросил женский голос.
— Да, убирайте.

Он вновь закрыл глаза. «Сколько же я спал? — подумал он. — Вчера я въехал сюда в семь, принял душ и, в чём мать родила, упал в постель. Больше семнадцати часов? С ума сойти! Хотя я ехал сюда сутки, всего два часа вздремнул. Организм взял свое».

Загудел пылесос. Он посмотрел на горничную. Длинные ноги, маленькая соблазнительная попка, курносый носик; длинные русые волосы были собраны сзади в хвост.

«Сколько ей? Лет двадцать, двадцать два, не больше. Вот бы её раздеть и насладиться её нежным тельцем, — от этой мысли он возбудился. Его всегда удивляла эта способность возбуждаться от любой эротической фантазии. „Мне пятьдесят один, а завожусь, как малолетка“, — с гордостью подумал он».

Пылесос перестал работать, и девушка начала протирать пыль. Их глаза встретились — она смущённо улыбнулась.

«О, боже! Как она похожа на Наташу! И тот же высокий лоб, те же голубые, бездонные глаза и те же пухлые губки. А улыбка? Улыбка;то — точно её улыбка! Наташа тридцать лет тому назад», — он вздохнул. — «Может, спросить у неё что;нибудь, познакомиться? Но я лежу… Будет выглядеть как;то неприлично. Нужно встать, но ведь я голый. Тогда сесть, сесть лишь для того, чтобы задать вопрос? Смешно… Чёрт, какое дурацкое положение!»

Но когда она подошла ближе, он всё;таки спросил:

— Извините, как вас зовут?
— Наталья.

Он с минуту переваривал ответ, затем произнёс:

— А я Денис.
— Денис? — с удивлением переспросила девушка.
— Да, а что?
— Нет, ничего, простите. — Спустя несколько минут она сказала. — А вы вчера вечером заехали?
— Да, в семь, почти сразу заснул и до сих пор спал, представляете? Со мной такого ещё не было.
— Вы на машине приехали?
— На Харлее.
— На мотоцикле?
— Да. Сутки ехал, почти не спал — не хотелось, а тут взял и отрубился.
— Должно быть, устали.
— Да, должно быть, устал, — тихо протянул он. Потом помолчал и спросил: — Вы здесь живёте?
— Нет, я из Тамбова.
— Из Тамбова?
— Да. Просто на сайте отеля был набор персонала, я подала заявку, прошла онлайн;собеседование, и они пригласили.
— Нравится?
— Да. Солнце, море — классно!
— Жильё за счёт отеля?
— Да, в общаге, недалеко отсюда. Правда, условия там не очень, но зато бесплатно.
— Вы не одна в комнате?
— Ещё семь человек.

Он присвистнул.

— Но девочки попались хорошие, и я сплю как убитая, так что, жить можно.

Она вымыла пол и собралась уходить. Но он воскликнул:

— Постойте! — Он хотел было откинуть от себя простыню и встать, но, спохватился, и сел в кровати. — Постойте, прошу вас! Вам может показаться моя просьба бестактной и даже хамской, но вы похожи на дорогого для меня человека, и я хотел бы продолжить с вами общение. Не могли бы мы с вами где;то встретиться?
— Нам запрещено встречаться с гостями отеля.
— Но мы могли бы встретиться там, где вас никто не знает.
— Хорошо, — после минутного раздумья сказала она, — тогда давайте сегодня в одиннадцать у памятника Лермонтова?
— Спасибо.

Она ушла. Его душу тронуло холодное, брезгливое чувство.
«Как;то быстро согласилась… Проститутка? Вероятно. Девочке из Тамбова нужны деньги, а таких, как я, здесь, по;видимому, много».

2

В одиннадцать они встретились. На ней было простое белое платье в розовый цветочек, белые босоножки. Она распустила волосы. Он вновь удивился, как она похожа на Наташу. Даря цветы, он сказал:

— Я надеюсь, с этим букетом у вас не будет проблем?
— Нет, в нашей комнате цветы иногда появляются, у нас для них даже ваза есть, — улыбнулась она, беря розы. — Спасибо.
— Я здесь, у моря, в ресторане заказал столик, пойдёмте?
— Хорошо.

Спустя минуту он спросил:

— Как вам город?
— Прекрасный! Здесь столько скульптур, столько фонтанов, везде подсветка, на каждом шагу музыканты. А сосны — посмотрите, какие сосны высокие! И они прямо на набережной растут, и белки в них живут. Конечно, всего этого у нас в Тамбове нет.
— Я тут был лет десять назад, город изменился к лучшему.
— Девочки говорят, что здесь каждый год что;то новое делают.
— Молодцы.
— А вы из Москвы? — помолчав, спросила она.
— Да.
— Байкер?

Он грустно рассмеялся.

— Нет, не байкер. Мечтал когда;то путешествовать, покорять дороги, но не сложилось. Теперь на байке только на работу езжу — так проще пробки объезжать.
— Да, мечты не всегда сбываются, — вздохнула она.
— Почти никогда.

***

Они вошли в ресторан, сели за столик. Официант принёс ужин, разлил вино.

— За что пьём? — спросил он.
— Давайте за то, чтобы наше прошлое не мешало нам жить в настоящем.
— Гм, отличный тост! — Он выпил вино, затем предложил: — Может, перейдём на «ты»?
— Давай, — после глотка вина произнесла она.

Они закусили. Потом она стала смотреть на море.

— Хорошо, что здесь нет музыки — только прибой.
— Представляешь, этот прибой шумел миллион лет до нас и будет шуметь миллион лет после нас.
— Да, человеческая жизнь — мгновение во вечности.
— И то это мгновение мы живём не так, как хотим. Учимся, работаем, а потом и умирать пора, — он закурил, помолчал. — У меня в мае умер друг, друг детства. Я к нему шёл и в минуты радости, и когда мне было очень горько: мы пили водку или просто вспоминали о прошлых годах, могли посидеть утром в кофешке. И вот его не стало. Я вдруг понял, что у меня, кроме него, никого нет. Жена ушла, с детьми — прохладные отношения. А всё это из;за проклятой работы! Вкалывал я на ней, как папа Карло. Из;за денег? Не сказать бы… Безусловно, деньги важны, но главное — это амбиции, власть, достижение цели. Когда ты достигаешь поставленной цели, тебя охватывает эйфория, тебе хочется ещё и ещё — это азарт. Но из;за этого азарта я пропустил другую жизнь: ни побродил по лесу, ни посидел, как сейчас, у моря. Я даже мечту свою похоронил. Мне так хотелось путешествовать на байке, посмотреть мир: Европу, страны, города. Я для этого купил «Харлей». Всё откладывал: потом, потом…

Он наполнил свой бокал, долил вина ей, выпил, затянулся сигаретой, продолжил:

— И так эти мысли меня одолели, я впал в такую чёрную хандру, что две недели пил. А потом надел наушники, включил «Металлику» и сюда рванул. Да, ещё оставил айфон дома — гори всё синим пламенем! И вдруг стало так легко, так радостно, как будто стотонный груз я сбросил. И на меня в этот момент какая;то благость снизошла — я другого слова не могу подобрать. И показалось, что жить мне ещё долго и я всё смогу.

— Я тоже старую симку дома оставила, теперь только маме звоню, — чуть погодя сказала она.

— Да, живёшь в мире Азимова.

— Азимов — это писатель;фантаст?

— Да, я в детстве любил фантастику, читал, хотел в будущее заглянуть.

— А я любила старые французские фильмы смотреть — они душевные.

— Да, «Игрушка» — замечательный фильм.

— Я его раз пять смотрела.

Они доели ужин, выпили вино, посидели ещё немного, вышли из ресторана. Он спросил:

— Ты видела отель «Яхта»? Он находится на самом берегу.
— Конечно. Такое помпезное здание — с башенками и с лестницами — в нем есть арабские мотивы. Когда я мимо прохожу, всегда хочу зайти, посмотреть, как внутри всё выглядит. И ещё мне любопытно, как там люди живут, ведь влажность ужасная.

— Вот и посмотрим, какая там влажность, — улыбнулся он. — Я забронировал номер там.

— Правда?!

— Да.

— Мы пешком туда пойдём?

— Нет, поедем на рикше, — он сделал знак рукой.

К ним подъехала переливающаяся разноцветными диодами коляска; в её колонке громко играл шансон.

— Я ещё не ездила на таких штуках, — засмеялась она.

— Сегодня будет день твоих открытий, — вновь улыбнулся он. Затем он помог ей сесть в коляску, сел сам, и они тронулись.

3

Через полчаса они открыли дверь в номер. Она сразу прошла на балкон.

— Денис, иди сюда, здесь море! — восторженно воскликнул она.

Он подошёл. Балкон от моря разделяла неширокая песчаная полоса.

— Вероятно, во время шторма здесь, всё заливает? — задумчиво произнёс он.

— Посмотри, тут есть столик с ночником и два кресла.

— Можем потом заказать шампанское, — он обнял её, она повернулась к нему, их губы соединились.

***

— Не думай, я не проститутка, — допив бокал шампанского, сказала она. — Ты вообще у меня второй. Ты просто похож на отца моего парня. Хотелось представить, как у нас могло бы быть через тридцать лет.

— Получается, у нас зеркальное отражение, — усмехнулся он.

— Зеркальное отражение? — не поняла она.

— Да. Я хочу вернуться в прошлое, ты, напротив, хочешь заглянуть в будущее.

— Гм, похоже.

— Вы разошлись?

— Да. В семнадцать влюбились, как сумасшедшие, могли сутками из постели не вылезать, но через четыре года что;то пошло не так, — она вздохнула. — Как раз в это время поменяли квартиру, стали жить в другом районе. А там сосед громко музыку включал. Ну, Денис пошёл, поговорил с ним. Кстати, тебя зовут, как моего парня.

Он рассмеялся.

— А мою жену зовут Наташа, представляешь?
— Да, поразительное совпадение, - после паузы, проговорила она.
— Поразительное.
— Ну вот, музыка стала тише, но Денис начал бывать у этого соседа. А он — качок такой, как в фильмах показывают: браток из девяностых, приверженец «Дома;строя». Его жена и дочка ходят перед ним на цирлах, как болонки, лебездят — даже противно. Но Денису, по;видимому, всё это нравилось, — она налила вина, отпила полбокала.
— Тут я работу нашла, убирать кинозалы в ТЦ после последнего сеанса. Платили там вроде ничего, и от дома недалеко. И здесь его как будто подменили —   начались скандалы: стал ревновать, оскорблять. Я, конечно, ушла с работы, но скандалы не прекратились — наоборот, стали больше. Он как будто убедился в своей правоте, дурка? да? Я говорила с ним по душам и даже маму подключила — всё бесполезно. Он начал говорить: «Если жена хочет, чтобы в доме был мир, то она должна слушать мужа». Стал придираться к моей одежде — ну, понятно, откуда ветер дул. Так я промучилась где;то год, всё ждала, дура, когда он изменится, пока он не начал распускать руки. Вернее, пока я не попала в больницу с сотрясением — тогда ушла, а потом уехала сюда.   

— Любовь — эта кисейная барышня, с ней обращаться нужно бережно, а мы бросаем её во все испытания, — помолчав, проговорил он. — Мы познакомились в девятнадцать, в универе, тоже влюбились безумно, думали, что старость будем встречать вместе, но, увы… У меня появился бизнес, я закрутился. По сути, она воспитывала детей одна, а когда дети выросли… Она ещё молодая женщина, ей хочется внимания, развлекаться, а я… Я её понимаю.   

Она допила шампанское, сбросила с себя покрывало и встала. Её голая фигурка в дымке зарождающегося дня показалась ему ослепительно красивой. Он обнял её, посадил к себе на колени и начал целовать, затем шепнул:

— Я хочу тебя здесь.

***

Он проснулся, когда солнце всползло на их кровать. Она спала в квадрате ярких лучей; её смуглые руки были заброшены вверх, левая белая грудка с розовым соском была обнажена, нога до бедра — тоже. У него эта картина вызвала что;то тёплое, далёко прекрасное, от чего его сердце сладко защемило.

Он вспомнил свою Наташу, себя молодого, байк, бесконечные дороги, море, лес, палатки, радость, безмятежность, счастья — то самое, как сочное яблоко счастья, которое больше никогда не будет. Он несколько минут смотрел на неё, затем глубоко вздохнул, пошёл в душ, после заказал кофе с шоколадкой. Стук в дверь официанта разбудил её.

— Доброе утро, — произнесла она, натягивая на себя простыню и садясь на кровати.
— Доброе. Кофе будешь?
— Буду.

Он подсел к ней, поставил поднос на колени. Она отпила кофе, откусила шоколадку, спустя минуту вдруг спросила:

— Как ты думаешь, всё это тебя изменит?

Он, помолчав, вздохнул.

— Вряд ли. Я, наверно, сейчас опять погружусь в трясину дел.
— Почему?
— На мне висят обязательства, договоры, люди — я не могу их сразу бросить.
— Почему сразу? Постепенно, как это у вас делается?

— Постепенно распродать всё, на что ушла жизнь, — усмехнулся он, — нет, это не по мне.

— Но зато ты смог бы жить, как хочешь: сойтись с женой, наладить отношения с детьми, начать путешествовать. Ведь ты об этом мечтал?

Он отпил кофе, помолчал.

— Я, Наташ, слабый человек. Если всё с одного маха, тогда другое дело — а так сердце изойдётся кровью. А с женой мы чужие люди: любовь прошла, уважение не возникло. Дети выросли, им уже не до меня — надо было раньше налаживать отношения.

— Сколько им?

— Сыну двадцать, дочке двадцать три, — он откусил шоколадку, сделал глоток и спросил: — А если твой парень изменится и попросит прощения, сошлась бы?

— Ну, это никогда не будет.

— А если предположить — простила бы?

— Душой — «да», ведь я всё ещё люблю его, а умом — «нет», — подумав, ответила она. — Я же понимаю: всё, что у нас было, не пройдёт бесследно. Оно будет постоянно стоять между нами. Мы изменились… Старое вино нельзя влить в новые меха.

— Да, старое вино нельзя влить в новые меха, — медленно проговорил он.

Они допили кофе, он убрал поднос, скинул с неё простыню и начал целовать молодое нежное тело.

***

Перед уходом из отеля он предложил ей денег. Сначала она отказывалась брать их, говорила, что сама хотела встречи с ним без каких;либо задних мыслей. Но он настоял — она взяла. Через пятнадцать минут они расстались.