1. Пока телефон молчал

Алисе стало плохо ещё ночью. Сначала поднялась температура, потом начались рвота и понос, и к утру Настасья вызвала скорую. Когда Олёна уже собиралась на работу, дочь позвонила снова и сказала, что их везут не в больницу Южнобережска, где они жили, а в соседний Беломысск: мест в городе не оказалось.

До Беломысска от Олёны было больше двухсот километров. Зять находился в море, Настасья оставалась одна с заболевшей двухлетней дочкой, однако утром расстояние ещё так не давило. Ребёнка забрала скорая, их везли в больницу, рядом должны были быть врачи. За эту мысль Олёна и держалась.

К середине дня держаться за неё становилось всё труднее. На экране был открыт документ, который нужно закончить сегодня, сроки поджимали, а Олёна уже несколько раз перечитала один и тот же абзац. Исправляла строчку, возвращалась к началу и снова смотрела на телефон. Настасья отвечала всё реже. Палата большая, детей много, врач пока не приходил. Алису тошнило после воды, потом она почти перестала пить.

Последний раз дочь отвечала минут десять назад. В другое время десять минут ничего бы не значили, сейчас Олёна успела проверить звук на телефоне, убедиться, что сеть есть.

Мария наблюдала за этим с утра и в конце концов решила вмешаться. Сначала сказала, что Олёне надо взять себя в руки: ребёнок находится в больнице, там знают, что делать, а из другого города всё равно ничем не поможешь. Потом куда-то позвонила и через некоторое время вернулась с блистером таблеток.

— Я договорилась, в нашей больнице дали хорошее успокоительное. Выпей. Тебе надо успокоиться и нормально работать.

Олёна посмотрела на таблетки и покачала головой. Успокоиться ей действительно было необходимо, только не таким способом. Пока Настасья оставалась одна с больным ребёнком за двести километров, кому-то из них двоих следовало сохранять ясную голову.

Мария ещё немного постояла рядом, потом оставила попытки убедить её. В этот момент в кабинет заглянул Александр Владимирович. Он шёл по своим делам, поздоровался и уже собирался пройти дальше, но задержался, присмотревшись к Олёне.

— Что случилось?

Мария ответила раньше:

— Внучка заболела, в Беломысске в больнице лежит. А Олёна с утра совершенно неработоспособна.

Александр Владимирович подошёл ближе и сел рядом. Олёну он знал давно, а двухлетнюю Алису с самого рождения, поэтому нескольких слов о ночной болезни, скорой и больнице в Беломысске ему хватило. Он уточнил название больницы и достал телефон.

— Сейчас попробуем найти кого-нибудь там.

Сказано это было совершенно буднично, словно знакомые действительно имелись в любом городе страны и нужно было только внимательнее просмотреть контакты.

Марии эта идея не понравилась.

— Только не надо всех на уши поднимать. Ребёнок уже в больнице, там разберутся.

— Разберутся, хорошо, — ответил Александр Владимирович, продолжая листать контакты.

Мария забрала со стола блистер с таблетками и сказала, что пойдёт покурить.

Первый звонок Александра Владимировича начался почти весело:

— Здорово. Сто лет не звонил.

Через несколько секунд голос изменился. Он рассказывал про маленькую девочку в Беломысске, про мать, которая там одна, спрашивал, нет ли знакомых поблизости. В Беломысске никого не оказалось, зато собеседник вспомнил человека на Севере, который когда-то жил на юге и, возможно, кого-нибудь знает.

Александр Владимирович записал номер и тут же стал звонить дальше.

Олёна смотрела на телефон. Дочь не звонила. Она положила телефон возле клавиатуры и попыталась вернуться к документу, но слова на экране почему-то перестали складываться в смысл. За стеной кто-то смеялся, по коридору прошли сотрудники, обсуждая, куда пойдут обедать, несколько раз недовольно пискнул принтер. Обычный рабочий день продолжался, как будто ничего не происходило.

Александр Владимирович уже говорил со следующим человеком. Беломысск пока оставался далеко, цепочка контактов только начинала вытягиваться через страну, а Олёна смотрела на телефон и ждала.

Телефон наконец завибрировал. На экране высветилось имя дочери. Олёна ответила сразу.

В трубке плакала Настасья.