Тиамма 5т

                5т

Колеса состава отбивали свой привычный чугунный такт, погружая в ритм сумеречных мантр и медитативных мелодий. На верхней полке было неуютно, но дискомфорт искупался приятной полудрёмой под стук колёс. В этой галлюцинаторной взвеси переплетались воспоминания, сновидения и мечтания. Дарий уже проваливался в сон, когда тяжёлый мужской бас вернул его в обстановку тёмного  клаустрофобного купе с затхло-прокисшим запахом. Бас гудел умоляюще и настойчиво. В ответ получал решительную отповедь свинцового контральто. Что-то неясное, непонятное овладело Дарием. Он приподнялся и сел на полке. Постельного белья он не брал, улёгся на полку одетым, под голову подложил рюкзак. Теперь Дарий прислушивался к перепалке проводницы и пассажира. И что-то смутное подталкивало его. Он спустился с полки, обулся, взял рюкзак. Дверь купе была приоткрыта. Он выглянул в коридор. Плотный, высокий, с почти квадратной фигурой, мужчина что-то доказывал проводнице, а та решительно не соглашалась. Дарий посмотрел на часы. 2:00. Вагон погружён в сон. Вдруг проводница развернулась и стала быстро удаляться от мужчины, чуть ли не бегом. Тот, подхватив свой чемодан, устремился за нею. А Дарий за ними обоими. Он услышал как они оказались в тамбуре, где произошло нечто непонятное: возня какая-то, борьба… Внезапно вагон резко рвануло, так что Дарий едва удержался на ногах, и поезд остановился. Дарий буквально влетел в тамбур. Толстая проводница сидела на полу и пыталась встать, а мужчина отпирал наружную дверь вагона. Дарий натолкнулся на широкую спину, от которой разило густым конским потом, и, не успев опомниться, оказался на железнодорожной насыпи. Ночная прохлада ударила в лицо, но не смыла иллюзорности и абсурдности обстановки. Сзади донеслось: «Идиоты!!» и дверь вагона захлопнулась. Через несколько секунд состав тронулся. Дарий смотрел как поезд набирает скорость, и как вагон за вагоном уплывают в кромешную тьму. Два красных огонька напоследок и всё. И кроме Млечного Пути над головой – ничего. Луна то ли ещё не взошла, то ли уже зашла. В призрачном свете звёзд рядом стоящий казался просто тёмной бесформенной глыбой.

- Как тебя зовут? - спросил он.
- Дарий.
- Потомок персидских царей что ли?
- Не знаю. Не знаю я своей родословной.
- Я тоже.
- Звёзды красивые…
- Звёзды всегда красивы.
- Почему человеку нужно спать именно тогда, когда открывается эта красота?
- Давай отойдём от рельс в сторонку, - незнакомец включил маленький фонарик и белый кружок высветил крестообразные верхушки чернобыльника.
- Вместо звёзд он видит сны… Это тоже, конечно, интересно…
- Иногда их не хочется видеть.
- А мне нравятся даже кошмары.
- Зачем ты выскочил из поезда?
- Не знаю… что-то такое… даже не то чтобы почувствовал… а…
- Посидим здесь… Тебе не холодно?
- Нет. Свежо. Приятно. После душного вагона…
- Посидим… посмотрим на звёзды…
- Там между ними что-то происходит…
- Между ними?.. То есть ты хотел сказать в пространстве между звёздами или взаимоотношения между самими звёздами?
- Ну да отношения. Они любят друг друга, дружат друг с другом или враждуют… А есть одинокие звёзды…
- Как ты?
- Да…
- Хотел бы там быть среди них?
- Не знаю. Мы ведь не знаем как они там существуют. Как не знаем как существует эта трава, её запахи… Что ей снится?
- Траве?
- Да. Деревьям. Камням. Звёздам. Что им снится? Что им грезится? Какие песни они поют? Какие стихи сочиняют? Какая у них музыка?
- Хм… интересный ты парень…
- А может звёзды тоже думают: а какие сны снятся людям на планете Земля и зачем они там вообще живут?
- Ну ты философ…
- Да какой я философ!
- Ну тогда поэт.
- Может быть…
- С поездов прыгаешь… с незнакомыми дядьками ночью в чистом поле… и не боишься?..
- А что вы мне сделаете? Изнасилуете? Убьёте? Нет. Вам не до того. Вы ведь незря поезд остановили. У вас какое-то дело…
- Я смотрю, парень, тебе жить надоело.
- А что хорошего в жизни?
- А что хорошего в смерти?
- Я ведь не говорю про смерть. Я говорю про звёзды, что они любят друг друга, что им снятся сны…
- Вот то;то и оно. Не про жизнь ты говоришь, а про звёзды.
- Что жизнь? Борьба за существование… работа… жратва… секс… Может звёзды тоже борются за существование, но мы этого не видим и не знаем. Мы видим их красивые узоры… звездопады…
- Гляди, несколько звёзд упало.
- Леониды.
- Что?
- Звездопады в августе в созвездии Льва называются Леониды.
- А, понятно.
- Мы не знаем что творится там, мы видим только безмятежную блаженную красоту… И её там вон сколько! Бесконечность! А в жизни её так мало…
- Топиться не пробовал? С моста и в…
- Скучно. Ещё скучнее, чем жить.
- Девка бросила?
- Не девка, а… Да я её сам бросил. Давно это было…
- И что думаешь делать?
- Ничего.
- Тоже вариант.
- Если хотите меня завербовать для каких-то дел, даже для добрых, ничего не получится.
- Ладно, паренёк, давай посидим в тишине и посмотрим на звёзды.

«Если бы можно было питаться одной росой», - сквозь щёлки глаз виднелись семь дрожащих полосок, словно семь разноцветных пастилок, сладость которых ощущалась на расстоянии. «Если бы можно было сны переносить в явь, как переносить кувшин молока из погреба на стол». Радужная капля обрела очертания, повисла на конце травинки… Дарий пошевелился. Капля упала. «Всё так просто. Лёгкое движение – и нет её. Остались только воспоминания. Неужели всё создаётся только для воспоминаний?»

Роса уже почти высохла, зато все цветы уже раскрылись. «Совершенство невыносимо. Несовершенство делает его приемлемым. И вместе с тем душа стремится к совершенству».

Дарий вышел на пыльную дорогу. «Хотелось бы, чтобы луг не кончался…»
Дорога привела в такой же пыльный посёлок. В центре, как водится, магазин на все случаи жизни и кафешка: три столика-три зонтика. За одним из них…
- Приветствую наследника персидских царей! – без всякой иронии, добродушно помахал рукой ночной незнакомец, - как спалось среди крапив и полыней?
- Добрый день! Замечательно! А я вас представлял совсем другим.
- А я тебя тоже. Небось каким-нибудь громилой воображал меня?
- Нет. Громила не стал бы на звёзды смотреть. Я думал вы восточного типа брюнет, с густой бородой, мохнатыми бровями, орлиным взглядом чёрных глаз…
- И с острыми ушами. Прям таки джинн из лампы, которую нашёл Алладин, - рассмеялся незнакомец.
- Может и так…
- А у меня оказалась рожа шведского интеллектуала и бородка рыжая-куцая.
- Но я не разочарован. Взгляд у вас добрый.
- В тихом омуте…
- Враньё всё это. Да и взгляд-то не тихий, а именно добрый. Я, конечно, не физиогномист…
- Но врать любишь…
- Это когда я врал?
- Когда сказал, что девушку свою бросил. Любишь ты её. Когда обозначил себя потомком персидских царей. Тебя ведь не Дарий зовут.
- А как вас зовут? Вы мне так и не представились.
- Родители назвали Геннадием. В детстве дразнили Ген-Ген-Диоген. Вот так и пристала кличка Диоген.
- Вы что же в бочке жили? – иронично подмигнул Дарий.
- И там приходилось. На побережье Алжира это не самый плохой вариант. А вот тебя я как сейчас увидел при свете дня, так сразу же и узнал. Ты постоянный герой моих кинофильмов-сновидений. И зовут тебя Дорид.