Житие Платона Лагунова

                Олег Останинский.      
                Повесть. 
                Житие  Платона Лагунова.      

          Антипа Иванов спешил. Он хотел успеть вывезти из лесу берёзовый хлыст на дрова засветло. Стояла трескучая, холодная зима с длинной полярной ночью и коротким серым днем и ему надо было спешить. Он маялся болями в спине всю прошедшую весну и не смог заготовить дров впрок, как все мужики в их деревне, поэтому возил бревна в каждый погожий зимний день.
          Сиверко - северный сильный ветер подул с моря внезапно, след саней заносило поземкой, небо стало бело-серым и смешалось с белой от снега землёй. Лес остался за спиной Антипа и в короткое время смешался с белой пеленой вьюги, пропал из виду.  Антипа не хотел заплутать из-за непогоды. Нагнув низко голову, он вглядывался в снег. Ему надо было объехать лес по берегу до середины лагуны, а там вдоль берега реки добраться до своей деревни. Он уже почти добрался до поворота, когда заметил ещё один след от саней, но это были следы узких ненецких нарт. Антипа удивился- «откуда они здесь?». И перекрестился, почему-то почувствовав в душе тревогу, которую сам себе не мог объяснить. Чужой след мог сбить с пути неопытного человека, но не Антипу. Ненцы люди немногословные и смирённые, хорошо, по доброму, общались и «гостились» с деревенскими. Но в эту пору они не заходили в их места.
               
Потом он снова увидел след своих саней, успокоился и стеганул свою низкую, широкую в кости с короткими ногами, широкими копытами и длинной шерстью, мезенскую лошадку. След нарт шел по его утреннему следу и вдруг резко повернул. Возблагодарив Бога, Антипа уже вышел к реке, но в последний раз бросил взгляд на след нарт. Совсем рядом в снегу Антипа разглядел коричневый из шкуры оленя – мешок. Решил поднять, наклонился и обомлел. Что-то в мешке пискнуло. Когда он развязал не туго затянутый ремешок, то обнаружил завернутого в пыжиковую тонкую шкуру ребёнка. Антипа опять перекрестился, он был старообрядец, как и все в их деревне и оставить ребёнка - даже мысли допустить не мог. Он отвязал от саней бревно, скинул с себя полушубок, завернул в него ребёнка и быстро поехал в деревню. У Антипа недавно родился пятый сын и жена могла выкормить ещё одного. О причинах потери ребёнка, а иной мысли Антипа и допустить не мог, он не задумывался никогда. Найдутся родители - и слава Богу, а не найдутся – опять же, так Бог повелел. Подобранный младенец не заболел. Он с жадностью сосал молоко приёмной матери. Когда пять месяцев спустя у жены Иванова молока на двоих пацанов не стало хватать, общиной решено было кормить мальчишку по очереди, в любой семье, где появится новорожденный. Так всей деревней и выкормили найдёныша. Крестили его Антипой Лагуновым, по месту обнаружения и именем приемного отца. Парень вырос, отслужил в армии, женился и создал семью. Так появился род Лагуновых.
               
               
                Дед и бабушка.
      
     Григорий Филиппович, праправнук Антипа, родился и вырос в этой же деревне, в глухой тайге севера России.  В таких деревеньках живут северяне в этих местах и поныне. Много столетий тому назад, русские - северяне осваивая этот край, выбирали места для деревень вдоль широких и глубоких рек, с заливными лугами, богатыми травостоем, с редкими для Севера плодородными почвами. Ну а леса здесь всегда были густыми и тянулись на сотни вёрст. Деревня располагалась на самой вершине невысокого холма, с очень широким основанием. Склоны холма были пологие, расчищены от леса и разделены на поля.  Низкий холм - редкость для этих равнинных и болотистых мест. Знали землепашцы где обосноваться. Знали, что на склонах северное солнышко теплее греет землю и зерновые и овощи на таком месте быстрее и лучше зреют. Да и от студёных ветров с северных морей холм защищал, поэтому сеяли не только привычные, хорошо здесь растущие овёс, рожь и жито – ячмень, но и любящую тепло - пшеницу. А овощ огородная благоухала на склонах холма каждое лето. Крестьяне любили свою деревеньку и ласково называли ее Горушка. Григорий Филиппович после Первой мировой и Гражданской войн вернулся домой, женился на девушке из соседнего богатого села, получил в приданое дом и перевёз сруб на Горушку. Своё хозяйство - поле, огород, луг, скотину, пасеку и дом он содержал в идеальном крестьянском порядке. Работал с раннего утра и до позднего вечера. У него родилось шестеро детей. Ещё во время гражданской войны он проникся коммунистическими идеями и ратовал за коллективный труд на земле. Называл он себя - «беспартийный коммунист». И когда пришло время                коллективизации - мужики, за трудолюбие, единогласно выбрали его сначала бригадиром артели, а затем и председателем колхоза.
             Деревня стала разрастаться. Появился первый трактор. Обрабатывать землю, корчевать пни и вывозить брёвна стало значительно легче. Расширялись поля, повысились урожаи, крестьяне стали жить лучше. Но жизнь деревеньки споткнулась о войны - сначала война с Финляндией, а вскоре - Отечественная война с фашистской Германией. Григорий Филиппович был призван на фронт, как и все мужики с Горушки.  В течении четырёх долгих лет тяжёлую сельскую работу выполняли одни женщины и дети. В деревню после войны вернулись только калеки да раненные, а Григорий  уцелел от пуль и осколков. Он вновь стал поднимать деревенское житьё, работал за себя и за погибших земляков – пахал, сеял, убирал урожай, заготавливал сено и валил лес.  На деревенском погосте он из досок изладил памятник, на котором вырезал фамилии почти шестидесяти не вернувшихся с войны односельчан. И как ни старался Григорий Лагунов, но довоенной жизни деревня так и не увидела. Не кому было поднимать Горушку. Многие вдовы, заколотив окна и двери досками, уехали вместе с детьми в ближайшие города. Там легче было выучить и поднять ребятню. Подрастающая молодёжь стремилась к учёбе, уезжала и.. если и возвращалась, то в крупные сёла. Трое сыновей Григория стали механиками, получили благоустроенные квартиры и обосновались на центральной усадьбе, обзавелись семьями. Дочери вышли замуж и тоже уехали из лесной глухомани. Число полей и огородов, а также колхозное стадо сокращалось с каждым годом.
На Горушке никогда не было электричества и радио. Дети бегали в ближайшую школу за 10 вёрст, в соседнее село. Магазина тоже не было, его жителям деревни заменял автомобиль - автолавка, который приезжал в деревню два раза в неделю. Летом раз в месяц в деревню привозили киноустановку и все жители высыпали на улицу, на стену сарая весили экран и смотрели сначала новости страны, а затем и фильм. Так жили несколько десятилетий.      
              Григорий Лагунов был уже пенсионером.  Жена его, Татьяна Трофимовна, уговаривала его переехать на центральную усадьбу.  Сыновья и старшая дочь неоднократно звали его хоть зимой погостить у них. Но Григорий благодарил, скромно улыбался и говаривал - «уж лучше вы к нам». Он продолжал работать в колхозе. Ему казалось, что всё в его жизни идёт по многовековому укладу, всё в его жизни находится в равновесии и лучшей доли ему и не надо. Но это только казалось... Червь сомнения и думы о том, что не всё правильно он сделал в этой жизни, не давали ему покоя, особенно по ночам. Особенно волновала его мысль о земле. Уникальная для севера земля, возделанная и политая потом поколений его предков и им самим, защищённая им от врагов в двух войнах-вдруг становилась ненужной никому! И он просыпался, вытирал испарину со лба, садился в постели от этой ужасной и кошмарной мысли. Такого не должно было быть! Такого не должно произойти никогда!  Его душа, его мозг, его здравый ум не могли понять и задавали ему один и тот же вопрос – «Ну почему? Что он сделал не так в своей жизни?» И он винил себя в том, что не смог найти лучших слов, лучших аргументов, чтобы оставить жить и работать на своём поле, на своей земле своих сыновей.
          Он понимал, что поля, затерянные в лесах севера никогда не   могут сравниться с плодородием и размахом южных степей. Что урожайность на них всегда будет ниже уровня краснодарских черноземов. Он даже был согласен, что эти земли называют землями «рискованного земледелия». Но он всегда знал, что вся его жизнь и жизнь его предков веками держалась и продолжалась и именно на этом «риске».  Да, на тяжелой работе   на этой земле – кормилице и другой земли у него не было, да он и не хотел  бы иметь другую. Только своим примером, своей жизнью он мог доказать свою правоту, прежде всего самому себе.
             Деревня постепенно пустела, из колхозников сформировали одну бригаду, колхоз ликвидировали, скот перегнали на центральную усадьбу. Поля превращались в заросшие травой луга. В деревне доживали свой век пенсионеры, да работало несколько крестьянских семей.
               
                Внук.
       
         Летом деревня оживала, когда возвращались на отдых дети бывших хозяев деревенских домов, да внучата, которые приезжали по грибы и по ягоды на летние каникулы. Среди них был и внук Григория Филипповича - Платошка. Мальчик с детства рос у дедушки и бабушки, отказывался ходить в детский садик, где на центральной усадьбе жили его родители. Родители не противились желанию мальчишки. Он как хвостик до самой школьной поры ходил за дедом. А тот походя рассказывал внуку о сортах картофеля, о семенах ржи и овса, о сроках посева овощей на севере. Мальчишка с раннего детства тянулся к природе, к деревенской жизни. Они вместе ходили в лес, по грибы и по ягоды, вместе рыбачили на Двине. Дед учил ориентироваться в лесу, разводить костёр, готовить на костре еду, ставить палатку, строить из веток шалаш. Учил колоть дровяные чурки на поленья при этом приговаривая – «коли елку в щёлку, сосну в сучок». С этой присказкой даже самые толстые поленья поддавались топору Платона. Дед показывал внуку как топить печь в доме и в бане и по субботам они вместе парились. Показывал дед и лисьи норы, научил стрелять из ружья уток, гусей и диких голубей. А когда Платошка подрос, обучал его и плотницкому ремеслу, ставить из бревен на мох сруб лесной избушки. «Кабы не клин, да мох, так плотник бы сдох» - шутя приговаривал Григорий Филиппович, подмигивая внуку, и укладывая очередное бревно в стену ровно, «как патрончик в обойму».    
      Но больше дед рассказывал о земледелии, о деле которое знал досконально. Он учил внука внимательно следить за северной своенравной и капризной природой в разные сезоны. Весной- наблюдать сроки ледохода и уровень воды в реке, от которых зависит срок обработки почвы. «Сей овёс в грязь - будешь князь» - говорил дед. Внук как губка влагу впитывал наставления деда. «Ещё следи за ветрами»- наставлял дед Платошку - в конце  мая у нас бывают даже жаркие дни, но они не постоянные и, могут обмануть тебя со сроками пахоты и посевной. Не спеши с севом. Первой у нас цветёт черёмуха, затем цветут сирень и яблоня.  Но после цветения черёмухи у нас начинает дуть северо-восточный ветер, норд-ост, это самый неприятный ветер для наших мест. Он и заморозок может принести и снег, и град, а уж холодные и дождливые дни – обязательно. До этой поры картофель в землю сажать нельзя. А как стихнет непогода, смотри за сорняками – сорной травой. Как появится она на полях, измеряй температуру земли. Будет плюс восемь градусов на глубине пальца кисти - можешь сажать».
       А в тёплые майские дни дед показывал, как правильно пахать их поле, вдоль по склону, а затем - обязательно поперёк, затем боронить и нарезать валки. Иногда они вместе на тракторе делали эту работу. Показывал дед как садить картофель, как окучивать его. Не нравоучительно наставлял внука - «поле после твоей работы, должно быть красивым, глаз радовать и тебе и соседям». И добавлял - «некоторые так насадят-что как будто с самолёта садили, где проплешина метра на три, а где валки чуть не в узел завязаны».
       Когда Платошка пошёл в школу, то переехал жить к родителям. Его отец был механиком, но из-за плохого здоровья - у него было больное сердце - сменил работу, стал завхозом. Тяжелую работу он делать не мог. Деревенскую работу по дому взяла на себя мать Платошки. Мальчишка с младших классов носил воду ведрами в дом из колодца, помогал маме. И постепенно начал колоть дрова, топить печи. Навыки жизни у деда ему очень пригодились. В любую погоду Платон на выходные уходил на Горушку. Мальчишка пешком проходил по лесной дороге 15 километров. И, конечно, все школьные каникулы он проводил в деревне у деда и бабушки. Дед объяснял внуку, что без современной техники невозможно работать в сельском хозяйстве. Мальчишка начал читать книги по устройству тракторов, автомобилей и других сельскохозяйственных машин. В старших классах он один из первых получил водительское удостоверение - «права» на вождение автомобиля, затем трактора и комбайна. Дед имел старенький колёсный трактор и часто ремонтировал его. Внук сначала наблюдал за ремонтом, а однажды предложил деду перебрать мотор трактора. Они довольно быстро справились вдвоём с этой работой.  Впоследствии на экзаменах в школе Платон получал только пятерки по знанию сельской техники.
       Однажды весной Григорий Филиппович слёг от болезни позвоночника. Дочь и сын увезли его в районную больницу, где его лечили больше месяца. Стояла майская пора, пора пахоты земли, подготовки к севу. Платон помог бабушке поднять несколько центнеров семян картошки из погреба, разложил семена по корзинам для проращивания. Затем заправил соляркой и завёл трактор и .. принялся пахать. Сначала неуверенно, затем быстрее и быстрее выполнил впервые это непростое дело. Он за несколько дней подготовил поле к посеву-вспахал, проборонил, нарезал валки. Затем приехала родня и все вместе они посадили картофель. Сам того не подозревая, внук продлил жизнь своего деда и бабушки. Дед вернулся из больницы. Зерновые он уже давно не сеял, но картофель был его любимым растением, слабостью, его гордостью. Он не представлял своей жизни без посева этого овоща. Работать он уже не мог, но пристально наблюдал за работой внука. Предчувствуя, что и уборочная страда овощей может миновать его, он наставлял Платона. «Мы северяне быстро привыкаем к длинному, световому дню. С мая по июль ночей почти нет. Но вот приходит август и день быстро убывает. « Илья пророк у дня – час уволок, а Иван да Павел еще на два убавил» -говорил дед внуку про старинные церковные   праздники, по которым северяне отмечали приближение осени. А стало быть надо интенсивно убирать урожай уже в конце августа и в начале сентября. До наступления ненастий и тёмных вечеров.   
       Дед как-то признался Татьяне Трофимовне, что жизнь его прожита не зря. Его поле, его деревня не умрут. Они перейдут в надёжные руки внука. В тот год, в начале июня, переменчивая погода подарила северянам несколько жарких дней. Ветер, постоянный житель этих мест, спрятался в густых шатрах сосен. Диск солнца так полностью и не скрылся за горизонт и снова начал подниматься, заливая всё вокруг малиновым светом и теплом - началась пора белых ночей. По стариковской привычке дед вышел на крыльцо и увидел внука, смотрящего на поле, залитое оранжевым светом солнца.   Дед предложил внуку пройти вдоль засеянного им поля. Босиком, по обжигающей стопы холодной росе шли два крестьянина, старик и юноша. Солнце поднялось над вершинами сосен, осветило поле. На коричневом фоне земли дружными, ровными рядами стояли темно-зелёные, пушистые «комочки» всходов картофеля. Поле из черного-коричневого стало изумрудным. «На что ростки похожи?» - спросил дед. «На маленьких пушистых и слепых котят, которых хочется погладить и оберегать» - ответил внук.  Внешне дед остался таким же, суровым и непроницаемым, но в душе он улыбался. Тёплая волна радости, гордости, удовлетворения и покоя разлилась в его груди.  Дед Григорий сел на край поля, прижался спиной к красному стволу сосны и лицо его озарила счастливая улыбка. Он улыбался уже открыто. Таким и запомнил его Платон.
        А через несколько дней из райцентра привезли документ-решение об укрупнении «бесперспективных деревень» - так обозвали в документах бывшую уютную деревеньку Горушку. Жителям предложили перевезти свои дома на центральную усадьбу и там работать в колхозе. У кого были ещё силы и средства так и сделали. В деревне осталось три дома. Григорий Лагунов наотрез отказался уезжать и жене запретил даже говорить об этом. Она согласилась. Они оба понимали, что дом не перенесёт не только переезда, но и разборки – брёвна слишком старые.  Да  и они, оба, как старые вековые деревья, настолько корнями вросли в эту землю, что вырвать, выкорчевать и пересадить их из этой земли невредимыми было уже невозможно. Так и случилось с Григорием Филипповичем. После получения документов о переезде, он скончался не мучаясь, мгновенно, от инсульта.
       Татьяна Трофимовна, да ещё две старушки продолжали жить в своих домах. Через несколько лет соседки умерли. Одной оставаться в лесной деревеньке ей не позволили дети. Жить у детей она не хотела, поэтому они выхлопотали ей комнату в деревянном казённом доме, на центральной усадьбе. Рядом располагалась квартира дочери. Татьяну Трофимовну окружили вниманием и заботой. Но каждую весну, как только лесная дорога освобождалась от снега, она на попутном транспорте или в коляске мотоцикла её внука – Платона, добиралась до лесной дороги. Дальше только трактор мог довезти её в распутицу до деревни. И маленькая, худенькая сутулая старушка пешком, с сидором за спиной, и посохом в руке уходила в свою деревеньку, в родную Горушку. Там, в первый день, она топила печь, носила воду из ключа, «шоркала» пол до белизны речным песком, мыла рамы. В последующие дни засевала маленькие грядки семенами овощей. Затем пекла «каравашки» ячменного хлеба и пироги, варила щи, топила баню и ждала гостей.  Сыновья и дочери, а затем внуки и правнуки, их жены и мужья «слетались» к ней на выходные или в отпуск со всех уголков России. Каждый привозил ей муку, крупу, сахар и консервы, а то и экзотические в этих местах перец и томаты. Летом детвора осваивала тайгу и пропадала на реке, мужчины обожали рыбную ловлю на лесных реках и озере. Осенью в избе её становилось тесно. Род Лагуновых считал лучшим отдыхом  проводить отпуск в лесу, за сбором грибов и ягод. А в тех местах их урожай каждую осень радовал земляков. В её избе,   на русской печи,    по старому  только ей известному рецепту и её руками, солились грибы, в больших количествах в деревянных ушатах. Здесь же мариновались грибы и консервировались и «закатывались» в стеклянные банки. Готовилась-замачивалась по её же рецепту болотная ягода - морошка, и боровая ягода- брусника и черника. Причем сохранялись до весны- как свежие. Варилось варенье из смородины, черники, голубики и малины. Все заготовки отправлялись сначала на центральную усадьбу, а затем рассылались по городам и весям по почте или попутным транспортом. У каждого из семьи на праздничном столе в Архангельске, Москве, Питере, Красноборске, Уфе и даже в тёплом Краснодаре были «бабушкины» грузди и маслята. С первыми заморозками на охоту на зайца приезжали сыновья Татьяны Трофимовны. После окончания охоты, они «консервировали» дом до следующей весны, а «бабушку» вывозили на центральную усадьбу. Так продолжалось десятилетиями.
       Незадолго до девяносточетырёхлетия «бабушки», летом, родственники собрались на Горушке и сделали цветное семейное фото. Все Лагуновы приехать конечно не смогли, двоих сыновей Татьяна Трофимовна пережила к тому времени. Но окружили «бабушку» около полусотни человек её Лагуновского рода..
               
                Первая любовь.
       
          Платошка и рыжая Маринка, знали друг – друга ещё с раннего детства, когда гостили у своих бабушек в деревне Горушка. В школе оказались в одном классе. Но только к 10 классу, уж очень серьёзный для своего возраста Платон, смог не скрывать свою симпатию к Маринке. Одно дело бегать и играть в прятки – догонялки в лесной деревеньке и - совсем другая жизнь в посёлке. Тут засмеяли бы, «оборжали» бы деревенского Ромео, сверстники, «понавесили» бы кличек и проходу бы ему не дали. А Платошка был парень гордый, был на хорошем счету у  учителей и главное - у товарищей, одноклассников. Вольности себе такой он позволить не мог. Он был видным парнем. Хорошо разбирался в технике, профессионально водил автомобиль, трактор, комбайн. Особенно хорошо он разбирался в двигателях. Вечерами в гараже разбирал старые, «списанные» движки автомобилей и даже восстанавливал их. В школьной мастерской по его чертежам был собран настоящий мини трактор с бензиновым двигателем.  Но учёба-учёбой, а жизнь и природа  брали своё. И на вечерах он всегда приглашал на танец Маринку. После окончания 10 класса был выпускной вечер. Вручены аттестаты. Парни втихаря от родителей, скинулись и закупили заранее несколько бутылок портвейна и спрятали его в саду около школы, что они уже делали неоднократно.
         После вручения аттестатов, были танцы под музыку «Битлз». Хмель маленькой первой победы - окончания школы и хмель от выпитого портвейна кружил ребятам головы. Платошка и Маринка не таясь обнимали друг друга в танце. И танцевали, танцевали не стесняясь и не прячась ни от кого. Незримая искра взаимной симпатии уже давно обожгла обоих. Надо заметить, что к 17 годам Платон стал крепким и рослым парнем, отпустил длинные почти до плеч белые вьющиеся локоны, по той моде 70 –х годов прошлого века.  При быстром танце шапка рыжих кудрявых волос Марины, была как огненный сноп. Она была самой взбалмошной девчонкой не только в классе, но и в школе. Рано созрела, округлилась в определённых местах. Не пропускала ни одного танцевального вечера в поселковом клубе, куда Платон почти не ходил.  Горланила по вечерам английские песни, что по меркам северной деревни было уж очень нескромно… Старшие ребята, перед уходом в армию неоднократно пытались потискать её во время танцев. Но получали отпор… А вот с Платошей она была кротка и податлива..
          Они под утро сбежали с танцев на берег Двины. Стояла белая ночь. Взявшись за руки, они гуляли по деревенской набережной, строили планы и говорили, говорили, говорили. Оказалось, что у них накопилось очень много всего, что не высказали друг – другу в прошлые годы. Они вспоминали Горушку. Их бабушки были подружками с юности и, каждая по секрету рассказывала о своём внуке и внучке, и эта информация передавалась молодым людям. Платон решил обязательно отслужить в армии, и сказал об этом Маринке.  А Маринка неожиданно заявила, что поедет обязательно с ним. Что она столько лет ждёт его, что уже она взрослая и может получить то, что хочет. «А ты знаешь?» - спрашивала Маринка - «Что таких как я, сжигали на костре, в средние века! Считали ведьмами! Вот возьму и обожгу тебя своими волосами и веснушками». Их волосы переплетал северный двинской ветерок.  Рыже-красные волосы Маринки и белые локоны Платона переплетались и как занавес закрывали их поцелуи от всего мира. Они целовались, целовались, целовались. О большем, Платон пока не помышлял. Староверческие принципы, в виде наставлений деда о девичьей чести, о непорочности до брака, о верности любимой женщине внук впитал с раннего детства. Армейская служба, говорил дед, серьёзное испытание для двоих. Твоя бабушка, Татьяна Трофимовна дождалась меня с двух войн. А тебе всего то два года надо потерпеть. Но Платошка каждый вечер после работы стал исчезать из дому и возвращался или глубокой ночью, или под утро. К молодым людям, совсем неопытным, пришло первое и самое чистое, святое чувство первой любви. Мать его не на шутку всполошилась, когда по деревне поползли слухи, что «женихается» её единственный сын. Строгий вопрос родителей, не думает ли он женится до службы в армии, не застал Платона          врасплох. Чему родители удивились ещё больше… Посасывая, как ребёнок сгущёнку прямо из банки, лежа на диване (а для родителей он оставался ещё ребёнком), он спокойно, но по взрослому ответил: «Нет. Не женюсь. А то вы тут, её без меня работой заездите.» Мать Платона покачала головой, но молча и с удовлетворением подумала- «Вот растёт упрямое Лагуновское отродье, весь в отца и деда!  Крестьянские гены староверов и через колено не переломить!»   
       Влюблённые договорились что, когда весной Платона призовут в армию, Маринка поедет в тот же город. А там или устроится на работу или поступит на учёбу. Но осенью Платону исполнилось 18 лет и ему пришла повестка из военкомата. Сборы, проводы, наставления были короткими. И вот группа бритоголовых деревенских парней едет сначала в районный центр, затем в областной город. Там на сборном пункте, Платона, как хорошо разбирающегося в технике, определили в автомобильный батальон, который дислоцировался в Московской области.        Для дальнейшего прохождения службы необходимо было пройти учёбу в том же регионе. Начались нелёгкие армейские будни. Ранние подъёмы, занятия, строевая и огневая подготовка, изучение уставов. Пришлось изучать различную военную технику, причём новую, ранее совсем неизвестную. Обучатся вождению её, обслуживанию и ремонту. При этом нести караульную службу, наряды по казарме и кухне. Трехразовое питание как-то совсем не вело к ожирению.  У солдата первого года службы личного времени оставалось только на короткий сон.
      А в это время Маринка уже вовсю собиралась к любимому. Сначала она посвятила в свои планы только свою бабушку- Ильиничну.  Марина была старшей дочерью в многодетной семье и, рассчитывать на то, что родители легко её отпустят из дому, она не могла. Но… поехать в столицу, да ещё к любимому парню… Дальше районного центра Маринка никуда не ездила. У неё от счастья кружилась голова. Вскоре уже вся деревня знала, что рыжая Маринка уезжает к Платошке в Москву. А Платон с трудом выкраивал минуты для того, чтобы написать любимой короткие письма, в которых он описывал всю правду, нелёгкую правду армейской жизни. Он не то что не обещал радужных встреч, а как бы предупреждал о предстоящих трудностях.  Он здраво оценивал сложившуюся ситуацию, советовал Марине пожить дома первый год его службы.
         Но куда там..  Маринка летала по деревне, меняла работу уборщицы в магазине, на работу уборщицы в библиотеке- «там народу почти не бывает и убирать - мусора меньше». А затем устроилась в регистратуру поликлиники «картоношей» (где разносила карточки пациентов по кабинетам врачей) ..  и стала готовится к поступлению в медицинское училище. Она знала, что может за эту работу получить направление на учёбу от руководства района, а может и стипендию.  Все заработанные деньги она родителям не отдавала, часть из них оставляла на поездку. Бабушка с каждой месячной пенсии так же ей откладывала. Осенью Маринка все свободное время проводила в лесу- собирала грибы и ягоды, а бабушка продавала их на базаре или сдавала в  «заготконтору», контору которая  заготовляла лесные дары для продажи в магазинах. Деньги шли в копилку на дорогу внучке. Мечта Маринки приближалась. Для родителей у Маринки был припасён «железный» аргумент. Выучится, вернётся фельдшером, будет уважаемым человеком в деревне, будет хорошо зарабатывать (тут Маринка явно лукавила) и будет помогать родителям поднимать многочисленную младшую ребятню. За зиму она ни разу не сходила в клуб на танцы. После работы, она как школьница-отличница садилась за стол и до ночи учила биологию, химию, и писала сочинения. Её упорство вызвало уважение у родителей и, они смирились с поездкой дочери. Даже полученную премию отец отдал дочке.
       В райцентре Маринка получила направление на учёбу и весной отправилась на ближайшую станцию, чтобы купить самый дешёвый билет до ближайшего города, а затем и билет в общий вагон до Москвы.
     Ярославский вокзал, огромные дома на Калининском проспекте, яркая желтая реклама неизвестной ей «Фанты», потоки красивых автомобилей, потоки красиво одетых людей и, конечно магазины своими пестрыми товарами превзошли все предположения и ожидания деревенской девчонки. Она конечно видела фильм о Фросе Бурлаковой, поэтому сразу купила карту Москвы и на метро самостоятельно добралась до медицинского училища. Она получила место в общежитии. Экзамены она сдала на четвёрки и благодаря направлению, была зачислена на первый курс фельдшерского отделения.               
         На следующий день после зачисления она поехала разыскивать любимого. У неё до занятий было два месяца. Один месяц поездку домой, а на второй месяц студентов должны были отправить в колхоз для уборки урожая. Поехать домой она не могла, у неё заканчивались деньги. Москва оказалась очень «дорогим» городом. Она покупала только хлеб и кефир, этим и жила, в столовую не ходила, экономила… Платон, когда узнал о её поездке в Москву, в мыслях осудил ее взбалмошность, но подробно в письме описал как разыскать его часть.  Без предупреждения, счастливая, что поступила в училище, Марина двинулась в путь.
          Вокзалы, электрички, автобусы и, вот к вечеру она, голодная и уставшая добралась до военного городка, а затем и до проходной автобата. В авоське у неё была коробка из-под обуви, а в ней гостинец - в полиэтиленовых пакетиках варёная картошка без мундира и почищенная селёдочка, хлеб и яблоко. На большее у неё не было денег. Она упросила дежурного офицера вызвать Платона, сообщив какой нелёгкий путь проделала для встречи. Тот сжалился, дав им совсем немного времени. В длинном, похудевшем, коротко стриженном солдате Маринка не сразу узнала любимого. Они не виделись почти год. Он, как-то торопливо поцеловал и обнял её, всё же успел отчитать её за незваный визит. Внешний вид и краткость встречи как-то не добавили дров в костёр её пылкой любви к Платону. Он, взяв коробку быстро удалился. А она осталась одна, в ночи, в незнакомом ей городке, на проходной воинской части. Тот же офицер, понимая ситуацию, предложил ей уезжать побыстрее на попутном военном грузовике, который через пару минут уходил на станцию. Так она успела на   поезд до Москвы.  Не так она представляла себе их встречу. Но именно так закончилось их краткое, какое-то скомканное свидание.
      К обеду она добралась до общежития и обессиленная,  опустошенная и голодная, провалилась в сон. В последствии она даже не могла вспомнить как выглядел её любимый, о чём они говорили и, вообще был ли у них разговор. Что бы прожить месяц до поездки в подшефный колхоз, Маринка продала свои самые «дорогие» старенькие джинсы такой же деревенской девчонке. На эти деньги и жила. Родители выслали ей синюю курточку из ткани- болоньи, резиновые сапожки, пару платьев   и вельветовые брюки. Уложив всё в чемодан она с радостью поехала в конце месяца с однокурсницами на уборку овощей, как она думала, в деревню.
        Она в очередной раз была просто потрясена, когда на комфортабельном автобусе, по асфальтовому шоссе их доставили в совхоз, что находился в московской области и разместили их в пятиэтажном общежитии. «Деревня» состояла из нескольких улиц панельных домов. Ангары с многочисленной техникой и поля располагались на окраине посёлка -городка. Туда рабочих возили на автобусах. После рубленных изб её деревни, этот посёлок казался ей городом. В посёлке был клуб с каменными колоннами. В клубе был зал для танцев, зал-кинотеатр, большая библиотека, читальный зал. Кормили студентов в совхозной столовой, трижды в день за счёт совхоза. И ещё обещали выплатить студентам небольшую зарплату за хорошо выполненную работу. Маринку поставили работать на агрегат по сортировке и затариванию картофеля в мешки. С этой работой она была знакома и справлялась с ней легко.
          Но её сокурсницы были городскими девочками и очень уставали. В комнатах жили по два – три человека. Городские соседки поначалу снисходительно посматривали на деревенскую рыжую простушку. В первое воскресение девушки, они были старше Маринки, собрались на дискотеку- так уже в ту пору в столице назывались молодёжные танцы в клубе. Маринка в очередной раз испытала непонятную неловкость и неприятное чувство, не понятое ею пока, за всю её прошлую жизнь. Её соседки извлекли из огромных чемоданов на колесиках массу косметики, наряды, которые Маринка видела только в иностранных фильмах, которые редко показывали в их деревенском клубе. Одна надела чёрную кожаную мини юбку, демонстрируя длинные, стройные ноги в чёрных колготах со швом. На ней была кофта из люрекса, переливающаяся синим металлическим светом с декольте, в котором белели спелые груди. Вторая студентка была в джинсах фирмы «Монтана» расклешённых от колена и обтягивающих бёдра и тело у пояса. Джинсы и сорочка не прикрывали её пупок. А поверх сорочки была одета из джинсовой ткани такая же короткая курточка. Одежда явно была новой. Обулись обе в лакированные туфли на толстой подошве (как они сказали –«платформе») и высоких каблуках. Обе стали выше Марины на голову и смотрели, сверху в низ. Обе сделали друг другу причёски, подняв волосы специальным лаком. Впрочем, причёски походили на Маринкину природную не чёсанную голову. Губы были подведены темно-вишнёвого, почти черного цвета помадой. А вокруг глаз были голубые и чёрные тени.
        Они пригласили Марину на дискотеку. И тут Марина осознала, что все её наряды, даже танцевальные и выходные, как говорила бабушка «вечерние платья» пошиты бабушкой. Смутившись, Маринка извлекла чёрную, короткую юбку, подтянула в верх пояс и подогнула его - получилось подобие мини юбки. Чёрные ношенные туфельки и одела белую футболку. Её соседки молча переглянулись, предложили наложить ей тени на лицо, но Маринка гордо отказалась.
         В зале был полумрак.  Гитарное трио и барабанщик играли то музыку песен Пресли, то медленные мелодии Битлз. Зал был полон. Парни и девушки стояли вдоль стен в несколько рядов, а знакомые между собой держались кружками. Среди студентов выделялись загорелые ребята, явно из Африки, в ярких и широких рубашках. В быстрых танцах масса людей смешивалась как коктейль в стакане. В медленных танцах парни выводили избранниц на середину зала, но вскоре все пространство помещения уже заполняли танцующие пары. Два высоких парня в джинсовых костюмах, в туфлях на толстой подошве и с волосами почти до плеч, что успела разглядеть Маринка, вскоре пригласили её соседок по комнате танцевать, да так и исчезли, растворились с ними в толпе. Маринка стояла и скучала одна. Никто не обращал на неё внимания и, она тихо ушла в общежитие и легла спать. Утром, она обнаружила не расправленные кровати своих соседок. На работу они, то же не вышли. Вечером Марина обнаружила соседок спящими. За прогул они получили устный нагоняй от бригадира. Да и то пожурил он их за то, что не предупредили его, а девицы «сказались» больными. Через пару дней одна из девушек, при Маринке, пошепталась с соседкой. И обе объявили ей, что сегодня она ночует в  «красном уголке»- комнате для собраний, на диване. Маринке это очень не понравилось, и она послала подружек в далекую прогулку лесом.. Тогда девчонки в открытую сообщили ей следующее. Оказывается, на втором этаже этого общежития живут парни, студенты второго курса университета. Двое из них подружились с соседками Марины на дискотеке. И сегодня у них свидание, а свободного места для встречи-нет.      
          Маринка уступила. А через пару дней, девчонки после работы как всегда исчезли и в комнату к Маринке зашёл рослый, розовощёкий, стройный парень, одетый во всё джинсовое. Он протянул цветы, назвался Димой и сказал, что хочет познакомится и пригласить Маринку на ближайшую дискотеку или на экскурсию по Москве.  До города всего час на такси, уточнил он. Маринке никогда не дарили цветов. У Димы была правильная речь, он был старше Марины и почему то, внушал доверие. И Марина дала согласие. В очередное воскресенье они поехали в Москву. Дима рассказал, что он учится в одной группе с парнями её подруг. Что он видел её на дискотеке, но постеснялся подойти.  Так завязалась беседа. Затем Дима водил её по памятным местам города и как хороший экскурсовод рассказывал о достопримечательностях. К обеду они зашли в столовую, где пообедали простым, но вкусным обедом. Дима расплатился за двоих. Вечером он предложил Марине зайти к нему домой, попить чаю, познакомится с мамой, но Марина отказалась. Через пару дней они снова ездили в Москву, Дима хорошо знал историю, литературу. Они успели посетить оперный театр, смотрели оперу Чайковского- «Иоланта», затем в следующие поездки посетили музей им. Пушкина и Третьяковскую галерею. Через день они ездили в город. Марина многое узнала о жизни в Москве, о том, что такое «фарца» и откуда иностранные вещи у её подруг и его друзей. Что на дискотеках некоторые курят «травку», но это карается законом. Так Маринка узнала о наркотиках.
        Одна из подруг сказала что, продав свои волосы, Маринка может хорошо заработать, причём получить доллары и бесплатную модную стрижку.  Денег у Маринки не было совсем и.. она согласилась. В маленькой парикмахерской, юркая раскрашенная девица предложила 10 долларов Марине за её волосы и модную стрижку. Когда Маринка увидела, что её стригут почти под новобранца - было уже поздно. Копна её волос была уже завёрнута в тугой узел. На очередную дискотеку, куда Маринку пригласил Дима, подружки экипировали её на свой вкус. Дима только с горечью вздохнул, увидев её  новую причёску, но его взгляд, который правильно поняла Маринка, поглощал стройные её ноги, аккуратную, хорошо сложённую фигуру, упругую грудь. После завершения работы в совхозе Марина получила первую стипендию, но она казалась очень незначительной для её нарастающих потребностей. Дима подарил ей новые джинсы, которые оказались в пору. Он водил теперь её на дискотеки, в музеи и кинотеатры. Была уже осень.  Её болоньевая куртка годилась для работы в совхозе, но выходить в ней в город она стеснялась. На пальто она решила скопить деньги со стипендии. Но 30 рублей стипендии хватало только на еду.
           Дмитрий познакомил её с родителями. Мама его однажды попросила обметать ткань на швейной машинке, с такой работой Маринка справилась легко.  Так потихоньку Маринка «вошла в дом» Дмитрия. Себе она говорила, что просто дружит с ним. Ярких первых эмоций, которые будоражили её жизнь при встрече с Платоном - она не испытывала к Диме. Но при общении с ним у нее появилось какое-то нарастающее любопытство и желание побыстрее испытать и раскрыть в себе заложенное природой, снять возникшее в её организме напряжение. И снять напряжение в отношениях с Димой. Как позже объяснили это её состояние соседки- у тебя возник голод любви, и его непременно нужно утолить.
           Она ещё один раз съездила к Платону и опять была мимолётная встреча, на которой Платон сообщил, что уезжает на учения, на несколько месяцев и не сможет ей писать даже письма. Вместо пылких чувств, Маринка впервые испытала разочарование и досаду на него. Маринка уже привыкла, что в этом мире, она может рассчитывать только сама на себя. Её соседки по комнате меняли партнёров, часто посещали кафе и рестораны и всячески демонстрировали перед ней свои наряды и свою жизнь. Посмеивались над её принципами, в открытую называли её деревенской клушей. Однажды в комнате отмечали сдачу первого зачета. Ребята из Африки принесли экзотические фрукты, напитки были в бутылках различных форм. Были танцы в коридоре под стереомагнитофон размером с чемодан с огромной ручкой. Маринку приглашали на каждый танец, с Дмитрием она танцевала только пару раз. Веселье затянулось за полночь. Вдруг один из парней, сильно загорелый, принёс большой букет роз и, демонстративно       объявил, что подарит его самой красивой девушке училища и, вручил его Маринке. Алкоголь затуманил всем головы. Дима был сильно навеселе, и полез в драку. Парней растащили. Маринка что бы загладить конфликт пошла провожать Дмитрия. И тут Дима поцеловал её, да так страстно и в губы, что голова у Маринки пошла кругом. Самооценка её выросла в разы. Дошли до Диминого дома. Родителей не было дома. Маринка уже приняла решение. Она помнила наставления бабушки и мамы о девичей чести. Но она видела у своих соседок и другую сторону отношений между девушкой и парнем. И эти отношения были в это время более привлекательными. Ей хотелось испытать все и сразу, почувствовать себя значимой и самодостаточной для себя самой. Пили кофе с коньяком и уставшие, легли спать. Маринка решила в ту ночь, что она имеет полное право распоряжаться своей судьбой как она хочет и, хочет получать от жизни всё по максимуму. Она сделала шаг, о значении которого в тот момент решила не думать. Своё прошлое она решила забыть или отринуть, если получится. А через несколько дней мать Димы подарила Маринке шикарное, модное, осеннее драповое пальто, с широким поясом. Дима стал приносить для примерки различные кофточки, колготки, юбки и даже туфельки. Что из вещей нравилось Маринке - он через несколько дней покупал и дарил ей. Как и её подруги по комнате, Маринка стала на ночь оставаться с Димой. О Платоше она старалась не вспоминать. Учёба давалась ей легко. Многие студентки подрабатывали санитарками в больнице. Но Маринке уже понравилась лёгкая жизнь и работать она не хотела. Каждую субботу она встречалась с Димой и, даже внушила себе что влюблена в него. А парень из Африки, звали его Серж, по-прежнему дарил ей цветы, но Марина старалась избегать с ним встреч.
         На очередной праздник, посвящённый дружбе с африканскими странами, Дмитрий не пришёл.  Торжество проходило в зале, где показывали фильм о работе африканских медиков и в кадрах часто показывали Сержа, в перевязочной, за медицинской аппаратурой. Затем, как всегда, были танцы, где Серж опять был с цветами и танцевал только с Маринкой. А остальные парни её почему-то и не приглашали. Друзья Сержа рассказали Марине, что его отец руководитель клиники и очень уважаемый и состоятельный человек в своей стране. На столе, как всегда, была гора фруктов и много – много выпивки. Но Маринка, несмотря на головокружение, ушла к себе в комнату, заперлась и решила никого не впускать.  Её подруги вернулись утром, а к обеду пришёл Дмитрий. Он был зол и запретил Марине встречаться с Сержем. Размолвка была утрясена подругами Марины. Новогодние праздники Дима и Марина провели вместе с родителями. Мама постелила им в Диминой комнате, а утром, пригласила Марину на беседу. Там она сказала, что Марина замечательная девочка, но для брака её сын и Марина пока ещё не готовы. И пусть Марина всё сделает, что бы не возникла нежелательная беременность. А встречаться молодые теперь могут каждое воскресенье, муж и она будут уезжать в загородный дом. О перспективах ни мать, ни сын с Мариной не говорили.
      Зато Серж перевёлся для учёбы в группу Марины. Он то же хорошо учился. Его даже ставили в пример. Он был старше всех студентов их группы, с небольшим акцентом иностранца говорил по-русски, знал французский и английский языки. На переменах он показывал фотоальбомы своей страны, своего дома, больниц. Серж хорошо играл в волейбол и возглавлял команду спортсменов училища. У него всегда были свободные деньги. Однажды он пригласил подруг Марины по комнате в кафе. Те уговорили пойти и Марину. Встреча планировалась в середине недели и Марина рассчитывала не встретить Диму. В кафе были ребята из многих техникумов и институтов, в основном иностранцы. Многие знали Сержа, здоровались с ним, улыбались ему и всячески подчёркивали своё уважение к нему. Серж провёл свою компанию уже к накрытому, красиво сервированному, длинному столу. Была вкусная еда, вкусное вино, танцы под медленную музыку. И именно в танце Серж сделал предложение Марине стать его женой. Она опешила и попросила дать ей время на раздумье. Вернулись в общежите под утро. Подруги, узнав о предложении, на перебой советовали соглашаться. А к очередной субботе пришёл Дмитрий, он был не трезв, стал бесцеремонно собирать вещи Марины, упрекать её в измене, причём в грубой форме и заявил, что теперь она будет жить у него. Он даже сообщил, что написал письмо матери Марины и в нём сообщил ей об их отношениях. Марина заплакала. Соседки с трудом выпроводили дебошира. А однажды утром в воскресенье многие студенты общаги могли видеть роскошный лимузин у парадного. Из лимузина вышел пожилой седой африканец, его встречал директор училища и.. Серж.
                Приехавший иностранец оказался гостем директора училища и отцом Сержа. Последний пригласил Марину и её подруг на встречу с отцом. На такси девушки доехали до дома, отделанного мрамором. Серж снял квартиру в центре города, для встречи с отцом. В большой комнате, обставленной дорогой мебелью, был накрыт красивый круглый стол, с богатыми закусками. Гости разместились за столом в глубоких креслах. После обеда, отец Сержа подошёл к Марине. На хорошем русском языке, он сказал Марине, что он оплатит эту квартиру на год вперёд, для Сержа и Марины. Что если они создадут семью, то он устроит их на работу в свою клинику и, если они пожелают, то на работу во Франции. В конце разговора он подарил Марине шубку и тонкой кожи тёплые сапожки.  У Маринки закружилась голова, в комнату вошёл Серж с букетом роз. И сказал, что если Марина согласна, то это их помолвка, и что последнее слово за Мариной. Вечером Марина уехала на такси уже с Сержем. Директор техникума выделил будущей паре отдельную комнату. От квартиры отказалась Марина, она уже знала цены на аренду квартир. Так они стали жить вместе с Сержем. Последний оказался классным и опытным любовником. Дима как-то сам перестал ходить в общежитие, вероятно подруги Марины объяснили ему ситуацию.  А через несколько месяцев пришло письмо от Платона, в нём он сообщал, что находится в командировке в чужой стране и .. поэтому не может  ей писать часто  писем. Но что он очень любит её и ждёт встречи с ней. Тогда Маринка даже подумала, а подружки конечно же сразу подтвердили её догадку, что Платон хочет избавится от неё и поэтому придумал такую «отмазку».  Она даже со злорадством вздохнула тогда – «мол ты сам и виноват во всём, тюфяк, что у них ничего толком так и не получилось».
         Но в начале лета, произошло событие, которого, так скоро, Марина никак не ожидала. Она иногда всё-таки с раздражением думала о Платоне и знала что когда ни будь да произойдёт их встреча, и даже думала что скажет ему. Платон получил отпуск. Он был освобожден от службы на несколько дней и решил непременно сделать сюрприз любимой девушке.  Прибыв рано утром, он долго разыскивал сначала училище, а затем общежитие, хотя заранее по карте города разработал маршрут поездки. Он купил флакончик дешёвых польских духов – «Быть может». В мундире, ладно сидящем, отутюженном, начищенных до блеска ботинках, с небольшим чемоданом и букетиком ландышей он представился братом Марины – и произвёл положительное впечатление на пожилую вахтёршу. Строгая женщина даже улыбнулась солдату и… назвала этаж и номер комнаты. Поднимаясь он ощутил одышку и необъяснимую тревогу. Постучал в двери комнаты. Ему открыла заспанная девица, в нейлоновом прозрачном голубом пеньюаре, через который просвечивало прозрачное белье, полуголая грудь. В углу рта её дымилась длинная и тонкая дамская сигарета. Только по огненным, но взлохмаченным коротким волосам он узнал Маринку. Ему захотелось обнять её, но войдя в комнату он увидел две не заправленные, сдвинуты вместе кровати в мятых простынях. На столе стояли фужеры и пустая винная бутылка. Сигарета дрожала в углу рта девушки. От неё пахло алкоголем, лицо было помятым и опухшим. Немая сцена, ему показалось, затянулась неимоверно долго. Первой заговорила Марина, даже не поздоровавшись, словно знала, что он войдёт, словно только вчера, они расстались. Не своим, каким-то хриплым голосом выдавила из себя - «Ты зря пришёл сюда Платон. Не надо тебе сюда было приходить. Я выхожу за муж. Моё место здесь, а твоё-там»- и, дрожащей рукой с сигаретой она показала на дверь. От увиденного и услышанного Платон не мог говорить, не мог дышать. И в это же минуту отворилась дверь и в комнату вошёл высокий, худощавый парень, с копной черных кудрявых волос и с улыбкой белых зубов на блестящем от пота, чёрном лице. Он чмокнул в щёку Маринку и, на французском языке, что-то спросил у неё. Поставил на стол пакет с продуктами. И с удивлением посмотрел на солдата. Платон испытал   неимоверной силы стыд, который до этой минуты никогда в жизни не испытывал и который в последующие годы неоднократно будил его по ночам кошмарными снами. Мысли вихрем пронеслись в его голове. Что угодно могло произойти с ним, но только не ЭТО! С кем угодно ЭТО могло произойти, но только не с НИМ и   Маринкой!!! Кровь ударила ему в лицо, голова закружилась от стыда, унижения и боли. Сил хватило что бы не заорать во всё горло- «Ты ли это? Как ты могла? Почему?».  Он развернулся на месте, бросил букетик на пол, молча вышел. Ко многому парень был готов в этой жизни, но он был ещё слишком молод и наивен. Ему казалось, что и у него, и у Маринки одно воспитание, одно понятие о том, что такое хорошо и…что такое плохо. Он не был готов к удару, мерзкому удару в «поддых». Да, письма в часть шли очень медленно, иногда задерживались неделями.. Но она могла, нет, она обязана была его предупредить, сообщить о себе, о своём решении, о своей свадьбе…И не было бы этой встречи. Не было бы этого постыдного для обоих и больного для него момента. Не было бы в его душе этой глубокой, незаживающей раны. Если бы  он получил от неё такое известие, никогда не поехал бы к ней объясняться, выяснять причины произошедшего вот так, внезапно. Спустя годы, вспоминая то кошмарное утро, он думал, что вероятно нашел бы возможность встретится с ней, но  встреча произошла бы значительно позже, может через несколько лет… но не  так внезапно, как она произошла. В часть он вернулся раньше срока, домой решил не ездить. Через положенное время он демобилизовался, вернулся домой возмужавшим и неулыбчивым.    
           В первый год по возвращению домой он собрал по своим чертежам трактор, и поступил на заочное обучение в сельскохозяйственный техникум. На работу его приняли в совхоз на должность диагностика повреждённой техники. Он мотался по полям многих сёл и деревень на выделенном ему автомобиле, по заявке на осмотр повреждённой техники. И выявлял причины поломки тракторов, комбайнов, автомобилей. Иногда поломки устранял самостоятельно, иногда отправлял технику на ремонтный завод. Работа ответственная и очень нужная во время страды. Работа  отнимала большую часть суток. В короткое свободное время он рыбачил и охотился. Отпуск он проводил у бабушки в деревне. Как специалист, он исследовал почвенный состав полей окрестных деревень. Почва в одной из заброшенных деревень оказалась такой же как в деревне Горушка, то же на склоне, только не холма, а небольшого оврага, на дне которого текла речка. Деревня располагалась недалеко от центральной усадьбы. Там Платон распахал картофельное поле и стал выращивать овощи. А осенью продавал урожай в воинскую часть оптом. К зарплате появилась прибавка. В то время на девушек он старался не обращать внимания.      
         Слухи о жизни Маринки докатились и до северной деревни. Однажды Ильинична, подруга Татьяны Трофимовны и бабушка Марины, сообщила ей, что Маринка собирается с мужем и двумя детьми приехать в гости к родителям. Она это сказала как-то очень тихо, почти шепотом, хотя в избе больше никого не было. Помолчали.  Потом Ильинична всем своим видом показывая неловкость своего обращения, попросила Татьяну Трофимовну, предупредить Платона о приезде Маринки и… «что бы Платон Алексеевич не учудил чего». На что Татьяна Трофимовна встала из-за стола, выпрямилась, и чётко и громко ответила «что её внук, достойный продолжатель династии северных хлеборобов, знает себе цену и имеет здравый ум. И из-за какой-то французской «постегольницы», прости Господи, скандалить уж точно не будет».  Поджав губы, обе подруги расстались, молча, не прощаясь. Каждая берегла своё чадо, одна внука, вторая - внучку. 
       Весть о приезде Маринки облетела деревню и дошла до Платона. И он решил, что на выходные уедет на Горушку, чтобы не встретится с приезжими. Собрал продукты, рано утром усадил Татьяну Трофимовну в коляску мотоцикла и, они отправились в путь.    На опушках лесной дороги собирали первые белые грибы и подосиновики-«красноголовики» по местному прозванию. К обеду выехали на поле. Солнце пекло нещадно, ветра не было. Первые «стервятники»- овода жужжали и старались сесть на непокрытые потные лица путешественников. И тут они увидели около поля идущего по пояс в траве высокого длинного парня в белых брюках, в белой рубашке на выпуск и не здешней белой чалме. В каждой руке парень тащил по огромному чемодану. Пот лился по его лицу, делая черную кожу блестящей. Он сутулился, явно ноша тяготила его. А затем Платон  и его бабушка увидели женщину, то же в белом платье, в белой, нездешней шляпе с широкими полями и в больших черных очках от солнца. В обоих руках она несла по мягкой корзине. Вероятно, путешественники решили свернуть с дороги и срезать путь. Сердце Платона  забилось чаще, предчувствие не подвело его – встреча с бывшей подругой, которой он не желал и старался избежать, всё-таки неминуемо должна была состоятся. Татьяна Трофимовна всё поняла, когда парень оглянулся на звук мотоцикла. Его потное и чёрное лицо озарила белоснежная улыбка. Он бросил чемоданы и замахал руками, а Маринка, а это была она, поставила корзины, поднесла руку к глазам, как козырёк. И вдруг быстро подхватила корзины побежала к кустам.  Из обеих корзин послышался детский плач. Марина зашла за кусты и стала распеленывать ребятишек.  Подъехав к парню, который выскочил почти на перерез, Платон остановил мотоцикл. Татьяна Трофимовна, вылезла из коляски и молча пошла к Маринке. Та перепелёнывала, прямо на траве двух пузатых, черненьких орущих малышей, а затем поочерёдно стала кормить их грудью. Трофимовна помогла пеленать и качала одного ревущего младенца, пока Марина кормила первого. Марина помощь приняла, поблагодарила Трофимовну. Когда ребятишки успокоились и заснули, женщины пошли к мотоциклу. Их взору открылась картина. На траве сидели два парня, голые по пояс.  Кудрявый, с «шаром» чёрных волос, длинный, тощий и чёрный «как телефон» Серж и, взлохмаченный, то же кудрявый, только светловолосый и белый как «сметана» Платон.
     «Интернационал состоялся и добрёл до нашей деревни» про себя подумала Трофимовна, но слова не проронила. Так потом эту встречу Ильиничне, а потом и любопытным соседкам она описала. Оба парня курили и смеялись. Причём Серж нещадно и надрывно кашлял до слез при каждой затяжке, когда «смолил» загнутый мундштук «Беломорины». А Платошка попыхивал и то же кашлял, при этом перекатывал во рту здоровенную, похожую на кукурузный початок, коричневую, с красной этикеткой по середине-гаванскую сигару.  Произошла народная дипломатия во всей её простоте и действенности – парни угостили друг – друга куревом. «Ну вот и слава Богу, свиделись! Ты Маринка с малышами садись в коляску, чемоданы Платошка привяжет к ней спереди, а Серегу (Трофимовна уже успела познакомится с иностранцем- Сержем), посадим на заднее сиденье. А я пешком добреду, тут уже не далеко. Да поезжай внучёк, аккуратно, не растряси, не расплескай, чай иностранцы не кажён день к нам в деревню то приезжают!»  С тем напутствием и тронулись в деревню. По дороге Маринка поведала Платону- «чтобы самим отдохнуть от любопытных глаз и не тревожить родителей и родню своим приездом, решили с Сержем сразу, ночью, по прибытии парохода, с пристани идти в деревню к бабушке пешком. Этого очень Серж хотел- посмотреть белые ночи, северную природу, леса. Он этого никогда не видел, вырос в пустыне. Да вот только парень не рассчитал свои силы. А попутных машин в выходной день, да желающих ехать в такую даль – не нашли». Марина доброй улыбкой поблагодарила Платона за невольную встречу. В деревне Ильинична уже ждала внучку с мужем и с правнуками. Баня была истоплена, стол уставлен пирогами с творогом и лесными ягодами. «Ведерный» самовар попыхивал паром.
      
                Надежда.
            
           После отъезда Маринки, Платон почувствовал некоторое облегчение и некоторую необъяснимую радость. Всё в прошлом, сказал он сам себе. А тут подоспел сенокос, за ним уборочная страда.  Постоянно работающая на полях техника изнашивалась, требовала догляда и ремонта. Уезжал на машине «диагностики» на поля с первыми лучами солнца, возвращался - уже затемнело. К концу октября, к празднику Покрова, традиционно в северных деревнях играли свадьбы. Односельчане приглашали Платона на праздники и раньше, но он под благовидным предлогом, часто отказывался. Мол, неотложного ремонта техники всегда много. Но в этот раз женился его сослуживец по армии и добрый приятель по техникуму, парень из соседней деревни. И Платон пошёл на торжество. Там за шутками и тостами, в окружении таких же как он парней он крепко выпил и заметил боевую, симпатичную худенькую девчонку. Она только что закончила школу и осталась работать в колхозе телятницей. Во время танцев девчонка, звали её Надюшкой, сообщила: «тебя Лагунов, я ещё со школы приметила. Значит судьба. Ни куда ты от меня не денешься» и… захохотав убежала, оставив Платона среди толпы танцующих одного… Утром он встал с чувством радости в груди и.. не мог понять в чём  её причина. Работал несколько недель не замечая усталости, пока однажды, отец просил его, «уж не влюбился ли ты     сынок?». А Платон только улыбнулся  в ответ. Промолчал. А через год, осенью, семья Лагуновых играла свадьбу Платона и Надежды. После свадьбы молодые поехали в свадебное путешествие в Москву. Платон показал Надежде памятники, сходили в театр. Потом съездили в часть, в которой служил когда-то Платон. Грустные воспоминания не причинили ему боли. Платон понял, первая любовь и первое разочарование прошли. Он выздоровел, снова влюблен и рядом с ним  надежная девушка, которую он  будет беречь, защищать, оберегать и никогда не оставит. А спустя несколько лет у них родились девочка и мальчик. Платон решил обзавестись своим хозяйством. В той самой заброшенной деревеньке, где он обнаружил похожую по составу почву, что была на полях его деда и где он несколько лет   уже выращивал картофель.   Препятствие к его желанию возникло неожиданно. Он решил купить столетней постройки заброшенную избу, рядом с распаханным им полем. Но что бы оформить сделку, иметь официальные документы на усадьбу надо было найти  бывших владельцев её. На поиски ушел почти год, но к счастью Платона, удалось найти внучатного племянника владельца дома. Да не где ни будь, а в Петербурге. Прямых наследников уже не было в живых. Связавшись с владельцем полуразвалившегося дома по интернету, Платон удивил потенциального наследника, который даже и не знал, и даже не подозревал о наличии у него такого наследства. Выслав ему фото избы, Платон предложил сделку. Владелец то ли от счастья, то ли по незнанию сначала заломил цену почти нового дома. Тогда Платон выслал фото еще трех оставшихся, полуразвалившихся изб этой деревни, фото  разбитой с глубокими колеями  грунтовки в этой деревне и пригласил владельца в гости для совершения сделки, заодно  назвал свою цену. Владелец согласился. Сделка состоялась. Нижние венцы дома сгнили  и  изба     «сползала»  с холма вниз к речке. Родственники и многие знакомые Платона удивлялись и не одобряли его покупку. Дом не пригоден был для жилья. Но Платон знал для чего сделал покупку. Вместе с избой им была по его понятиям, приобретена уникальная усадьба, где он уже несколько лет выращивал овощи.   Ещё в доме, в котором не жили почти сто лет, сохранилось убранство, мебель, посуда, деревянные и металлические инструменты для работы в поле. Платон решил сохранить убранство дома и мебель, дом был похож на музей. Платон хотел оставить своим детям память о жизни крестьян прошлого века. Сначала он провел электричество в дом. Затем c  молодым задором осуществил поднятие дома и выровнял его,  заменив нижние  венцы. Использовал домкраты, трактором отсыпал подушку для нового фундамента. Обшил дом снаружи сайтингом и   проконопатил и утеплил его фанерой изнутри. Затем   пробурил скважину для водопровода. Выкопал погреб, построил сараи, для дров-дровянники и   теплые сараи для скота. Старый скотный двор он разобрал на дрова – тот совсем сгнил и непригоден был для использования.  Построил новую баню. Затем построил гараж для трактора и нового «Запорожца» и, только тогда перевёз свою молодую семью.
         И всё свободное время посвящал выращиванию картофеля и овощей. По осени он продавал урожай в соседний городок. Так продолжалось несколько лет. Надежда с отличием закончила техникум, затем заочно институт. Она оказалась очень хорошим специалистом – экономистом. Сначала её пригласили на работу в управление районом. А затем в мэрию ближайшего городка, где стала работать главным бухгалтером.  Но размеренная и счастливая жизнь молодой семьи продолжалась не долго. Грянули перестроечные годы, началась неразбериха в промышленности, в торговле и конечно - в сельском хозяйстве.  Цена литра минеральной воды была выше литра молока. Колхозы и совхозы сначала избавились от коров, продавали дойное стадо «на колбасу», затем стали избавляться от ненужной техники, и наконец перестали выращивать овощи и зерновые-убыточно стало выращивать их на севере. Молодёжь и так без энтузиазма работала в деревне, а тут просто хлынула в город. За год перестройки в деревнях остались только возрастные колхозники, да старики пенсионеры. Платон лишился работы, совхоз обанкротился. Надежда получила очередное повышение по службе, возглавила экономический отдел и на работу в город её стал доставлять служебный транспорт. Домой она возвращалась, когда дети-подростки уже спали.  Платон взял на себя всю работу по дому, чтобы реализовать себя, завел пару коров, быка, поросёнка, птицу, расширил посевные поля под овощи. Официально фермером он не стал, всё ждал что совхоз возродится. Но время шло, поля стали зарастать кустарником и.. все поняли, сельское земледелие на севере зашло в тупик. А тут еще северная природа приготовила и выдала Платону «подарок». Совсем не напрасно даже среднюю полосу России считают «зоной рискованного земледелия». А на севере, где рядом располагается Ледовитый океан, где льды мигрируют и полностью не тают даже летом, а ветряные потоки не предсказуемы, меняют погоду и климат в считанные часы- земледелие подвержено ежегодному риску. В ту злополучную весну Сиверко, ветер с Белого моря дул весь май и июнь. Ледоход на реках запоздал, лед таял медленно шёл с остановками, с заморозками по ночам. Огромные льдины в дельте Двины создали несколько заторов-плотин. А Сиверко погнал морскую воду в дельту реки. Вода стремительно поднималась, наводнение затопило не только луга, что привычно для этих мест, но и поля. А когда наводнение схлынуло, начались продолжительные дожди. И хоть участок Платона был на высоком берегу, и его не тронуло наводнение, изобилие сырости отодвинуло сроки посевной.
         В июне небо было покрыто свинцовыми, серыми тучами и, лучи солнца не могли пробиться сквозь них. И овощи росли медленно. Платон почти ночевал на своем поле. То боролся с обильной мокрицей, для которой подобная погода- благо, она за пару-тройку дней заполняла все поля. То окучивал на несколько раз молодые всходы. То на последние деньги покупал минеральные удобрения и дополнительно запахивал их вместе с древесной золой к молодым всходам. Но все его старания были напрасными. А затем пришла ранняя и холодная осень, он собрал мизерный урожай овощей.  В результате урожай картофеля был на  половину меньше обычного. Продавать было нечего, а перекупщики предпочли купить дешевый южный картофель. Поговаривали местные сплетники, что часть картофеля была закуплена даже на Кубе. Портовый город рядом, такой вариант вполне был осуществим.
         
                Разрыв.
            
            Платон выбивался из сил, дети заканчивали старшие классы и им было некогда помогать. Жена до позднего вечера задерживалась на работе, возвращалась усталая. А Платон становился всё угрюмее и молчаливее. Своих карманных денег у него не было совсем. На лекарства для животных, на солярку для трактора, на бензин для техники в ту осень денег не было тоже. Платон продал ружье и перестал охотится, лишил себя любимого хобби. И случилось то, что случилось. Как и всякий русский мужик, Платон стал общаться со своими товарищами такими же бывшими колхозниками-безработными. Общение заканчивалось выпивкой. Водка хоть на время глушила душевные страдания Платона. Жена видела его боль, поначалу покупала и соляру и запчасти к трактору. Она первой предложила ликвидировать животных, часть мяса продать, а часть оставить для себя. Но природная гордость и упрямство северянина в этот раз подвели Платона. Он долго не соглашался, но, когда со двора увели последнюю бурёнку на мясокомбинат, на мясо- он сорвался. Он понял, что зимой он станет абсолютно безработным, будет «сидеть на шее» у своей жены, да ещё и обделять детей. Он мужик, северный крестьянин и вдруг – нахлебник. Запои с такими же как он, «неудачниками» стали затягиваться. Отношения с женой портились. Они почти не разговаривали.  Надежда перестала обращаться к мужу по имени, что в северных деревнях равносильно оскорблению. Она обращалась к нему по фамилии - «Лагунов». Десятиклассники дети-очень болезненно воспринимали все что происходило в семье. Платон и Надежда  видели это но, не преднамеренно … ещё сильнее затягивали узел конфликта. Оба были гордыми и .. каждый считал что в одиночку справится с возникшей проблемой. Женская интуиция и общение с различными организациями района помогли Наде на время предотвратить семейный разлад.
             В лесном краю снова возродилось производство – заготовки леса. Надежда  нашла бригаду  заготовителей леса куда приняли Платона. Но работа была далеко от деревни и в лесу. В тяжелых условиях надо было проживать неделями. За домом присматривали дети. Так продолжалось некоторое время. Дети выросли и уехали учится в город. Но теплоту семейных отношений Платон и Надежда утратили окончательно. Заработок Платона был не постоянным, частники, владельцы лесосек менялись часто, платили не регулярно. Свою финансовую неудачу Платон заливал вином. А в пьяном виде начинал скандалить и обижать жену.   Тяжелая, продолжавшаяся неделями работа на лесоповале делала своё негативное дело. Платон и Надежда редко виделись. У Надежды появились свои интересы. Её работу отмечало начальство города, поощряя премиями. Надежда приобрела автомобиль. А бригада Платона зачастую еле сводила концы с концами. Мужики на лесной делянке были из разных областей и мест. Они вели себя как временщики- вербованные. Таких называют – «перекати- поле». Часто не имели своего «якоря»- семьи и дома.  Разговоры их сводились - «в лесу о бабах, а с бабами о бревнах». После получения аванса могли неделю «отдыхать с алкоголем», не выходили на работу. Не выдержал такого напряжения организм Платона. Алкоголь затуманивал мозг и усугублял раздражение на жену, на неравное его положение в семье, на жизнь. Так, вернувшись однажды в очередной раз из лесу в обледенелой одежде и пьяным, он устроил очередной скандал Надежде. Она уже не рада была ни престижной работе, которую очень любила и, которая у неё хорошо получалась и содержала её семью, ни успеху в профессии на которой она имела заслуженное уважение.  А привыкшая уже к пониманию, уважительному отношению со стороны своих подчинённых и начальства, она с болью и обидой воспринимала участившиеся скандалы и упрёки Платона. И пришёл такой момент, что терпение Надежды лопнуло. Потом она говорила, что вероятно поспешила, но она подала на развод. В старообрядческих семьях даже тихий семейный раздор хранится в стенах дома. А уж скандал, да ещё доступный для общества – позор для семьи. А тут женщина посмела вынести «семейный сор» из избы! От такого стыда и в лесу не спрятаться. Незамужняя дочка, приехавшая из города в те же дни, обняв отца сообщила, что никогда не оставит его. Взрослый сын, исподлобья смотрел на Платона, молчал. Он очень жалел мать, но не мог себе позволить даже мысленно осудить своих родителей. Самые близкие, самые любимые и дорогие люди стали внезапно    нет, не чужими, но «раненными» в душу, на долгое время «больными» людьми.  Дети не могли понять и не хотели принять этот разрыв. Сердце Платона сжималось до боли от жалости к детям, от любви к гордой жене своей. За эту гордость он её любил ещё сильнее, но признаться себе в этом и что-то предпринять, он уже не мог. Не имел душевных сил. В тот момент, ему казалось, что жизнь его закончена. Собрав продукты и даже не помывшись в бане на дорогу, он через час уехал в тайгу на несколько недель. А когда вернулся домой, то нашёл дом пустым.      
         Деревенская судья, зная всё и про всех, не могла отказать подруге – однокласснице и быстро, не затягивая развела их. Надежда переехала в старый пустующий дом, который ей достался от её покойной матери.
       Родители Платона с большой болью переживали трагедию сына. Они жили на центральной усадьбе одни, старели и с годами возникла необходимость постоянно помогать им. Ушла из жизни бабушка- Татьяна Трофимовна. Платон второй раз в жизни почувствовал непереносимый стыд за всё произошедшее с ним. Но в этот раз он винил только себя.. Алкоголь затягивал его всё сильнее. Русые вьющиеся кудри его шевелюры куда-то исчезли. Лоб стал высоким и плавно переходил в лысину. Глубокие морщины появившись в те тяжелые для него дни, теперь уже постоянно поселились на его челе. Платон перестал общаться с бывшими приятелями собутыльниками. Замкнулся и стал угрюмым, неулыбчивым, необщительным. И вот тогда он решил перевезти родителей к себе в деревню. За несколько зимних месяцев он заготовил лес для постройки домика для них.  Мужики из его бригады, в течении лета, помогли ему поставить сруб в пределах его усадьбы, рядом с его домом.
               
               
                Вера и возрождение жизни.

             В период строительства домика для родителей, Платону было не до алкоголя. Работа требовала полной самоотдачи, занимала не только весь полярный день, но и часть ночи. Благо ночи здесь светлые, белые, от дня не отличишь. Да и лишних денег у него не было, стройка требовала затрат. Родители помогли ему своими сбережениями. Вот в этот период Платон и повстречал местную вдову с двумя детьми- Веру, работавшую в детском саду. Вера, тихая, добрая и сильная женщина, знала Платона давно. Она понимала его состояние, его боль, но согласилась помогать ему по хозяйству и переехать к нему, если Платон пролечится от пьянства. Родители были благодарны Вере, за то, что она приняла их сына и настояла на лечении. Платон не считал себя алкоголиком, но согласился на условия Веры. Они съездили в город к наркологу.  Платон прошел курс лечения. И… перестал пить совсем. Повзрослевшие дети Платона закончили вузы, работали в городе. На новоселье   они обставили мебелью новый дом дедушки и бабушки.  К осени родители были перевезены в новый дом. Родственник-строитель предложил Платону освободившуюся должность смотрителя моста. Платон согласился. Теперь он имел время заниматься животными, огородом и не ездить в лес. Дети Платона, обосновались в городе, но решили для себя построить дом в той же заброшенной деревеньке и использовать его как летнюю дачу для своих детей- внуков Платона. В качестве прораба стройки они наняли своего отца. Затем брат его матери, дядя Платона, стал пенсионером, решил обосноваться рядом с родней и, то же построил дом. Дочь дяди и его внук тоже построили дома. И еще пара родственников обосновались на склоне у речки. И во всех стройках был задействован Платон. И столетняя деревенька вновь обрела жизнь. Все вместе отсыпали дорогу к асфальтированной трассе. Теперь, до центральной усадьбы все могли добраться довольно быстро на своём транспорте. Жители окрестных сел, проезжая по трассе, невольно любовались видом возродившегося, ранее заброшенного места. Деревенька была окружена столетними лиственницами, елями и соснами. И сквозь густые кроны просвечивали красные и коричневые    черепичные крыши. Домики стояли вдоль маленькой речки и разноцветными фасадами привлекали взоры. На склоне холма расположились ровные небольшие, аккуратные поля картофеля. Грядки других овощей и кусты ровными рядами стояли на берегу у самой речки. Удобно было поливать их. Следить за расположением полей и грядок, негласно всей деревней, выбрали Платона. Он по   весне и распахивал их трактором. Уже никто из жителей деревеньки не выращивал овощи на продажу, но и сами не покупали привозных овощей. От урожая до урожая у всех были полные погреба картофеля, моркови, свеклы, капусты, консервированных огурцов и томатов, которые выращивали в теплицах. В последующие годы стали выращивать зимостойкие яблони и вишни. И ребятня с удовольствием по осени полными ведрами снимала урожай. А хозяйки из яблок делали мармелад и повидло. Дети и внуки деревенских жителей проводили традиционно отпуска у родителей. Они все понимали, что порядок, красота деревеньки и плодовитость земли требуют и физической силы, труда, но и материальных вложений. Кто-то из них оставлял родителям подержанный, но ещё крепкий автомобиль. Многие обзавелись скутерами. У всех в домах провели водопровод и установили канализацию. Все имели триммеры, а затем и газонокосилки и, бензиновые культиваторы земли.
                Жители соседних деревень в шутку прозвали деревеньку-Лагуновкой. А если начинали строить дом, обязательно консультировались сначала у Платона Лагунова. Он и место будущего дома оценивал и давал строителям очень специфические строительные советы по возведению фундамента будущего дома и, по расположению будущего огорода. Любой инструмент для ремонта трактора или автомобиля был в наличии в его мастерской. А лучшего ремонтника во всей округе не надо было и искать. Все знали об его умелых руках. Незаметно подошёл пенсионный возраст героя нашего повествования. Ушли из жизни его мама, затем его дядя. По делам своим в деревне, Платон был негласно признан и становился старшим. Но был ещё жив отец Платона. Он, девяностодевятилетний старик, ветеран войны, был полностью на попечении и иждивении сына. Платон по расписанию кормил отца, гулял с ним по двору, топил ему печь в домике и в бане. Раз в неделю вместе парились.  Дочки Веры убирали его домик, готовили еду, обстирывали старика. Но посуду дед мыл сам, не доверяя эту работу никому. Со слуховым аппаратом слушал радиопередачи и регулярно в дневнике отмечал северную погоду. Но когда Платон начинал, или уже заканчивал строительство очередного дома для родственников или соседей по деревне, отец просил доставить его на стройку для осмотра. Говорил- «это мне надо для душевного спокойствия, и что бы у вас все было ладом!» 
         И старик, ковыляя и опираясь на две палки, медленно и внимательно, протерев очки, прищурив близорукие глаза, осматривал дом от подвала до второго этажа. На чердак его уже не пускали… специально убирали лестницу,   мотивируя , что не успели её изготовить. А дед всегда давал добрый и нужный совет. Замечал, что небезопасно прятать в деревянном доме электропровода под обшивку, надо оставлять их с наружи. Сын соглашался, но рассказывал старику о надежности новых строительных противопожарных материалов и …делал посвоему. После осмотра, довольный работой, старик благословлял сына на дальнейшие дела…Правда иногда, запыхавшись и смахнув   белоснежным платком, пот со лба ворчал: «куда вы таку двухэтажну то, высоченну то, хоромину то городите? Вот доживете до старости, заболят у вас колени, помяяяянете вы меня», растягивая слово помянете. «Лазить то ловко не сможете…» Все присутствующие, скромно отвернувшись, добродушно улыбались-крепок род Лагуновых! И как в добрую примету, верили в наставления и пожелания деда. И появлялись у будущих хозяев спокойствие и уверенность, что их дом будет и крепким, и тёплым! А дед, спрятав платок в карман ватной фуфайки, которую носил даже в летнюю жару, шаркая войлочными валенками и стуча клюшками просил доставить его обратно, в его маленький и уютный домик.
         А Платон остался внимательным и хорошим отцом своим детям и стал хорошим отчимом двум приемным дочерям, а затем и добрым дедом приёмным внучкам и своим родным внукам. И еще, в той же деревне он построил коттедж своей первой жене Надежде, по её просьбе, когда та стала пенсионеркой. Она так и не вышла замуж. Она поселилась неподалеку, понимая желание детей бывать у обоих родителей, а у внуков бывать одновременно и у деда и, у бабушки и у прадеда.
           Платон сумел сохранить с ней добрые отношения. Стройка коттеджа способствовала тому. Они старались оставить в своей памяти, по возможности каждого, только хорошее, что связывало их в жизни и, забыть всё плохое. По весне Платон пашет её огород, а осенью трактором выкапывает картофель, приходит для устранения неполадок по дому по первому телефонному звонку., но …и только. В остальных случаях вход в коттедж ему доступен только с детьми и внуками. Вторая жена Платона, Вера, мудрая женщина не препятствует общению Платона, принимает у себя всю его родню, со всеми приветлива и добра. Но в коттедже у Нади она ни разу не была. Да и выбирая место для строительства дома для первой супруги, Платон выбрал участок на другой стороне оврага, и в стороне, так что бы женщины даже случайно не пересекались.      
          И… пока течет Двина и плещется Белое море, остаются вера и надежда на то, что в этих северных, суровых и одновременно прекрасных местах… будет продолжатся жизнь северян.