Безнаказанность. эхудбаракгейт

  ГЛАВА 12. ЭХУД БАРАКГЕЙТ

«Власть — это не только кресло под министром, это ещё и эхо шагов тех, кто готовится занять его место, когда затрещит фундамент».
История израильской политики знает немало фигур, чей закат был столь же громким, сколь и их зенит. На всех ключевых постах — от начальника Генерального штаба до кресла главы правительства — Эхуд Барак оставил шлейф глубоких управленческих провалов с тяжелейшими последствиями для безопасности и стабильности страны. Его путь во власть начался в 1995 году — в тот самый переломный год, когда под вопли в мегафоны с безумными обвинениями всего национального лагеря в убийстве Ицхака Рабина была тайком совершена грандиозная юридическая революция Аарона Барака, подчинившая всю политическую систему неизбираемым судейским элитам.
Сняв армейский мундир, Эхуд Барак стремительно ворвался в этот новоявленный политический расклад, заняв пост министра внутренних дел, а затем министра иностранных дел. С самого начала его карьера сопровождалась скандалами и стратегическими просчётами: став в 1999 году премьер-министром, он за считанные месяцы своего правления довёл до катастрофы мирный процесс, спровоцировал начало Второй интифады своей провокационной и неподготовленной политикой, а затем вошёл в историю бесславным и поспешным выводом войск из Южного Ливана, оставившим израильских союзников на произвол судьбы.
Каждый этап его политического взлёта оборачивался ужасными последствиями для государства, а в кульминационные моменты истории бывший премьер неизменно брал на себя роль штурмана, ведущего государственную машину к крутому пике.
Избранное в 2022 году демократическим путём правое правительство с самого начала не было принято левым лагерем и было объявлено нелегитимным.
2023 год начинался для Израиля под знаком институционального шторма. Правительство Биньямина Нетаньягу приступило к реализации масштабной судебной реформы. Левая элита почувствовала, что детище Аарона Барака может быть уничтожено, и это уже серьёзно. Терять большой кусок белого хлеба с голландским маслом, с жирным слоем левая элита не могла... Ведь в 1995 году, когда Аарон Барак тайно совершил переворот судебной системы под вопли в мегафоны с обвинением всего национального лагеря в убийстве Рабина, левым фактически была дана власть без учёта результатов выборов... На этом фоне из тени политического забвения стремительно вылез Эхуд Барак. Он не просто присоединился к хору критиков — он стал главным стратегом и рупором уличного противостояния, превратившего юридический спор в экзистенциальный кризис.
Барак действовал открыто, методично и с той хладнокровной расчётливостью, которая десятилетиями отличала его сомнительные политические манёвры. Уже 14 января 2023 года в эфире новостного канала N12 он сформулировал тезис, ставший идеологическим топливом для сотен тысяч протестующих. Признав правительство Нетаньягу формально законным, он тут же объявил его «явно нелегитимным».
С этого момента риторика перешла в плоскость практического давления. Барак прямо заявил, что в условиях, когда кабинет министров, по его мнению, действует недопустимым образом, гражданское неповиновение становится не просто правом, а прямой обязанностью граждан. И тут же расшифровал метафору в сухую прозу жизни: перекрытие дорог, паралич транспортных артерий, остановка привычного ритма страны.
Но чтобы понять масштаб политического цинизма образца 2023 года, недостаточно смотреть только на уличные баррикады и мегафоны. Подлинная анатомия власти всегда скрыта в её подвалах — там, где пересекаются многомиллионные транши, закрытые фонды и тесные связи с фигурами из самого тёмного американского истеблишмента.
В середине нулевых, в 2004–2006 годах, на счета Эхуда Барака поступают внушительные суммы — около 2,3 миллиона долларов от влиятельного фонда Векснера (*Wexner Foundation*). Финансовым управителем и одним из главных доверенных лиц этого фонда в ту пору выступал не кто иной, как Джеффри Эпштейн — человек, чьё имя стало синонимом глобальной элитной коррупции и разврата. За какие именно «услуги» бывший премьер получил эти миллионы? Общественности были предложены общие фразы о «стратегических консультациях» и «исследовательских проектах», однако ни единой детальной работы, ни отчёта предъявлено не было.
Вопросы налогообложения повисли в воздухе. По законам США, при переводе средств фондом зарубежному резиденту требуется строгая отчётность, однако проверка того, были ли оформлены все формы должным образом, так и осталась в тумане. В самом Израиле, несмотря на обязанность декларировать заграничные доходы, официальный аудит деклараций Барака никогда не проводился — несмотря на его бодрые заявления в интервью о том, что он «всё заплатил по закону».
Система работала по принципу круговой поруки: левый лагерь и израильский истеблишмент старательно делали вид, что никакой проблемы не существует, запросы по закону о свободе информации аккуратно тонули в бюрократических коридорах, а американские регуляторы долгое время предпочитали не ворошить это досье. Барак оставался неприкасаемым — до тех пор, пока архивы и новые расследования не начали приоткрывать двери в иные сферы его интересов.
Аппетиты бывшего премьера никогда не ограничивались скудными рамками ближневосточной политики. Пока одни экс-лидеры пишут мемуары, Эхуд Барак успешно осваивал куда более экзотические и прибыльные ниши — от африканских недр до глобальной индустрии легального дурмана.
Всплывшие позже документы и внутренние расследования транснациональных сетей, включая контуры связей вокруг того же Эпштейна, вскрыли любопытную изнанку: бывший израильский премьер тесно координировал свои шаги в погоне за нефтяными, газовыми и минеральными ресурсами африканского континента. Особое место в этих схемах занимала Демократическая Республика Конго — регион, где добыча ценнейших металлов, таких как кобальт и медь, сопряжена с бесконечными кровавыми конфликтами.
За кулисами дипломатических визитов и создания частных охранных структур («Global Strategic Group»), тренировавших элитные подразделения для обеспечения безопасности рудников в зонах боевых действий, скрывалась циничная реальность глобального капитала. Пока в либеральных студиях Тель-Авива Барак рассуждал о правах человека и «защите демократии», на глубоких уровнях африканской сырьевой машины его структуры помогали удерживать контроль над месторождениями, где за тонны добываемого кобальта — критически важного для современной технологической цивилизации — расплачивались здоровьем, нищетой и подневольным, в том числе детским, трудом местные жители.
Не менее показательна и другая метаморфоза героя. Оставив заботы о национальной безопасности, Барак неожиданно обнаружил себя в роли главного апологета индустрии медицинского каннабиса. В сентябре 2018 года он триумфально возглавил совет директоров компании *InterCure* (владеющей брендами вроде *Better*), превратившись в лоббиста «зелёного золота». Выступая на международных конференциях вроде *CannaTech*, отставной генерал с воодушевлением заявлял, что Израиль теперь стал «землёй молока, мёда и… каннабиса». Акции росли, дивиденды капали, а критики лишь разводили руками, наблюдая, как экс-глава Генштаба монетизирует легализацию под громкие рассуждения о «помощи больным».
Если финансовые транши нулевых и африканско-каннабисовые авантюры приносили материальные плоды, то в сфере духовной у бывшего премьера зрели куда более масштабные социальные проекты.
В распоряжении исследователей оказались аудиозаписи отнюдь не дипломатического характера. В уютной компании финансиста-педофила Эпштейна и бывшего министра финансов США в администрации Клинтона Ларри Саммерса Эхуд Барак предавался размышлениям о вещах, от которых веяло махровой социальной инженерией. Бывший израильский лидер, чей уставший, замыленный политической рутиной взгляд явно устал созерцать пёстрый и сложный ближневосточный народ, рассуждал о демографии в категориях селекции.
По его мнению, отцы-основатели еврейского государства в своё время совершили «ошибку», впустив в страну в критический момент всех подряд. Теперь же, с высоты его просвещённого видения, Израиль вполне мог позволить себе подойти к вопросу «качества» иммиграции куда строже. Барак откровенно грезил о том, как страна запросто абсорбирует миллион славянских иммигрантов, искренне полагая, что под давлением обстоятельств в общество хлынут толпы стройных, высоких белорусских блондинок.
Этот упитанный архитектор чужих судеб явно мечтал украсить израильские пейзажи славянскими моделями, совершенно упуская из виду элементарную жизнь. В расчёты великого стратега как-то не закралась простая мысль: вместе с девушками приедут их парни, их семьи и их укоренённый культурный код. И вместо того чтобы раствориться в синагогах и раввинских канонах, это новое поколение принесёт с собой совершенно иные традиции, оставив геополитические фантазии отставного генерала разбитыми о суровую реальность.
«Если народ проголосует не так — отключим интернет».
Помните бравую управдомшу Плющ из «Бриллиантовой руки», которая — чуть чего — предлагала отключить жильцам воду? Самый неудачливый в истории страны бывший премьер-министр пошёл ещё дальше.
В своём откровенном интервью 12-му каналу Эхуд Барак озвучил поистине дикую идею: взять и за 72 часа до выборов централизованно закрыть в Израиле все социальные сети.
«Есть только один вариант — связаться с этими компаниями и потребовать от них от имени Государства Израиль в последние три дня всё закрыть», — заявил Барак.
Именно в те критические 72 часа, когда избиратель должен иметь возможность услышать аргументы всех сторон, взвесить позиции и самостоятельно решить, кому отдать свой голос, предлагается просто выдернуть шнур из розетки и выключить общественную дискуссию. Очень «демократично». Особенно если заранее решить, что именно и кому разрешено говорить.
Так говорит человек, ставший одним из негласных покровителей уличных протестов против законно избранного правительства. Впрочем, идея не нова. В стане оппозиции уже не раз звучали призывы заткнуть рот неугодным: например, Яир Голан открыто заявлял о необходимости закрыть единственный правый телеканал — 14-й.
А теперь вот добрались и до интернета. Пока предлагают «всего на 72 часа». Но мы-то знаем эту технологию: сначала «только на три дня», потом «исключительно в чрезвычайную ситуацию», а дальше выясняется, что свобода слова вообще вещь неугодная. Особенно когда народ собирается голосовать совсем не так, как хочется просвещённой элите. Что у соратников на уме, то у Барака на языке.
Хроника эскалации: от слов к «чёрным флагам».
Перейдя от концепции «отключения интернета» к практике уличного давления, Барак развернул машину протеста на полную мощность. Зима и весна 2023 года прошли под знаком нарастающего шторма.
В феврале на многотысячной демонстрации он вновь призвал к ненасильственному гражданскому неповиновению, категорически отвергнув любые компромиссы с властью. Маховик раскручивался с неумолимостью часового механизма. 23 февраля 2023 года прозвучала формулировка, заставившая содрогнуться армейское руководство: рассуждая о приказах властей, над которыми «развевается чёрный флаг», Барак заявил, что для военнослужащего отказ выполнять такой приказ — это не право, а безусловная обязанность.
Кульминация уличного этапа наступила 10 июня 2023 года, когда на митинге в Хайфе он открыто бросил вызов системе:
«Протест должен усилиться и перейти к гражданскому неповиновению».
Летом 2023 года кризис перекинулся на передовую государственной безопасности. Большая группа бывших руководителей силовых структур подписала официальное обращение в поддержку резервистов, массово прекращавших добровольную службу. Эхуд Барак стоял под этим документом в первом ряду — рядом с Моше Яалоном и Даном Халуцем.
Цифры говорили сами за себя. По данным Израильского института демократии от 26 июля 2023 года, более 1 100 резервистов ВВС и свыше 10 000 военнослужащих различных подразделений объявили об отказе выходить на службу. Система национальной безопасности трещала по швам.
В этот же период общественное пространство взорвало старое видео 2020 года, где Барак рассуждал о том, что его позовут спасать страну лишь тогда, «когда в Ярконе всплывут тела». Противники обвиняли его в циничном ожидании катастрофы. Детальный разбор полной записи показал, что фраза была вырвана: пересказывая знакомого историка, Барак добавлял: «Чтобы этого не случилось и чтобы меня не позвали». Однако тень этого циничного разговора идеально накладывалась на его реальные действия лета 2023 года, где политический реванш явно превалировал над судьбой государства.
Трансконтинентальные нити и теневой «Катаргейт»
Любое масштабное движение требует логистики и ресурсов. Расследования Комитета Палаты представителей США по судебной системе, зафиксированные в меморандумах июля 2025 и мая 2026 годов, пролили свет на финансовую инфраструктуру поддержки израильских НКО.
Согласно материалам расследования, организация *Blue White Future* финансировала штаб коалиции протестных движений. Фонд *PEF Israel Endowment Funds* в период с 2021 по 2024 год перечислил более $884 млн тысячам израильских структур, из которых около $18 млн поступило на счета *Blue White Future*. Были вскрыты сложные цепочки через *Rockefeller Philanthropy Advisors*, распределявшую федеральные гранты администрации Байдена.
Тем не менее расследование зафиксировало лишь наличие американской финансовой инфраструктуры вокруг протестов, но не установило прямой линейной связи и документальной привязки самого Эхуда Барака к этим денежным потокам.
Зато в эпицентре политических интриг расцвел выдуманный и раздутый окружением Барака скандал, вошедший в хроники как «Катаргейт». Эта искусственная ложь и манипуляции были выгодны вполне конкретным фигурам — в частности, главе ШАБАКа Ронену Бару, которому затягивание политического кризиса и удержание позиций были жизненно необходимы с одной-единственной целью: зачистить концы и уничтожить улики, напрямую связанные с колоссальным провалом и бойней 7 октября. Именно в разгар этих дымовых завес и информационных спецопераций из ведомств бесследно исчезали ключевые свидетельства, включая выкраденные из секретных хранилищ телефоны террористов «Нукбы», чтобы правда о соучастии и халатности верхушки никогда не увидела свет.
Эхуд Барак вошёл в историю 2023–2024 годов не как случайный бунтарь, а как архитектор системного давления на собственную страну. Его призывы к неповиновению, поддержка отказников, тайные аудиозаписи о «селекции населения», миллионные транши из сомнительных фондов, контроль над кобальтовыми рудниками в Конго, плантации марихуаны, фабрикация «Катаргейта» для прикрытия следов трагедии 7 октября и открытые мечты «отключить интернет», если народ проголосует неправильно, сплелись в единый монолитный узор.
Была ли эта цепочка действий прямой причиной стратегического провала 7 октября? Прямых доказательств причинно-следственной связи между уличными манифестациями и оперативной катастрофой история не предоставила. Но она зафиксировала нечто большее: момент, когда элита, оторванная от собственного народа, увязшая в конголезских концессиях на кобальте, плантациях каннабиса, сомнительных спецоперациях и кулуарных интригах, попыталась подменить волю граждан диктатурой уличного шантажа и цифрового рубильника. И в этой безнаказанности слова опережали последствия, оставляя после себя выжженное поле расколотого общества.