11. Лифт. Случайности не случайны

Лифт в этой десятиэтажке обладал характером старого, капризного и глубоко пьющего сторожа — он скрипел, вздыхал на стыках панелей и с завидной регулярностью уходил в глухой запой где-то между шестым и седьмым этажами. Когда кабина в очередной раз дёрнулась, лязгнула и намертво замерла, Валентина даже не удивилась. Она лишь устало прислонилась спиной к исписанной маркерами стене и поправила сползающий с плеча пакет с картошкой.
Под потолком тускло мигнула и окончательно погасла лампочка, погрузив лифт в интимный полумрак. И в этом полумраке, прямо напротив Валентины, раздался тихий, интеллигентный вздох со знакомым грассирующим акцентом.
— О, кажется, мы приехали, — произнёс голос. — Бонжур, Валентина. То есть... здравствуйте.
Глаза девушки привыкли к темноте, и она узнала Пьера. Ну, как Пьера... Весь университет небольшого городка, где он уже второй год преподавал на кафедре иностранных языков, давно и беспощадно упростил его до Петра. «Пётр-француз», доцент с безупречными манерами и вечным шарфом. Полтора месяца назад этот Пётр уже нарушал её личные границы: робко стучал в её дверь, чтобы с нелепым, паническим акцентом узнать, «какая именно служба приходит на помощь, если из крана в ванной хлещет горячий гейзер».
Валентина тогда, стоя в растянутой домашней футболке и со шваброй наперевес, быстро вызвала аварийку, попутно закрутив ему вентиль. С тех пор ей казалось, что между ней — абсолютно натуральной, приземлённой, далёкой от образа утончённой французской мадемуазель — и этим парижанином лежит непреодолимая пропасть.
— Здравствуйте, Пётр, — вздохнула Валя, нажимая на кнопку вызова диспетчера. Та, разумеется, молчала. — Застряли. Судя по звуку, надолго.
— Какое... величественное совпадение, — Пьер попытался улыбнуться, но в замкнутом пространстве его растерянность выглядела трогательно. -Вы не против, если я поставлю этот пакет? У вас там... очень тяжёлые овощи.
Пьер осторожно перехватил у неё пакет, чуть коснувшись пальцами её руки.
— Вы спасли меня от потопа полтора месяца назад, Валентина, а сегодня спасаете от одиночества. Хотя на кафедре меня уверяли, что русские женщины носят в сумочках только духи и тайны. А у вас — стратегический запас на случай ядерной зимы.
— У нас это называется «пюрешка на ужин», Пётр, — хмыкнула Валя, но внутренне затрепетала. Его пальцы были тёплыми, а шарф пах дорогим табаком и лавандой.
— О, pur;e! — Пьер мягко улыбнулся в темноте. — А вы знаете, Валентина, что «пюре» — это абсолютно французское слово? Так что в вашем пакете сейчас — чистая парижская классика.
-И вообще, как вы тут выживаете? — продолжила Валя. — Наш город — не Париж, у нас вместо круассанов на вокзале беляши продают.
— О, беляши — это гастрономический экстремизм, я пробовал! — Пьер тихо рассмеялся, картинно схватившись за сердце. — Но мне нравится. Знаете, в Париже всё слишком... предсказуемо. А здесь коллеги зовут меня Петром, и в этом имени есть какая-то железобетонная надёжность. Будто я могу починить трактор, даже если в глаза его не видел.
— Ну, вентиль-то вы закрутить точно не смогли, — едко, но без злости подколола Валя.
— Зато я умею ценить истинный французский шарм, — Пьер сделал шаг ближе. В полумраке его глаза блеснули. — Француженка — это ведь не берет и длинный мундштук, Валентина. Это характер. Гордый взгляд, ирония и умение оставаться королевой, даже удерживая мешок картофеля в застрявшем лифте. Вы сейчас... ослепительны.
Под потолком что-то оглушительно щёлкнуло. Лифт содрогнулся, надрывно загудел и медленно, но уверенно пополз вверх. На секунду Вале показалось, что кабина увозит её куда-то в сторону Елисейских полей — внутри разлилось непривычное, пьянящее тепло, а спина сама собой выпрямилась. Она больше не чувствовала себя провинциалкой в простенькой куртке. Настоящая мадемуазель, не иначе.
Лифт звякнул и остановился на восьмом этаже — этаже Валентины. Двери нехотя разъехались.
Пьер не спешил отдавать пакет. Он мягко улыбнулся и кивнул на панель кнопок:
— Мой дед Ален — только, пожалуйста, без Делон, я знаю ваше женское «неравнодушие» к этому красавчику, — часто говорил: случайности не случайны. Валентина... а давайте проедемся на два этажа выше? Заглянем ко мне. У меня, конечно, совершенно отсутствует... как это по-русски... карто-феле-да-вилка? Да, её нет. Но есть приличный кофе. И краны, обещаю, абсолютно сухие.
Валя посмотрела на Пьера-Петра, потом на открывшийся коридор своего этажа, улыбнулась и сделала шаг назад, вглубь кабины.
— Ну раз краны сухие... Поехали, Пьер. А насчёт «картофеледавилки».., думаю, справимся без неё..