13. КПЗ. Крах прощального поцелуя

В камере предварительного заключения, густо пахнущей хлоркой, казенным мылом и безысходностью, царил ледяной экзистенциальный тупик.
Задержанный — интеллигентный мужчина в измятом пиджаке — в полном недоумении мерил шагами три квадратных метра цементного пола. Он то и дело хватал себя за виски, беззвучно артикулируя через стальную решетку сакраментальное: «За что?!». По ту сторону массивной двери, за облезлым столом, лениво листал первичный протокол дежурный. Точнее, сидело его тело, потому что дух дежурного в эту секунду парил где-то между Бейкер-стрит и Скотленд-Ярдом. Он внезапно замер, его взгляд обострился, а в заспанных глазах блеснула хищная плотность конан-дойлевской дедукции. Дежурный шумно захлопнул папку и подошел вплотную к железным прутьям.
— Гражданин недоумевающий, прекратите этот броуновский шаг, — сухо скомандовал дежурный, ухватившись руками за решетку. — Вы думаете, вас подставил гений преступного мира? Профессор Мориарти местного разлива? Смешно. Вас сдали с потрохами, причем сделали это так топорно, что мне, как человеку с обостренным чувством детективного изящества, просто больно на это смотреть. Сядьте на свои нары, я разложу вам этот грошовый ребус по полочкам.
Задержанный послушно рухнул на деревянный настил, вытаращив глаза. Дежурный вынул из кармана дешевую шариковую ручку и принялся чертить ею в воздухе между прутьями, словно скрипичным смычком:
— Пункт первый. В акте задержания сказано: вы якобы в два часа ночи выносили из ювелирного магазина мешок с каратами, попутно разбив витрину. Но посмотрите (сквозь решетку) на свои туфли! На дворе осень, заморозки, а у вас на рантах — сухой белый налет. Это не уличная слякоть, дорогой мой. Это известь. Вы полночи провели в подвале собственного гаража, в панике укрывая мешками драгоценный урожай квашеной капусты, пока её не прибил первый мороз. Вы просто кулинарный маньяк. Вот вам и готовое, хрустящее алиби.
— Но витрина... — сиплым шепотом выдавил псевдо-преступник, подавшись вперед.
— Витрина разбита силикатным кирпичом, на котором эксперты обнаружили жирный, отчетливый след губной помады «Пылкий коралл», — перебил дежурный, победно прищурившись. — Ваша бывшая суженая — женщина редкой театральности. Прежде чем запустить этот булыжник в стекло ювелирного, где она работает, она его поцеловала. Торжественно, с придыханием, прямо в шершавый бок. Видимо, с мысленным посылом: «Гудбай, дорогой, гуляй, Вася!». Эх, милейший, женщины способны на такое коварство... Они как лисы в шкуре жгучих блондинок с красной помадой! Хотела красиво повесить на вас недостачу при разделе имущества и отправить по этапу. Но дедукция не знает жалости к глупым лисицам. Она не учла, что в два часа ночи у вас был включен домашний роутер, через который ваш умный телевизор без остановки качал три сезона скандинавского детектива. Провайдер уже подтвердил трафик. Так что ваш Smart TV официально становится главным цифровым свидетелем защиты. Вы чисты, как младенец.
Дежурный с наслаждением вернулся за свой стол, чувствуя себя настоящим сыщиком, спасшим невинную душу от судебной машины. Задержанный облегченно выдохнул, прижавшись лбом к холодным прутьям двери, на его лице начала проступать краска возвращающейся жизни.
— Спасибо, начальник... — пробормотал он. — Вы настоящий сыщик. Как же я пойду на решающий допрос? Что мне говорить следователю?
Дежурный снисходительно усмехнулся, придвинул к себе чистый бланк допроса и колюче, с профессиональной сноровкой детектива-драматурга произнес через коридор:
— А на допрос я сам сочиню вам такую легенду, что следователь заплачет и выпишет вам премию за бдительность. Записываем: (через решетку) вы не капусту спасали. Вы караулили редкий вид ночной бабочки для кружка юннатов. Приготовьтесь, сейчас мы будем подшивать к делу идеальное алиби.