История князя Козловского. Глава из повести

Вот что рассказал одному из знаменитых генералов братьев Тучковых   - Сергею,  его знакомый полковник князь Платон Козловский*. Рассказ помещён Сергеем Тучковым в его воспоминания:

________
*В Преображенском полку при Павле служило двое братьев Козловских – другой брат - Михаил Тимофеевич - со временем дослужился до «командующего», а затем до командира полка (вторая должность главнее) и упоминается в «Войне и мире» (сцена награждения Наполеоном солдата Лазарева). М. Козловский был комендантом города Тильзит во время известной встречи императоров.


За день, или лучше сказать за несколько часов до кончины Павла I, князь Козловский, бывший тогда капитаном гвардии, вместе с прочими поутру при разводе представлял ему свою роту. И хотя она была в совершенной исправности, но император был недоволен, и Козловский получил от него жестокий выговор с угрозами крепости или Сибири.

Надо сказать, что со времени Павла I и доныне в Петербурге гвардия выводит всегда в развод больше войска, нежели потребно для занятия караула во дворце. В присутствии императора начинает она ученье, по окончании которого излишние солдаты возвращаются в свои казармы. Офицеры же остаются до тех пор, пока назначенные для караула, по установленным в таком случае обрядам, пойдут для занятия своих постов. При этом не вступающие в караул офицеры остаются зрителями и стоят особо.

Во время сего последнего действия огорчённый Козловский стоял с прочими. Александр I, проходя мимо, сказал ему с весёлым видом: «Здравствуй, князь! Отчего ты так скучен?»

Он отвечал ему с чувствительностью: «Как не быть скучному, когда мы употребляем всевозможное старание, чтоб угодить родителю вашему, но видим только неудовольствие его и гнев». Александр взял его за руку и сказал тихо: «Потерпи немного, потерпи, скоро всё переменится». После сих слов, отойдя несколько шагов, возвратился он к Козловскому и спросил его: «Знаком ли он с генералом графом Паленом?» Козловский отвечал, что знает его как военного губернатора столицы.

— Этого недостаточно, — Александр чуть склонил голову, и голос его стал еще тише. — Я бы советовал вам познакомиться с ним короче. Граф сейчас в великой милости у государя.

Козловский застыл, не понимая, к чему клонит наследник. «Зачем мне, простому капитану, искать дружбы с могущественным губернатором?» — пронеслось в голове, но вслух он не посмел произнести ни слова. Александр кивнул на прощание и скрылся за шеренгами.

Вернувшись к себе в скверном расположении духа, Козловский бросил перчатки на стол и замер. Среди бумаг белел пригласительный билет. Граф Пален звал его к себе в этот же вечер — на прием и ужин. Удивление капитана переросло в тревогу: странное совпадение пугало. Впрочем, усталость после утреннего развода взяла свое — Козловский прилег на диван и провалился в тяжелый сон.

Его разбудил стук в дверь. На пороге стоял приятель, такой же гвардейский капитан, уже при параде.

— Едешь сегодня к Палену? — спросил гость.

— Билет-то я получил, — неохотно отозвался Козловский, потирая заспанные глаза. — Но, признаться, душа совсем не лежит. Не поеду.

— Это отчего же?

— Ты ведь знаешь, не люблю я этих пышных собраний. Да и к чему мне, офицеру, лезть в знакомства к вельможам, которые мне не ровня? Только лишняя суета.

Приятель посмотрел на него с нескрываемым испугом.

— Опомнись! Как можно отказать такому знатному человеку? Ты хоть понимаешь, какие неприятности накличешь на свою голову, если проигнорируешь приглашение губернатора?

Козловский вздохнул, глядя в окно на сгущающиеся петербургские сумерки. Предчувствие чего-то неизбежного тяжелым камнем легло на сердце.

— Знаю, — глухо ответил он. — Придется ехать, хоть и против воли.

У парадного подъезда особняка Палена теснились кареты. Козловский вошёл в подъезд, поправляя мундир. Швейцар у дверей принял его билет и изучил его с пугающей тщательностью. Наконец, кивнув, он пропустил капитана внутрь.

Козловский ожидал чинного приема, но наткнулся на нечто иное: повсюду — генералы, полковники, офицеры. В залах царило горячечное, хаотическое возбуждение, подогретое выпивкой.  Воздух был тяжелым от табачного дыма и паров вина. Многие были уже изрядно пьяны, в глазах блестел нездоровый азарт.

— А, князь Козловский! Явился! — громовой голос графа Палена заставил капитана вздрогнуть. — Ты должен поравняться с нами! Живее!

Сопротивляться было невозможно. Несколько кубков шампанского, поднесенных услужливыми руками, быстро затуманили рассудок, стирая дневную усталость и страх перед будущим.

Вдруг Пален, цепко взяв капитана за локоть, отвел его в сторону. Они вошли в малую комнату, где на массивном столе, при слабом свете свечей, тускло поблескивала сталь. Здесь было всё: сабли, кинжалы, тяжелые кавалерийские пистолеты.

— Знаешь ли ты, — вкрадчиво, но твердо произнес генерал, вглядываясь в лицо офицера, — что этой ночью мы готовимся переменить участь России? Мы низвергнем тирана. Выбирай себе оружие, которым владеешь лучше всего.

Хмель мгновенно выветрился из головы Козловского, сменившись ледяным оцепенением. Он понял всё: и слова Александра на плацу, и странное приглашение. Назад пути не было. Не в силах вымолвить ни слова, он протянул дрожащую руку к столу, схватил пару тяжелых пистолетов и сунул их за пазуху мундира.

— Осторожнее, — усмехнулся Пален, довольный произведенным эффектом. — Они заряжены и слишком хороши, бьют без промаха.

Пален действовал как искусный конспиратор -  хладнокровно, расчётливо. Только «билет» с самоличной подписью графа, такой, как тот, который получил Козловский, служил в этот вечер пропуском в логово заговорщиков. Бдительные привратники вглядывались в каждую букву пропуска, отсекая случайных людей и не случайных шпионов, возможность которых хитроумный генерал-губернатор заранее предвидел, еще на пороге.

Но даже и это не было единственной предосторожностью. Дом Палена был лишь одной из многих точек сбора. В этот вечер   в разных концах города — в домах у генералов Ушаковых, Депрерадовича, полковника Хитрово   — на конспиративных ужинах офицеров разогревали вином и туманными речами. Большинство из них, как и Козловский, до последнего мгновения находились в неведении. Им намекали, но не говорили прямо, о том, что так дальше продолжаться не может, о необходимости перемен.


Лишь за час до полуночи, в ночной тьме разрозненные ручейки заговорщиков начали стекаться к единому центру. Место финального сбора держалось в строжайшем секрете до последнего. Офицеров со всех концов столицы направили в пристройку к Зимнему дворцу – лейб-кампанский корпус на Миллионной улице— на квартиру генерала Талызина. Отсюда было с полверсты до Михайловского замка – рукой подать.

Двинулись к Талызину и Пален со своими гостями, несмотря на то, что самые важные заговорщики – братья Зубовы: князь Платон, графы Николай и Валериан, а с ними генерал Беннигсен, собиравшиеся на квартире у Платона Зубова в Меншиковском дворце,  запаздывали. Граф не мог больше ждать, полночь близилась, но оставил на крыльце полицейского офицера, чтобы указать место сбора опоздавшим.

Козловский не рассказывал Тучкову о своей роли в убийстве Павла. В списке офицеров, вломившихся в кабинет императора, его фамилии нет. Скорее всего, князь Козловский был в числе тех, кто отстал по дороге, когда Аргамаков вёл колонну тайными проходами и лестницами к цели.

Кстати, и один из братьев Тучковых - Павел, в 1812 году герой сражения при Валутиной Горе, тоже участвовал в заговоре. Но его роль была неясной для него самого - в роковую ночь он состоял в Михайловском замке "при пушках", имевшихся на окружавших его крепостных валах. Всё обошлось без него.