Возвращение мастера!

Раннее июньское утро едва занималось над аэродромом, когда от рейсового автобуса в сторону авиационного гаража Марины Беленькой зашагал старый авиатехник Василий Васильевич Анисимов. В руке он держал потертый фибровый чемодан, набитый вологодскими гостинцами, а в кармане пиджака лежал блокнот, исписанный мыслями о ремонте. Весь отпуск дед Василич не находил себе места — душа болела за списанный МиГ-31, который остался сиротой в дальнем углу ангара.Василич ожидал увидеть привычную картину: покрытую полувековой пылью тушу самолета, раскиданные инструменты и уныло почесывающего затылок Мирона. Но, подойдя ближе к рулежной дорожке, старик замер. Чемодан едва не выскочил из его мозолистой руки.На залитом утренним солнцем бетоне стоял полностью собранный, отполированный до зеркального блеска истребитель-перехватчик МиГ-31. Рядом с ним, выстроившись в шеренгу, стояла вся «братва». Возглавляла парад Марина в летном комбинезоне, а по бокам улыбались замасленные, но гордые Мирон Токарев и Владимир Пиняев.Василич медленно подошел к самолету, обошел его кругом, похлопал ладонью по холодному титановому боку и заглянул под брюхо, где виднелся свежий, идеально ровный аргоновый шов на стойке шасси.— Это... это кто же тут ваял? — глухо, сдерживая волнение, спросил старик, протирая очки краем пиджака.— Сами, Васильевич! Собственными руками, пока вы там прохлаждались! — звонко рассмеялась Марина и шагнула вперед. — Мирон штуцеры точил, Володя КИПиА перебирал, а я гайки крутила да варила. Вчера уже обкатали на сверхзвуке. Жива машина!Василич подошел ближе к узлу гидравлики, который собирали той самой тяжелой ночью, потрогал пальцем фторопластовое кольцо и удивленно перевел взгляд на Мирона.— Токарев... Мирошка... Неужто три сотки допуск поймал? Без моего калибра? — в голосе старого техника послышались слезы гордости.— По вашему блокноту, Василий Васильевич, — скромно улыбнулся Мирон, шагнув вперед. — Каждую риску вручную доводил, как вы учили.Старик повернулся к Пиняеву, заглянул в открытый люк радиоэлектронного оборудования и присвистнул, увидев аккуратно уложенные, заново перепаянные жгуты проводки.— А сигнализацию форсажа как оживил, Михайлович? Там же коса выгорела дотла! — не унимался дед.— Так мы со Смекайло линию кондиционирования пустили в обход, — гордо ответил Владимир, поправляя керосиновую кепку. — В полете автоматику сопла заклинило, так Смекайло-де-Цопфи придумал воздухом из кабины через дренаж засор пробить! Анжела Власенко импульс дала — и все как по маслу пошло.Василий Васильевич молча слушал, переводя взгляд с одного мастера на другого. Он подошел к Марине, крепко, по-отцовски обнял ее за плечи и выдавил:— Ну, Беленькая... Ну, братва... Утерли нос старику. Я-то думал, приеду — полгода ковыряться будем. А вы из металлолома за неделю боевую птицу собрали. Настоящая команда! Слов нет.Из дверей ангара в этот момент показалась Ангелина Мельник, таща за собой легкий складной столик, на котором уже запотели стаканы и поднимался пар от свежей порции ароматных пельменей.— Васильевич приехал! — крикнула Лидия Беленькая, подбегая к старику. — К столу, дед, расскажешь, как отдохнул, а мы тебе — как мы тут без тебя небо штурмовали!Вся девятка дружно двинулась к ангару под одобрительное ворчание старого авиатехника, который то и дело оборачивался на возрожденный МиГ-31, понимая, что его наука попала в самые надежные руки на свете.