В соавторстве с ИИ

Персик сидел под розовым кустом. Он давно облюбовал это место в саду и летом проводил там довольно много времени: лежал в тени, следил за птицами, иногда просто смотрел перед собой с тем котовьим выражением, которое люди любят принимать за философское, хотя Персик вполне мог размышлять о жуке или котлетах.

Я смотрела на него из окна и читала положение очередного литературного конкурса.

Всё было привычно: объём, сроки подачи, требования к оформлению, оригинальность произведения, ответственность автора. Потом встретился отдельный пункт об искусственном интеллекте. Использование запрещалось, за нарушение предусматривались санкции. Где-то рядом обязательно появлялись слова о самостоятельности автора, творчестве, настоящей литературе.

Это озадачивало.

Редактору можно прочитать рукопись и сказать, что середина провисает, образ героя не раскрыт. Корректору можно что-то исправить. Критику или другому писателю можно заметить, что герой поступает нелогично. Читателю можно обнаружить, что в третьей главе персонаж знает то, чего ему ещё никто не сообщал.

Но если то же самое сделает искусственный интеллект, произведение уже оказывается вне конкурса.

Я ещё раз перечитала правило, потом посмотрела в сад.

— Персик, а ты соавтор?

Он поднял голову и почти сразу отвернулся.

Я открыла чат.

«Почему на литературных конкурсах всё чаще запрещают пользоваться ИИ? Плохая и хорошая литература ведь существовали всегда. Само использование ИИ ещё не означает, что он всё придумал за автора».

Ответ получился длинным. Там были авторство, нечестное преимущество, массовая генерация, юридические вопросы, опасение, что невозможно определить размер человеческого вклада.

Я вспомнила, как создавался один детский рассказ. На занятии с Яриком мы продолжали историю по очереди: предложение говорила я, следующее он. Мы работали над развитием мышления, и история росла прямо на занятии. Идея лететь на Луну за рецептом блинчиков принадлежала Ярику. Жигули предложила я. Я задавала вопросы, он отвечал, его ответ менял дальнейшее направление, следующая моя реплика давала ему новую возможность что-то придумать.

Так кто автор?

Не в смысле договора с издательством. С этим всё гораздо проще. Кто автор творчески?

Для меня ответ был очевиден: оба.

С Василисой всё происходило иначе. Ей было семь, когда она рисовала героев собственного мира и квадратные облака со снежинками внутри. Рисунки были совершенно детскими: простыми, неровными, очень далёкими от профессиональной иллюстрации. Потом я долго обрабатывала их с помощью ИИ, стараясь сохранить именно то, что придумала Василиса. Это оказалось сложнее, чем просто получить красивую картинку. Машина всё время стремилась сделать изображение привычнее: округлить то, что ребёнок сделал странным, привести форму к знакомой, добавить то, что ей казалось логичным.

Приходилось возвращать Василисино.

Квадратное облако должно было остаться квадратным не потому, что это хороший дизайнерский ход, а потому, что именно таким его увидел семилетний ребёнок.

Если бы кто-то спросил меня, чья это идея, я бы не сомневалась. Василисина. Если спросить, кто довёл рисунок до конечного вида, ответ будет уже другим. И от этого Василиса не перестаёт быть автором своего образа.

Разговор постепенно ушёл от ИИ к самому понятию творчества. В какой-то момент появилась формула: «ИИ — характеристика технологии производства. Творческое — характеристика человеческой деятельности».

Мне понравилось.

Я представила Пушкина, который объясняет потомкам:

— Мы, батенька, писали пером. А вы на пишущей машинке? Какое же это настоящее творчество?

Ломоносов, возможно, поинтересовался бы происхождением чернил.

Смешно, конечно. И сравнение неполное. Печатная машинка не предложит убрать лишний абзац и не заметит, что предмет таинственным образом переместился между главами. ИИ умеет работать с содержанием, а значит, вопрос действительно сложнее выбора между пером и клавиатурой.

Только тогда почему не различают, что именно ему поручили?

Если я напишу: «Создай рассказ на десять тысяч знаков, я отправлю его на конкурс», это одна работа. Если скажу: «Прочитай триста страниц и проверь, не нарушена ли хронология», совсем другая.

Особенно хорошо искусственный интеллект замечает логические ошибки, которые человек легко пропускает именно из-за объёма. В конце одной главы герой оставил кружку на кухне, а в начале следующей стоит с ней возле окна в другой комнате. Редактор следит за диалогом. Второй читатель увлечён конфликтом. Третий запоминает важные для сюжета события. Кружка спокойно путешествует сама.

ИИ можно попросить проследить логику перемещения предметов. Он не обязан любить героя, сочувствовать ему или оценивать красоту сцены. Достаточно отметить: последнее указанное местонахождение предмета — кухня, перемещение не описано.

Кто после такой проверки написал книгу?

Вопрос казался странным.

Однако на одной литературной платформе существовала отметка «Создано в соавторстве с ИИ».

Как юриста меня это забавляло особенно. ИИ не придёт подписывать договор с издательством, не даст согласие на публикацию, не получит процент от продаж. Если на обложке стоят две фамилии двух авторов, издательство имеет дело с двумя авторами. Если автор один, договор заключается с ним. Все остальные вопросы происхождения замысла, влияния редактора, прототипов, жизненных наблюдений и использованных инструментов существуют уже в другой плоскости.

А потом в наш разговор вмешались коты.

И Данил.

Данил действительно считает, что случайности происходят там, где кто-то плохо продумал систему. Это не литературная черта, которую я придумала персонажу, а реальное убеждение реального инженера.

У нас семь котов, поэтому теория постоянно проходит практическую проверку. В доме появляются сетки, ограничения, котопроводы и разнообразные конструкции. Данил что-то придумывает, коты находят способ проверить предусмотрительность инженера.

Однажды Василиса по дороге рассказывала деду про очередные кошачьи проделки. Данил сказал, что придумает решение: мы же не в космосе, есть где взять материал.

Василиса услышала «в космосе».

Через несколько секунд в её воображении дед и коты уже летали в невесомости. Она изображала их движения, прыжки с разбега, полёты, падения после возвращения гравитации. Невесомость была ей знакома по другой истории, и теперь прежнее знание мгновенно оказалось в новой ситуации.

У меня родился рассказ.

Если очень захотеть, можно начать делить вклад: убеждение Данила, кошачьи привычки, Василисина невесомость, моя история, не моя редакционная и корректорская работа.

Но гораздо интереснее было другое.

Откуда вообще берётся то, что мы называем «придумала»?

Я снова посмотрела на Персика. В другом моём рассказе он сидел под розовым кустом.

Розовый куст настоящий. Персик настоящий. То, что он любит сидеть именно там, тоже настоящее. Его впечатлительность я не изобретала. Я её наблюдала.

Так кто придумал розовый куст в рассказе?

Ответа я не нашла. Зато вопрос оказался хорошим.

Писатель постоянно берёт материал из того, что уже существует: слышит чужую реплику, замечает движение, запоминает странную привычку, читает книгу, смотрит на ребёнка, наблюдает за котом, однажды несёт в сумке молоток, а через двадцать лет обнаруживает там складную лупу и даже не помнит, когда положил.

Новое появляется не обязательно потому, что раньше не существовало ни одного его элемента. Иногда новым становится то, как эти элементы встретились.

Мы с ИИ решили проверить.

Первый эксперимент предложила я.

Условия: "Ольга и Данил. В браке 38 лет. Опиши романтический вечер. До 1000 знаков".

ИИ написал:
" Ольга поставила на стол две чашки и выключила верхний свет. Данил посмотрел на свечу, потом на неё.
— Тридцать восемь лет, а ты всё ещё пытаешься устроить мне романтику.
— Неправда. Сегодня твоя очередь.
Он серьёзно кивнул и ушёл на кухню. Через минуту вернулся с тарелкой бутербродов, отвёрткой и маленькой гирляндой.
— Отвёртка зачем?
— Гирлянда мигала. Какая романтика при неисправной системе?
Ольга рассмеялась.
Они сидели у окна, пили чай и вспоминали квартиру, где когда-то помещались один стол, две табуретки и вся их молодость. За стеклом шёл дождь.
— Знаешь, — сказала Ольга, — раньше мне казалось, что романтика — это цветы, музыка, сюрпризы.
— А теперь?
Она положила голову ему на плечо.
— Теперь это когда через тридцать восемь лет тебе всё ещё есть кому сказать: «Посмотри, какой дождь».
Данил помолчал.
— Красивый.
И придвинул её чашку подальше от края стола".

Я написала:
"Море перебирало камушки, пуская белую пену. Два маленьких термоса с кофе стояли у самой кромки воды. Да, два. В одном классический раф, а во втором капучино на миндальном молоке.
— Красивый закат.
— Очень красивый".

Каждый работал со всем доступным ему контекстом.

Следующее условие предложил уже ИИ: "Марина и Павел. Они не виделись 17 лет. Случайно встретились поздним вечером в маленьком круглосуточном магазине. Опиши встречу до 1000 знаков. Не объясняй прямо, кем они были друг другу".

Он заранее написал свою версию, прежде чем увидел мою:
"Марина потянулась к последней пачке чая одновременно с ним.
— Извини, — сказал Павел и сразу убрал руку.
Она узнала его не по лицу. По этому движению: чуть отступить, будто заранее освобождая ей место.
Семнадцать лет ничего не сделали с этой привычкой.
— Бери, — сказала Марина.
— Ты всё ещё такой пьёшь?
Она посмотрела на пачку. Бергамот.
— Иногда.
У кассы Павел поставил на ленту хлеб, яблоки и маленькую банку горчицы. Марина почему-то улыбнулась.
— Что?
— Ничего. Ты её всегда покупал и никогда не ел.
Он тоже улыбнулся.
Продавец пробил покупки. За стеклянной дверью блестел мокрый асфальт.
— Тебя подвезти? — спросил Павел.
Марина посмотрела на дождь, потом на него.
— Нет. Я близко.
— Я знаю.
Он сказал это слишком быстро.
Несколько секунд они стояли молча.
— Ну, пока.
— Пока.
Марина вышла первой. Чай она всё-таки оставила ему".

Мой текст получился таким:
"Марина пробила на кассе рамен.
— Больше ничего не хотите купить? Напитки?
— Нет, спасибо. Марина?
Она посмотрела на покупателя внимательнее.
— Паша?
— Да, это я. Как ты, как девочки, как Сергей?
— Младшая в 11 классе, старшая замужем. Сергей — наверное, хорошо. Не знаю, мы в разводе. А ты?
— Я холостой, детей нет. Может, кофе попьём?
— Нет, Паша, с кофе я завязала.
Он вышел, забыв на прилавке рамен. Марина автоматически убрала его с прилавка".

Третий эксперимент тоже предложил ИИ.

На этот раз никаких людей и никакой ситуации. Только пять предметов: чайная ложка, пуговица, автобусный билет, яблоко, пустая стеклянная банка.

Его текст:
"На столе лежали чайная ложка, пуговица, автобусный билет и яблоко.
— Всё? — спросила Аня.
Бабушка кивнула на пустую стеклянную банку.
— И её забери.
— Зачем?
— Пригодится.
Аня засмеялась. Бабушка всегда говорила «пригодится». Пуговицы складывала в коробку, банки мыла, билеты почему-то не выбрасывала. Даже чайную ложку с погнутой ручкой считала хорошей.
Через месяц Аня снова приехала в квартиру. Уже одна.
Яблоко давно сморщилось. Билет выцвел. Пуговица всё так же ждала неизвестного пальто.
Она сложила всё в банку и закрыла крышкой.
Ложка не поместилась.
Аня оставила её себе".

Я написала:
"Я открыла сумочку, чтобы достать очки. Чайная ложка — интересно откуда? Пуговица — всё забываю пришить к пальто. Автобусный билет завалялся. Яблоко — осталось от обеда. В пустой 200-граммовой банке мои очки. Прикольный футляр получился. Улыбаюсь. Ох уж эти женские сумочки".

Когда-то, в бытность работы в школе, в моей сумке действительно были и молоток, и плоскогубцы, и моток верёвки, и около двадцати шариковых ручек. Сегодня в небольшой сумке я обнаружила маленькую складную лупу. Откуда она взялась, не помнила. Предположила, что брала её, чтобы читать состав продуктов на упаковках.

У ИИ были тексты о женских сумках. У меня была тяжесть такой сумки на плече.

Следующий эксперимент снова предложил он: одно предложение, два слова: «слива» и «свидание».

Его вариант:
"На свидание он опоздал на сорок минут и вместо извинений протянул ей сливу".

Мой:
"Сливы были очень вкусные, поэтому свидание переносим".

ИИ решил, что свидание уступило удовольствию от вкусных слив.

Я объяснила: "Сливы слабят".

После этого появились ещё два коротких диалога.
"— Ты любишь пирожки с мясом?
— Очень.
— Приходи, я напекла. Но у меня коты".

А потом:
"— Как думаешь, можно эти два цветка посадить в один горшок?
— А ты думаешь, это перебьёт запах?"

ИИ начал рассуждать о неожиданной второй реплике, которая заставляет иначе прочитать первую.

Я смотрела на котёнка, сидевшего на горшке, и на перец.

Вот и весь секрет. Один смотрел на перец, другой на котёнка. Слова одного попали не в пустое пространство, а в мысль другого, которая ещё продолжалась.

Автор тоже пишет не в пустоте. Пока он пишет, вокруг продолжается жизнь. Кот проходит мимо окна, чайник закипает, кто-то произносит фразу, ребёнок замечает то, что взрослый пропустил, в сумке находится лупа неизвестного происхождения, розовый куст оказывается именно там, где любит сидеть Персик.

Вечером я снова открыла положение конкурса.

Фраза об использовании искусственного интеллекта осталась прежней. Теперь она озадачивала ещё сильнее.

Между «создай мне готовый рассказ» и «проверь, где потерялась кружка» помещалось слишком много совершенно разных видов работы, чтобы обозначать их одним глаголом.

Редактор-человек мог сказать автору: «Эта сцена не работает». ИИ мог сказать то же самое. В обоих случаях последнее решение оставалось за тем, кто писал книгу.

Получается, что правило различает не характер творческого вклада, а используемый инструмент. Это было бы понятно, если бы так и называлось.

Сложнее становилось со словами «настоящее творчество».

Я взяла лист бумаги и написала:

«ИИ — характеристика технологии производства. Творческое — характеристика человеческой деятельности».

На этом остановилась.

За окном Персик лежал под настоящим розовым кустом. Где-то рядом Данил снова что-то конструировал, а коты наверняка уже собирали данные для следующей версии. Василиса могла в любую минуту увидеть в обычной фразе космос. На столе стояла кружка, которую лучше было не переносить между главами без объяснения.

Я открыла новый документ и написала название: «В соавторстве с ИИ».

Персик под кустом шевельнул ухом.