Четыре мушкетёра часть 32

СЦЕНА 7
(Гостинная Гастона Орлеанского. Гастон и Сен-Мар)

ГАСТОН

(С некоторой иронией)

Что-то вы не в духе, господин Главный?

СЕН-МАР

Подумайте, Ваше Высочество, какова ситуация! Кардинал в связи с этой поездкой обставил дело так, что теперь он фактически полновластный хозяин Франции!

ГАСТОН

Мне казалось, что у вас никто ваших полномочий пока ещё не отнимал? Или я ошибаюсь?

СЕН-МАР

Но все они держатся на добром расположении Его Величества ко мне! А он ничуть не менее болен, нежели кардинал! Если Господь его приберёт во время этой поездки, свершится непоправимое!

ГАСТОН

Не вижу ничего непоправимого. Перед вами младший сын Короля, который, если бы не два его сына, сам унаследовал бы корону Франции. Так что мои права весьма существенны. Кому же и быть регентом при малолетних принцах, как не мне?

СЕН-МАР

Я бы так не обольщался, Ваше Высочество. Кто опекает Дофина, тот и правит страной от его имени. А опекуном сейчас назначен Ришельё! Если не верите, спросите у вашего любимца, Фонтрая.

ГАСТОН

Фонтрай ходит сам не свой. Полагаю, он озабочен теми же мыслями, что и вы, господин Главный. Мне кажется, что даже Королева занервничала.

СЕН-МАР

Ещё бы ей не нервничать! У неё отняли её детей, а если Господь приберёт Короля, у неё отнимут всё остальное.

ГАСТОН

Вы думаете?

СЕН-МАР

Вы же знаете, что между ней и кардиналом вечная и непримеримая вражда!

ГАСТОН

А мне было показалось, что после рождения дофина и даже раньше, чуть ли не за год до этого события, эта их вражда – сплошная показуха. Королева говорит жёсткие слова насчёт кардинала, но преимущественно тогда, когда вокруг достаточно слушателей. При этом она не стесняется в нелицеприятных характеристиках в его адрес и в присутствии тех своих фрейлин, про которых достоверно знает, что они всё докладывают кардиналу.

СЕН-МАР

Пусть так, что из того?

ГАСТОН

Если совсем ещё недавно, год назад, Королева искренне ненавидела кардинала и боялась его, то теперь, мне кажется, она лишь разыгрывает ненависть и совершенно его не боится.

СЕН-МАР

(Обеспокоенно)

Вы думаете?

ГАСТОН

Уверен!

СЕН-МАР

А кардинал?

ГАСТОН

Вот в том-то и дело! Мне кажется, что и кардинал стал лишь для виду суров к Королеве. Во всяком случае, он её постоянно нахваливает Королю и уговаривает его помириться с ней. И небезуспешно! Ведь рождение Филиппа – это безусловный результат того, что мой брат стал больше уделять внимания своей супруге.

 СЕН-МАР

Если это правда, Ваше Высочество, нам следует действовать более решительно!

ГАСТОН

Или вовсе отказаться от дейтсвий?

СЕН-МАР

Нет, нет, ни в коем случае!

ГАСТОН

Да не суетитесь вы, Сен-Мар! Неужели вы не видите, что Ришельё на ладан дышит? Через несколько месяцев, в крайнем случае через год-полтора Его Святейшество предстанет перед высшим своим небесным руководителем, непосредственно. Освободив от своего присутствия бренную Францию.

СЕН-МАР

Пусть так, но важно, в каком порядке! Если Король его опередит, всё погибло!

ГАСТОН

В ваших словах есть, безусловно, некоторый смысл, но надо ли нам так рисковать?

СЕН-МАР

Чем мы рискуем? Ни вас, ни Королеву, ни меня Король ни за что не решится наказать!

ГАСТОН

И вас тоже, да? Как интересно!

СЕН-МАР

Меня – прежде всего! Король меня любит, и любит больше, чем любого из своих родственников.

ГАСТОН

Видали мы такое на примере де Шале.

СЕН-МАР

Да как вы посмели сравнивать меня с каким-то там де Шале?

ГАСТОН

Не кипятитесь, господин Главный. Я же не спорю с вами. За себя мне бояться нечего. Если вы полагаете, что и вам ничего не грозит, но мы можем действовать вполне решительно.

СЕН-МАР

Именно! Решительно и быстро!

ГАСТОН

Что же вы предлагаете?

СЕН-МАР

Фонтрай должен немедленно отправиться в Испанию и начать переговоры об  их помощи, когда это свершится.

ГАСТОН

От чьего имени?

СЕН-МАР

От вашего, Ваше Высочество.

ГАСТОН

Но ведь это – измена! За такое даже меня, брата Короля могут …

(В испуге трёт ладонью шею)

Я даже подумать боюсь, чем мне это может грозить. Нет, нет, это не дело!

СЕН-МАР

Вам не надо подписывать никакого документа. Достаточно устного согласия. В случае чего кардинал ничего не докажет!

ГАСТОН

Кардинал легко докажет даже то, чего не было, дайте ему только повод!

СЕН-МАР

Сами видите, какой он опасный человек, и как необходимо его устранить.

ГАСТОН

Ну хорошо, действуйте, но я ничего подписывать не буду.

СЕН-МАР

Конечно, Ваше Высочество! Итак, я пошёл.

ГАСТОН

Идите.

(Сен-Мар уходит, Гастон один)

ГАСТОН

Как нетерпелив этот Сен-Мар! И как решителен! Подумать только! Такой ленивый во всех делах, и вдруг такая суета, такая деятельность! Проснулся, взбодрился! И ведь все лгут друг другу! Мне он говорит, что сам слышал от Людовика, что он желает устранения Ришельё. Как же, так я ему и поверил! Но он сказал мне об этом, чтобы я передал эти его слова Анне. Так ведь и Королева поймёт, что Сен-Мар лжёт. Придётся и мне солгать, сказать, что я сам слышал это от Короля. Ведь я же это слышал? Слышал! Мог я ошибиться и принять пересказ слов Короля Сен-Маром за слова, которые я в действительности слышал от своего брата! Это мелочь, это даже не ложь, а небольшая неточность. Если не быть достаточно гибким, чтобы допускать подобные оговорки, тогда вообще никогда ничего не достигнешь. Ох и заварил этот Сен-Мар кашу! Ну да ладно, мне Людовик ничего не сделает в любом случае. А если увижу, что дело проиграно, сам всё расскажу кардиналу. Повинную голову мечь не сечёт. Кардинал отходчив, когда речь идёт о родственниках Короля.



СЦЕНА 8

(Двор Лувра, прогуливается д’Артаньян и разговаривает сам с собой)

Д’АРТАНЬЯН

Такое впечатление, что весь двор сошёл с ума. Охраняя по долгу службы и согласно графику покои Гастона Орлеанского, я услышал такое, чего бы мне лучше не слышать вовсе. Этот Сен-Мар так кричал, что слышно было и через закрытые двери. А Гастон, этот братец Короля ему не уступал! Хорошо ещё, что не было поблизости постронних. Ведь оба дворца кишат шпионами кардинала! Если бы кто-то услышал их разговор, непременно донёс бы кардиналу, а мне что прикажете делать? Знать о заговоре и не донести, за это же тоже можно голову оставить на плахе! А доносить – это увольте. Уж лучше под топор лечь, чем стать изменником. А самое плохое в том, что они втягивают в это Королеву! Ну зачем ей-то это, для чего? Я понимаю, она боится, что Король отлучит её от детей. Так надо же действовать тоньше! Просто поговорить с Его Величеством. Должен же он понять, что во всей Франции после его смерти и после смерти Кардинала, и во всём Париже в особенности, не найти никого другого, кроме Её Величества, кто так желал бы защитить его детей от любых бед! В особенности посмотрел бы на принцев. Все они только и хотят, чтобы с наследниками случилось какое-нибудь несчастье. Как они радовались все бесплодности Королевы! И как о ни все стали печальны при известии о рождении Дофина! Ведь это на их лицах написано было! Несмотря на натянутые фальшивые улыбки и деланные восторги, поздравления. Нет, из них актёры никудышные, ликование они изображать не могут. Что ж, надо будет поговорить с Его Величеством. Вот хотя бы во время этой поездки, которая состоится уже чуть ли не завтра. Выберу время и потолкую с Его Величеством. Что ж, господин лейтенант королевских мушкетёров, вы уже достаточно часто видели Короля и слушали его приказы, дело за малым – добиться, чтобы Его Величество выслушал вас. А слушать он меня не будет, кроме, разве что такой ситуации, когда он сам спросит моего совета. Ну, значит, такую ситуацию надо создать. А как? Думай, д’Артаньян, думай!