Золотая осень-2. Проделки Лешего

 Сказки бабушки Варвары
Часть 5. Золотая осень
Глава 2. Проделки Лешего

Агафонов день
 Утро в Жеребилово выдалось такое тихое и тёплое, что казалось — осень решила напоследок подарить деревне кусочек лета. Облака плыли по небу, будто белые барашки, лениво перекатываясь с края на край. В воздухе пахло прелой листвой, дымом из труб и чуть-чуть — свежим хлебом: Анна Арсентьевна с рассвета хлопотала у печи.  Рая проснулась с ощущением, что день будет особенным.
День  в школе пролетел незаметно, но интересно. Рая узнала много нового для себя и была в хорошем настроении.
После школы Александра и Рая шли домой из Ястребино в Жеребилово не по просёлочой дороге, а через поле — так ближе, да и можно было по пути нарвать букетик поздних ромашек для бабушки. Поле уже отцвело, но кое-где ещё белели головки, упрямые, будто не хотели сдаваться осени. Трава под ногами была сухой, шуршала, как старая бумага, и от этого шагалось легко и весело.
Потом поле сменилось лесом. Здесь воздух сразу стал плотнее, прохладнее, пах грибами и мокрой корой. Деревья стояли высокие, молчаливые, будто прислушивались к чему-то.
— Знаешь, Рая, — сказала Александра, понизив голос, будто лес мог подслушать, — сегодня ведь Агафонов день. Бабушка говорила, что нынче лешие устраивают потехи.
Рая остановилась, насторожилась:
— Какие потехи?
Александра пожала плечами, но в глазах у неё мелькнуло озорство:
— Говорят, леший выходит на гумно, разбрасывает снопы, солому растаскивает. Вот мужики и сторожат по ночам: тулуп наизнанку надевают, кочергой круг чертят. Чтобы он не прошёл.
Рая невольно посмотрела в чащу, где между стволами темнели тени. Ей вдруг стало и страшно, и любопытно.
— А если он сейчас тут? — прошептала она.
— Не бойся, — Александра взяла её за руку. — Мы вместе. Да и днём он не такой смелый. Говорят, только в сумерках и ночью шалит.
Но стоило ей это сказать, как в лесу что-то хрустнуло. Совсем рядом. Будто кто-то наступил на сухую ветку и замер.
Девочки остановились. Тишина стала густой, почти звенящей. Даже птицы будто притихли.
Ещё один хруст — и из-за куста выскочил заяц. Он метнулся в сторону, мелькнул серыми боками и исчез в высокой траве. Рая рассмеялась от облегчения, а Александра тоже хихикнула:
— Ну вот. Это не леший, это косой свои дела делал.

Происшествие в лесу
Они пошли дальше, уже не так осторожно, но всё равно поглядывали по сторонам. И вдруг тропинка будто исчезла. То есть она была, но вела не туда: вместо того чтобы выйти к знакомой опушке, они оказались у поваленного дерева, вокруг которого трава лежала странно — будто её кто-то специально примял или валялся на ней.
— Странно, — нахмурилась Александра. — Мы же прямо шли.
Рая вдруг вспомнила бабушкины слова: «Леший любит путать тропы. Не из злости, а из баловства. Ему скучно, вот и устраивает потехи».
— Может, мы заблудились? — тихо спросила она.
Александра не стала паниковать. Она огляделась, подняла голову, чтобы посмотреть, куда падают тени, и сказала твёрдо:
— Мы не заблудились. Просто тропу нам подменили. Надо идти туда, где светлее. И слушать ручей — он всегда к людям выведет.
Они свернули в сторону, где сквозь деревья пробивался свет. И правда: вскоре послышалось тихое журчание. Ручеёк бежал по камням, весёлый, прозрачный, и вдоль него шла едва заметная тропинка.
— Вот он, наш проводник, — улыбнулась Александра.

Встреча с белкой
И тут из-за старого пня выглянула белка. Она села на задние лапки, посмотрела на девочек, будто оценивая, и вдруг ловко прыгнула на ветку, а оттуда — на другую, будто показывая дорогу.
Рая засмеялась:
— Смотри! Она нас ведёт!
— Или просто свои дела делает, — с улыбкой ответила Александра, но пошла следом за мелькающим хвостиком.
Так они и шли: за ручьём, за белкой, пока лес не стал реже, а впереди не показалась знакомая опушка и узкая тропинка, протоптанная годами: по ней и бабы за грибами ходили, и мальчишки бегали, и старики к роднику спускались. Солнце пробивалось сквозь листву, рисовало на земле золотые пятна, и казалось, что лес сегодня не хмурый, а будто даже приветливый.

Лохматый попутчик
Вдруг из-за старого ельника выскочила собачка. Лохматая, вся в колтунах, будто её ветер трепал неделями. Но не это было самым странным. Странным был её взгляд — пронизывающий, будто она видела не только девочек, а ещё и всё, что у них внутри: и страх, и радость, и даже те слова, которые они ещё не успели сказать.
Собачка не виляла хвостом, не ластилась, а просто встала на тропинке и смотрела. Потом тихо тявкнула — не зло, а будто спрашивала: «Вы меня возьмёте?»
Александра нахмурилась:
— Откуда ты взялась? Тут чужих собак не бывает…
Но Рая уже присела на корточки, протянула руку:
— Иди сюда. Не бойся.
И собачка подошла. Осторожно, боком, будто сама не верила, что ей разрешат быть рядом. А потом вдруг побежала вперёд, оглядываясь: мол, идите за мной, я знаю дорогу.
Так они и шли — девочки за собачкой, а та петляла между деревьями, то останавливалась, будто проверяя, не отстали ли, то снова мчалась вперёд. И правда, тропа, которую она выбрала, вывела их прямо к полю, откуда уже виднелись крыши Жеребилова.
Но стоило им выйти на деревенскую улицу, как случилось странное. Из каждого двора, из-за каждого плетня вылетели деревенские собаки — и все разом подняли лай. Злой, отчаянный, будто перед ними стоял не пёс, а сам лесной дух. Они рвались с привязей, метались, лаяли так, что казалось, земля дрожит.
А чужая собачка стояла, не шевелясь, и только уши её чуть подрагивали. Взгляд у неё по-прежнему был пронзительным, будто она знала что-то, чего не знали остальные.
Рая схватила её за лохматый бок:
— Не бойтесь! Она добрая! Она нас из леса вывела!
Но собаки не слушали. Они лаяли, скалили зубы, и даже старый Барбос, который обычно всех мирил, сегодня рычал, будто видел перед собой врага.

Возвращение домой
Дома их уже ждали. Бабушка Варвара сидела на крыльце, вязала и смотрела в сторону леса, будто чувствовала, когда они появятся. Увидев девочек, она улыбнулась:
— Ну, вот и вы. А я уж думала, леший вас в свои потехи затянул.
Рая подбежала, уткнулась ей в колени:
— Он и правда шалил! Тропу спрятал, траву разбросал…
Бабушка погладила её по голове:
— Это он так с миром разговаривает. Не со зла. Но и без уважения к лесу ходить нельзя. Потому и приметы есть: не ходи один, не шуми, не обижай ни зверя, ни дерево. Тогда и потехи его тебя не коснутся.
— Ну-ка, входите, — сказала она спокойно, но голос у неё был твёрдый, как приказ ветру утихнуть. — И её с собой берите.
Они вбежали во двор, закрыли калитку, и тут же собачий хор будто отрезало: лай стих, только где-то на краю деревни ещё тявкал кто-то упрямый.
— Почему они так на неё? — всхлипнула Рая, прижимая собачку к себе.
Бабушка Варвара присела рядом, посмотрела на пса долго и внимательно, будто читала в его глазах целую историю.
— Потому что чуют. Она не простая. Не из наших мест. Может, лесная, а может, и вовсе не собачья душа. Но раз она к вам прибилась и дорогу показала — значит, не злая. Пусть посидит пока в сенях. А мы поглядим.
Собачку устроили в сенях: дали миску с молоком и кусок хлеба. Она ела не жадно, а медленно, будто привыкла к тому, что еда — дело серьёзное. А потом свернулась клубком и закрыла глаза, но Рая заметила: даже во сне её уши вздрагивали, будто она слушала что-то далёкое.
Анна Арсентьевна тем временем хлопотала в избе. На столе уже стоял пирог — с картошкой и луком, румяный, с хрустящей корочкой.
— Сегодня особенный пирог, — сказала она, подмигнув девочкам. — Для домового. Надо же его задобрить, чтобы дом сторожил.
Она отрезала маленький кусочек, завернула в чистую тряпицу и тихонько положила за печку.
— Так-то лучше будет, — кивнула бабушка Варвара. — Сытый дух — добрый дух.
 Вечером все собрались в избе. За столом было тесно, но уютно. Ели пирог, пили тёплый травяной чай, и бабушка Варвара рассказывала старые истории — не страшные, а мудрые, про то, как раньше жили, как с лесом договаривались, как дом берегли.
Рая сидела, прижавшись к бабушке, и думала, что лес — он не враг. Он просто другой. В нём свои правила, свои шутки, свои тайны. И если относиться к нему с уважением, он и дорогу подскажет, и от беды убережёт.
Когда Рая легла спать, ей приснился сон: будто она идёт по лесу, а рядом бежит та самая белка и лохматая собачка, а впереди светит тёплый огонёк — как свет в окне их избы. И лес вокруг не тёмный, а живой, шепчущий что-то доброе.

 Ночное происшествие
А ночью в деревне поднялся переполох. На гумне кто-то разбросал все снопы, расшвырял солому, будто играл в какую-то злую игру. Куры на насесте метались и квохтали, будто видели что-то страшное. Петух заорал среди ночи так, будто наступил конец света.
Иван Дмитриевич выбежал из избы, накинув тулуп мехом наружу. За ним выскочили Вячеслав и мужики из соседних дворов. На земле были странные следы — не совсем собачьи, не совсем человеческие, будто кто-то большой ходил и нарочно старался запутать.
— Агафонов день, — пробормотал Иван Дмитриевич, сжимая кочергу. — Леший потехи затеял.
Мужики решили не просто сторожить, а напугать лешего, чтобы он больше не шалил. Они обходили гумно, стучали палками, гремели железяками, кричали громко и грозно, будто хотели, чтобы лес услышал: тут не боятся, тут хозяева. А Иван Дмитриевич очертил кочергой круг, приговаривая старые слова: «Не ходи сюда, не путай наши тропы, не трогай наш хлеб».
Когда всё стихло, мужики разошлись по домам, но на душе у всех было неспокойно.
А утром в сенях собачки не было. Рая прибежала туда первой, заглянула в уголок, где она спала, потрогала остывшее место:
— Её нет…
Она выбежала во двор, звала:
— Пёсик! Пёсик, где ты?
Но никто не откликался. Только на пороге лежал клок её шерсти — длинной, густой, цвета осенней листвы.
И тут бабушка Варвара тихо сказала:
— Не ищи. Она ушла туда, откуда пришла.
— Но как же так? — не понимала Рая. — Она же с нами была…
Бабушка села на лавку, поманила Раю к себе, посадила рядом, обняла.
— Бывают такие существа, что приходят ненадолго. Чтобы помочь, показать дорогу, а потом исчезнуть. Может, это и правда был леший, только не злой, а тот, что иногда помогает людям. Говорят, он может оборачиваться кем угодно: волком, филином, псом… А может, это был сам дух леса, который решил посмотреть на вас, на нашу деревню, на то, как люди живут.
Александра стояла рядом, слушала, и в глазах у неё было то же удивление, что и у Раи, но ещё и что-то вроде понимания:
— Значит, он не хотел нам зла. Просто… шалил по-своему.
— Да, — кивнула бабушка. — У лешего свои потехи. Он не со зла, а от скуки да от силы своей. Вот и путает тропы, разбрасывает снопы, пугает кур. Но если с ним уважительно — он и дорогу покажет, и от беды уведёт.
В этот день деревенские бабы только и говорили про странного незнакомого старичка, которого видели в деревне. Шёл по улице и бормотал что-то на своём тарабарском языке и на вопросы не отвечал, только смеялся чудно в ответ. То ли человек, то ли нечистая сила.  Одет он был по-чудному: красный кушак, левая пола кафтана запахнута на правую, а обувь надета не на ту ногу. Вот и решили все, что это леший забавляется в Агафонов день.

Там чудеса: там леший бродит
Вечером, когда вся семья собралась у печи, бабушка Варвара рассказывала легенды и байки про лешего.
— Говорят, в Агафонов день он особенно буйный. Потому мужики и сторожат, потому и круг чертят, и тулупы наизнанку надевают — чтобы он не понял, кто перед ним. А ещё говорят, что леший может выбрать себе невесту среди деревенских красавиц и увести в лес. Потому девушек берегли: мазали лица сажей, подпоясывали чертополохом, чтобы он их не приметил.
Рая слушала, прижавшись к бабушке, и думала, что теперь лес кажется ей не страшным, а загадочным. В нём живут свои правила, свои духи, свои тайны. И если относиться к нему с уважением, он не обидит.
— А если он снова придёт? — тихо спросила она.
— Тогда мы снова будем знать, что делать, — спокойно ответила бабушка. — Поговорим с ним по-хорошему, очертим круг, оставим угощение. Лес любит, когда его уважают.
Рая кивнула. Ей вдруг стало спокойно. Она поняла: мир большой, в нём есть место и людям, и лешим, и лохматым собачкам с пронзительным взглядом. И главное — не бояться, а помнить: рядом всегда есть те, кто защитит и всё объяснит.
Когда в избе стало совсем темно, а за окнами тихо шелестел осенний ветер, Рая забралась на лавку, подоткнула под бок лоскутное одеяло и прижалась к Александре.
— Прочитай ещё что-нибудь, — прошептала она. — Только не про лешего. А то вдруг он услышит…
Александра улыбнулась и покачала головой:
— Да он не из книжки приходит. Но ладно, давай что-то доброе.
Она достала потрёпанную книжку — «Руслан и Людмила» Пушкина. Книжка была школьная, её давали читать на дом тем, кто особенно старался. Александра бережно открыла её, разгладила страницу пальцами, будто боялась порвать.
И начала читать нараспев, как учила Марья Ивановна:

У лукоморья дуб зелёный;
Златая цепь на дубе том:
И днём и ночью кот учёный
Всё ходит по цепи кругом…

Рая слушала, и ей казалось, что слова эти — как волшебные ниточки, которые тянут её куда-то далеко, туда, где всё возможно.
А потом Александра дошла до строк, от которых у Раи сердце забилось быстрее:

Там чудеса: там леший бродит,
Русалка на ветвях сидит…

Рая даже приподнялась на лавке:
— Вот! Вот он, леший! Прямо как сегодня… Только тут он не в собачке, а сам по себе бродит.
Александра остановилась, посмотрела на неё внимательно:
— Тут он не злой. Тут он просто часть чуда. Как кот учёный, как избушка на курьих ножках. У Пушкина все эти существа — они как будто держат волшебный мир, чтобы он не рассыпался.
Рая задумалась, нахмурила лоб:
— Значит, если он бродит, это не чтобы пугать, а чтобы… чтобы мир был целым?
— Наверное, да, — тихо сказала Александра. — В сказке всё устроено по-своему. Там и страшное есть, и доброе, и одно без другого не бывает.

Советы бабушки Варвары
Бабушка Варвара, сидевшая у печи с вязанием, тихо усмехнулась:
— И в жизни так же. Лес без лешего — как изба без печки: вроде стоит, а тепла нет. Он и шалит, и помогает, и тропы путает, и выводит. Главное — помнить, что он не человек, и мерить его человечьими мерками не стоит.
Рая снова уткнулась в плечо Александры:
— А русалка… Она правда на ветвях сидит?
— В сказке — да, — ответила Александра и продолжила читать дальше, про витязей, выходящих из моря, про Бабу Ягу в ступе, про Кащея над златом.
Но Рая уже не слушала так внимательно. Она думала про лешего: про то, как он бродил в пушкинском Лукоморье, и про того, что шалил на их гумне, и про лохматую собачку с пронзительным взглядом, которая исчезла, оставив только клок шерсти. И ей вдруг стало не страшно, а как-то… спокойно. Будто всё это — и сказка, и деревенские поверья, и их собственный лес — было частями одной большой истории, которую шепчет сама земля.
Когда Александра закрыла книжку, в избе повисла тишина, тёплая и уютная. Только трещала в печи поленница да где-то за стеной поскрёбывался мышонок — совсем не страшный, а свой, домашний.
— Знаешь, Раечка, — сказала бабушка Варвара, откладывая вязание и подходя к лавке, — в старину люди верили: если сказку про лешего перед сном прочитать, он не станет шалить. Потому что уже побывал в словах, уже сделал своё дело на странице, и ему больше незачем приходить.
Рая улыбнулась:
— Значит, мы его… успокоили?
— Вот именно, — кивнула бабушка. — Словом можно и напугать, и утешить. Главное, чтобы слово было доброе.
Рая закрыла глаза, а в голове у неё всё ещё звучали пушкинские строки, сплетаясь с бабушкиными байками и с тем, как тихо шуршал ветер в листве за окном. Ей снилось Лукоморье: огромный зелёный дуб, золотая цепь, кот, который ходит кругом и мурлычет что-то на своём, кошачьем языке. А где-то в стороне, среди деревьев, бродил леший — не страшный, а задумчивый, будто охранял этот мир, чтобы ни одна сказка не потерялась.

Продолжение следует
©Сергей Весенин   #сказкибабушкиВарварыродРодинанарод