Dеlete, или Микроволновки тоже Глава 5

     Глава 5
     Оставшиеся строки

     Зловещая тишина. Абсолютный вакуум. Бархатная, бесконечная темнота вечности поглощает всё. Счастливый безмятежный мир проваливается в неизвестность, человечество даже не успевает вздохнуть и испугаться. Меня выбрасывают в открытый космос. Где-то очень далеко вижу мерно крутящуюся Землю. С одной её стороны разгорается день, вырывая из мрака чьи-то непонятные очертания. Стало быть, верно: учёные правы, Вселенная состоит из непрерывных квантовых полей, сгустки энергии заполняют всё, создают реальность. Здесь и проявляются уникальные свойства декогеренции — перехода с того света… и тут примечаю размытые углы, Божественную геометрию. Чувствую, что лечу навстречу родной планете. А в следующий миг узнаю зелёное поле сукна на столе, свои руки, сцепленные в замок. Значит, я жив и всё ещё нахожусь в том самом кабинете. Это не сон. Удушливой волной меня накрывает чувство страха и безысходности.
Становится светлей, вяло жужжа, просыпается парящий светильник — уменьшенная копия планеты. Выключенные мониторы блестят холодными пластинами стекла. Осторожно поднимаюсь и иду к открытым дверям. В коридоре ни души, охранников нет. Лифт не работает — приходится скользить вниз по ледяным перилам, сдирая кожу с ладоней, чтобы быстрее добраться до земли, до живого мира. Сладкая усталость пахнет жизнью. Спускаться по лестнице с высотного здания — непростое дело; голова идёт кругом, постоянное ожидание давит. В любой момент меня могут обнаружить, схватить.
Проходит примерно полчаса. Усталый, запыхавшийся, вбегаю в пустой холл первого этажа. Раздвижные двери распахнуты настежь, словно здание выдохнуло и забыло закрыть рот. Над улицей нависает бледная Луна, заливая мокрый асфальт мертвенным зелёным светом. Слепой, едва ощутимый ветерок касается лица, по коже бегут мурашки. Кругом мрак: ни одна витрина не манит яркой рекламой, в глазах потухших окон нет отражения тепла человеческого жилья. Куда-то пропали ночные обитатели — совы, летучие мыши, — не слышно ни завываний, ни лая собак. Только подозрительно тёмные кусты у дороги молча шепчутся, стараясь быть незаметными. В ветвях деревьев прячутся чёрные зрачки камер; они скрытно наблюдают, иногда их выдаёт зеркальный блеск оптики.
С особым трепетом и неприязнью покидаю официальную зону, порывисто ныряю в узкую аллею. Недавний дождь оставил всё вымытым до блеска. Лужи растекаются, как ртуть, в каждой из них дробится лунный диск. Канализационные решётки зияют сырой тьмой. Только моё собственное дыхание, отражаясь от глухих стен, возвращается чужим стоном. Холодный воздух пробирается под одежду. Обманчивый покой создаёт нервное напряжение, вымерший неузнаваемый мир устрашает. Неужели я — последний человек на земле?
Молчаливые здания администрации вздымаются к звёздам, как чёрные пальцы упавшего великана. Раньше сюда не пускали без спецпропуска, а теперь все гаражные боксы и даже центральные железные ворота зияют чёрными проёмами. Уныло бреду по безлюдным улицам, как призрак, потерявший своё прошлое, ищу признаки жизни, но нахожу только тишину. Движимый страхом происходящих перемен, считаю шаги, пытаясь удержать в памяти звук собственного имени. Боюсь потерять связь с реальностью и с собой. Растерянный внутренний голос конфликтует — между желанием найти родных и осознанием, что я уже часть «стёртого мира».
Из-за угла, даже не сбавив ходу, выезжает тягач — его сильно заносит. За ним — машина «Скорой помощи» с погасшей мигалкой. В их салонах пусто, горит тусклый свет. Это сошедшие с ума беспилотники. Неуправляемый грузовик несётся прямо на здание и бесшумно проходит насквозь. Наверно, это мерещится. «Неотложка» с красным крестом бьётся о стену, фары гаснут, она растворяется в чернильной темноте, а крест невесомо поднимается в небо.
Вдалеке мечется косая, уродливая тень. Временами раздаются странные звуки — то ли плач ребёнка, то ли скрип металла, то ли радиопомехи, пробивающиеся с другого пространства. Прячась за мёртвым кофе-автоматом, замечаю, как из подъездов и раскрытых окон выползают размытые силуэты. Не в силах удержаться и зацепиться за что-нибудь, они медленно поднимаются, покидают дома, тают в воздухе, не оставляя следов. Это души умерших ищут свои тела. Где я нахожусь? Кругом совсем другой мир. Стало быть, программу «Delete» всё-таки активировали.
Связи нет. Как там семья, родные? Что с ними?
Вдалеке слышится раскат грома — или это взрыв в районе областного дата-центра. Грохот прокатывается по крышам смертельным маршем. Яркая вспышка озаряет небосвод, вырывая из тьмы контуры домов, и в этом свете на стоянке у музея я замечаю старый электрокар — серый, как антрацит, засыпанный листвой. Тяжёлая модель на спаренных резиновых колёсах с кабиной, реликт тех времён, когда водитель ещё был человеком, а не бездушной программой в руках искусственного кукловода, и самостоятельно рулил.
Торопливо запрыгиваю в салон. На панели — только один немой чёрный экран. Нажимаю кнопку, монитор зажигается, ввожу старый код, что когда-то поведал дедушка. Древний дизель оживает, вселяя надежду, непривычно урчит, выпуская сизый дым. Жму педаль газа — машина послушно несётся на окружную трассу. Туманный сумрак леса по сторонам, пугающая тишина. С надеждой еду в сторону дома. Кто объяснит, что происходит?
У холма, где меня остановили и арестовали сегодня вечером, вижу знакомый «Мерседес» блондинки, автобус с включёнными габаритными огнями. Останавливаюсь, выхожу. Дальше, у работающего рефрижератора, обнаруживаю свою машину. Подбегаю, дверь распахивается сама, слышу озабоченный шёпот Микры:
— Быстрее. Похоже, за тобой погоня.
Я выжидательно смотрю в зеркало заднего вида — вижу фары, синие мигалки. Опять заберут, и на этот раз уже непонятно куда и зачем. Душу скручивает болезненным узлом. И тут же из темноты, словно из иного измерения, выходит полицейский. Его голос звучит как сквозь вату:
— Вы не видели, кто был за рулём электрокара?
— Нет, я спал, — наигранно зеваю, чувствуя, как мир сжимается вокруг, и как можно естественней спрашиваю:
— А что происходит?
— Возможно, глобальный сбой системы, — рассказывает полицейский, в его глазах отражается страх первобытного человека. — Прозвучало аварийное предупреждение четвёртой степени, и все куда-то пропали, город погрузился в ночь, интернет не работает. Старый комплекс оповещения прислал СМС о перемещении музейного экспоната. Но кому нужна такая техника?
Офицер растерянно разводит руками, уходит. Я слышу стук автомобильной двери и гул поднимающейся на холм патрульной машины.
Вопрошая смотрю на моргающие, как глаза, дисплеи Микры, на этот вымерший мир и понимаю: мы уже не люди и даже не история. Мы просто оставшиеся строки в стёртой книге, которую кто-то переписывает.