Герои СССР. Афган. Валерий Бурков. Глава 5

Глава. 5                Между жизнью и смертью.


Если мы живём для достижения определённых целей, мы притупляем наши душевные порывы.

Если мы живём для целей, мы живём для одной минуты, для одного дня, для одного года, вместо того, чтобы жить для каждой минуты, каждого дня, каждого года.

Красоту жизни составляют наши настроения. Поддаться всем своим настроениям значит действительно жить.

Уайльд Оскар Фингал ОФлаэрти Уилс (1854 – 1900 годы) – английский драматург, прозаик, поэт и критик. 


Мы же антенну на жгуты пустили, вот сигнал и не проходит. С десятого раза кое-как доложил: правая нога оторвана, левая побита, осколочные ранения руки и лица. Труднее всего далась фраза: «Прошу пару «пчелок» для эвакуации». Не мог просить за себя…

Дальше рассказываю со слов Саши Порошина, связиста командного пункта, царствие ему небесное. Мы дружили, он много раз просился со мной на боевое задание, но я отказывал, говорил, что это не его дело. «Вдруг тебя подстрелят, и я потом буду до конца жизни мучиться, что взял с собой…».

 В тот день Саша дежурил на КП и слышал диалог командующего ВВС 40-й армии генерала Колодия, царство ему небесное, с инспектором из минобороны.

Говорили о разном, потом Геннадий Васильевич сказал, что у него служит авианаводчиком капитан Валерий Бурков, сын погибшего полковника Анатолия Буркова. Мол, хочу забрать его в штаб, хватит под пулями бегать, мало ли что...

И в эту минуту в наушниках Порошина раздалось сообщение о тяжёлом ранении «Визита», а это был мой позывной. У Саши лицо вытянулось, даже генералы заметили. Спрашивают: «Что?» Ну, он и сказал.

Колодий сам подошёл к рации, взял микрофон и поставил задачу поисково - спасательной паре: прибыть в квадрат и забрать «Визита». Во что бы то ни стало!

Проблема заключалась в том, что вертолётам было невероятно трудно подниматься в жару на высоту 3300 метров и зависать над горным хребтом. Воздушный поток в мгновение ока мог опрокинуть машину, все погибли бы. Требовалась ювелирно тонкая работа.

Я сам наводил «вертушки», руководил действиями экипажей. В обычных вертолётах носовой колпак прозрачный, чтобы лётчики видели, куда летят и садятся. А в Афгане на пол клали бронеплиту в качестве дополнительной защиты от пуль и осколков.

Поэтому обзор у пилотов был ограничен, и я корректировал подлёт. Посадку мы сразу исключили, оставался самостоятельный подъём по лесенке, которую спустят за мной.

С оторванными ногами и перебитой рукой. Представляете, да? Тем не менее это был единственный шанс на спасение. Вертолёты подлетели максимально близко, бойцы начали подтаскивать меня к более - менее ровной площадке.

Тут левая нога и напомнила о себе. Бум о камни, бум… Я балансировал на грани потери сознания, но не вырубался. Когда схватился за нижнюю перекладину лестницы, сильно долбануло током, буквально отбросило в сторону. Солдатики, понятно, не удержали, и я с размаху шмякнулся на камни. Опять круги перед глазами…

Со второй попытки кое-как удалось забраться на борт. То, что меня эвакуировали, чистой воды чудо, иначе не скажешь. Вертолёты полетели не в ближайший госпиталь в Баграме, а сразу в Кабул. Там уже ждали врачи.

Генерал Колодий лично выяснил, где лучший хирург. Оказалось, Владимир Кузьмич Николенко, который в будущем станет, по сути, моим вторым отцом, служит в медсанбате 3-й десантной дивизии.

О нём в Афгане говорили: если Кузьмич скажет, что надо голову отрезать, а потом на место пришить, соглашайся. Врач от Бога! Вот прямиком к нему меня и повезли.
Вынужденно обходился без обезболивающих уколов. Отключился перед операцией.

Очнулся уже утром следующего дня в палате, узнал, что на операционном столе сердце три раза останавливалось. Можно сказать, 24 апреля 1984 года я заново родился. За трое суток до официального дня рождения».

24 апреля 1984 года опытный полевой хирург - ортопед медсанбата 103-й десантной дивизии Владимир Кузьмич Николаенко спас ему раздробленную правую руку. Он буквально собрал её по частям. Но ноги спасти не смогли - ампутировали ниже колен.

При проведении Валерию сложнейшей многочасовой операции, его сердце трижды останавливалось. И только благодаря высочайшему профессионализму врачей, этот важнейший орган человека, удавалось «запустить» снова в работу.

Слово Валерию Буркову:

«Когда я утром после ранения и операции очнулся, лежал под простыней, правая рука в гипсе, левой рукой снял простынку, смотрю - там остатки ног загипсованы. Передо мной вдруг, словно какая-то икона, возник образ Алексея Маресьева, лётчика Великой Отечественной войны.

Я подумал: «Он лётчик, и я лётчик, и я тоже советский человек. Почему я должен быть хуже, чем он? И рукой махнул: ерунда! Новые ноги сделают!».

И - как отрубило: я больше не переживал. Был абсолютно уверен, что останусь в армии, вернусь в боевой строй: буду ходить, служить в армии, летать.

После операции неделю болтался между небом и землей, чуть не помер. Когда очухался, в палату пришёл командующий ВВС с офицерами штаба. Геннадий Колодий сказал, что представил меня к Звезде Героя.

Я попросил не награждать. Мол, люди начнут спрашивать, какой подвиг совершил, а я расскажу, что на мину наступил? Говорю: у меня две просьбы. В армии помогите остаться и маме пока ничего не сообщайте. Она ведь не знала, что служу авианаводчиком.

Писал, что по состоянию здоровья на боевые задания меня не берут, поэтому сижу в штабе, играю на гитаре в офицерском ансамбле, иногда езжу с концертами по гарнизонам.

Она беспокоилась, не опасны ли такие поездки, уговаривала не рисковать без нужды. Это письмо я получил уже в реанимации…

Матерей надо беречь. Нынешняя молодежь готова переложить на мамины плечи все проблемы, но так нельзя. По крайней мере, мы старались сами со всем справляться.

Продолжение следует …