Герои СССР. Афган. Валерий Бурков. Глава 6

Глава. 6                Жизнь с чистого листа.


Предзнаменований не существует. Судьба не посылает нам вестников. Она для этого слишком мудра или слишком жестока.

Уайльд Оскар Фингал ОФлаэрти Уилс (1854 – 1900 годы) – английский драматург, прозаик, поэт и критик. 
 

В Питере я на полгода задержался. Учился ходить. Когда впервые надел протезы, шагу не мог ступить. Даже держась за параллельные поручни. Ноги разъезжались в стороны. И просидеть полчаса был не в состоянии. Зажатые ремнями культи начинали неметь, ныть, болеть.

Но организм потрясающе устроен Господом, человек ко всему может привыкнуть. Вопрос лишь в том, хватит ли сил выдержать эту борьбу. Мы не можем себя не жалеть, это заложено в людскую природу. Никто не хочет терпеть боль и физические страдания.

Я пытался привыкать к протезам ночью. Думал: сон всё равно когда-нибудь сморит. Дико уставал, но результата не добился. Сплошная мука!

Стал заставлять себя ходить днём. Без помощи костылей. До сих пор не умею ими пользоваться. Сажал кого-нибудь в кресло-каталку, а сам пристраивался сзади.

Толкал и держался одновременно. Народ смеялся: битый небитого везёт. Так мы и кружили по коридорам госпиталя.

Научился держать равновесие, на том этапе это было самым важным. И ещё проблема: не ощущал расстояние до пола, особенно в темноте. Это сейчас прикасаюсь к педали тормоза или газа и всё чувствую, как живой ногой. А раньше хоть дави, хоть не дави — ноль эмоций». 

В один из дней, когда Валерий Бурков был уже на протезах, приехал тот самый товарищ, с которым он поделился когда-то своим страшным сном.
- Ну что, - говорит, - стреляться будешь?
- Нет, ты что!

Сон оказался вещим, и это был тот самый «стук» из иного мира, потому что такие совпадения наводили на вопросы: откуда такая информация, которая вдруг сбывается? И свет в конце туннеля, который он видел во время клинической смерти - откуда это всё?...

Тренировался я упорно, но прогрессировал медленно, поскольку продолжал себя жалеть. Устал — тут же присел, сделал перекур. И тогда я понял: нужно исключить лазейку для любой поблажки, загнать себя в условия, где некуда отступать.

В то время я уже лечился в Подмосковье и попросился в Питер на протезный завод. Мне полагался сопровождающий, но я решил ехать один. Правая рука по-прежнему не работала, а на левой во время очередной операции передавили нерв.

На машине «скорой помощи» доехал до Ленинградского вокзала, а дальше-то надо было идти самому. И я с палочкой поплелся к поезду. По дороге с плеча сползла лёгкая, полупустая сумка, а я даже её не смог поднять, попросил прохожего.

Добрался до купе. В нём — попутчики. Снимать при них протезы? Неловко. А ноги гудя-я-т! Ночь промучился, утром еле встал, кое-как выполз из вагона, дохромал до стоянки такси. Пропустили без очереди. Как инвалида. Сты-ыдно!

Поехал на окраину города к знакомым, у которых собирался остановиться. Таксист доставил до места и — поминай, как звали. А дома никого. Рядом ни метро, ни остановки автобуса, к людям надо идти через большой парк.

Делать нечего, побрел. Думал, не доползу, упаду в сугроб без сил. Но совестно офицеру вот так помирать. Отключил чувства, и тупо переставлял ноги. Шаг за шагом. В полуобмороке. И ведь дошёл! Победил!

И ситуация переломилась. Уже через неделю на Украине, куда приехал в санаторий, врач в приемном отделении не понял, что у меня вместо ног — протезы.

Думал, хромаю после ранения. Как же я ликовал в тот момент! А ещё через месяц знакомые мужики позвали в ресторан. Пока все плясали, сидел за столом. Потом какая- то дивчина пригласила на танец. Мол, что вы скучаете в одиночестве?

Отказать — значит обидеть человека. Встал и пошёл. Без палочки. Не будешь же с ней вальсировать, правда?

Когда вернулся в Москву, плясал так, что у протеза отвалилась стопа, резьба сорвалась! За полтора месяца я избавился от палочки. Отложил и ни разу не взял в руки. Ходил, и люди хромоту не замечали.

Редкое интервью Валерия Буркова на радиостанции: «Калина Красная», в «Дорогой передаче»:

- Отец Киприан, неужели Вы ни разу не задавались вопросом: за что вам это?

- Нет. Хотя в песне задавался, но это, скорее, образно: «Да за что же вы так меня, боги? Лежал я распятый на голой скале, стиснув зубы и сжав свои нервы». Нет, не было таких переживаний. Я же поехал в Афганистан осознанно, понимал, чем там может закончиться моя служба.

Но вот служба и закончилась. Отец погиб, сын потерял ноги - для чего? Валерий Бурков потом ответил сам себе на этот вопрос, написал песню:

«Что же я сумел понять, как ответить, что сказать? Да, за счастье ребятишек, пусть чужой страны детишек, стоит жить и умирать» ...

И хотя в одном из радиоинтервью отец Киприан - тогда ещё Валерий Анатольевич Бурков - обмолвился о том, что афганская война была не нужна, и это становилось понятно тем, кто провёл там некоторое время… но для офицера служба есть служба, долг есть долг, он и его отец были так воспитаны:

«Родина сказала: «Афганский народ нуждается в помощи», - и мы ехали помогать афганскому народу». Никогда не думал, что так можно рыдать
Афганский период заканчивался.

Продолжение следует …