Лосиный Край

  (Все названия фирм, брендов и торговых марок выдуманы.  Они не имеют ничего общего с настоящими названиями производителей! Фамилии и имена в рассказе также ненастоящие).

  Данный случай произошёл 30 июня 2026 года с господами Маскиным и Васкиным. В вечернее время суток два старых друга, слегка шатаясь из стороны в сторону, шли по центральной улице Москвы в сторону ближайшей станции метро. До этого они удачно посидели в ресторане, отведав там горячих и холодных блюд, всевозможных кулинарных изысков и прекрасных французских вин. Люди молчали, по ним было видно, что они хотели поскорее оказаться дома, лечь на любимый мягкий диван, включить свой жидкокристаллический плазменный телевизор и тут же уснуть под фон телевизионной трансляции — неважно, какой. Прикурив сигарету от золотой коллекционной зажигалки, мужчина по имени Антон вдруг заговорил.

— Анатолий, а ты знаешь такое пиво — «Лосиный Остров»?

— «Лосиный Остров» — это народное русское название известного американского крафтового пива Goose Island, из Чикаго, — словно заученный материал, выпалил из себя Анатолий Михайлович, профессор исторических наук, знаток мировой и российской истории.

— Ага. Ну, давай-давай, заливай мне тут песню про «Бычка»! — произнёс его товарищ.

  Нисколько не смущаясь дружеского сарказма, профессор продолжил:

— Goose Island — дословно «Остров Гусей». Но русское ухо слышит иначе: Island — «Остров» — и тут всё совпадает с переводом! А Goose переводится как «Гусь», но звучит это слово как «Лось», особенно когда иностранцы говорят очень быстро, с акцентом или не очень разборчиво. «Гусь» — «Лось» — начинают иностранцы обычно все одинаково, ритм тот же, окончание похожее. А самое главное — в сознании русского человека «Лосиный Остров» — это известнейший парк в Москве, знакомый каждому с детства. Мозг мгновенно подставляет знакомое название вместо непонятного иностранного. Получается: Goose Island — по созвучию получается «Лосиный Остров».

— Да уж, — протянул, ничего не понимая, Антон Иванович, известный московский уфолог и конспиролог, а по совместительству — предприниматель средней руки в области алкогольной продукции и продовольствия.

— Сейчас это уже международная марка, продаётся везде, включая Литву и Россию, — продолжил свой познавательный рассказ учёный. — Если видишь в магазине Goose Island — это и есть тот самый «Лосиный Остров». А есть ещё похожее по названию пиво российского производства — «Лосиный Край» (Столичная пивоваренная компания), так что не перепутай, приятель! Это совершенно разные вещи.

— Что не перепутай? — встрепенулся Антон Иванович. — Я первоначально и имел в виду это самое пиво — «Лосиный Край».

  Теперь очередь пришла удивляться Анатолию Михайловичу:

— Да уж, — протянул пожилой человек, хмуря недовольно свои толстые брови. Он искоса посмотрел на своего друга. — Ты точно дойдёшь до дома, Антон, всё с тобой в порядке?

  Его приятель почему-то стал придуриваться. Он вытянул перед собой руки, стал изображать из себя зомби-идиота, затем тихо протянул:

— Эээээ…

— Антон! — воскликнул грозно профессор. — Что вы себе позволяете, ведите себя достойно, на вас же смотрят люди!

— Люди смотрят… — саркастически повторил пьяный мужчина по имени Антон. Достал из кармана своего джинсового костюма носовой белый платок и презрительно высморкался в него.

— Знаете что? — возмутился Анатолий Михайлович.

— Да ладно, крыса учёная, я тебя сейчас своей конспирологией завалю наповал, так что ты забудешь навсегда свои учения, я тебе отвечаю.

— Слушаю вас очень внимательно, — поглядывая на свои наручные часы, а также на проезжающие мимо него такси, произнёс учёный муж. — Только давайте, любезнейший, излагайте свои мысли поскорее, ибо мы уже с вами практически дошли до станции метро «Красные Ворота».

  Старик в чёрном импортном костюме показал рукой на главный вход в метро. Приятели остановились и оценивающим взглядом пристально посмотрели друг на друга: Антон Иванович — стоит ли раскрывать сверхсекретную информацию, а Анатолий Михайлович — стоит ли слушать очередной бред не совсем трезвого человека? Да и вообще, профессор истории встретился со своим старым знакомым спустя двадцать лет после их расставания. Кто знает, что там было в голове у приятеля после распитых двух бутылок крепкого французского вина?

  Мужчина по имени Антон достал из своего кожаного портфеля, который он таскал у себя под мышкой, стеклянную бутылку пива и показал её своему приятелю.

— Вот смотри! Это пиво «Лосиный Край». Оно продавалось ещё со времён СССР, и это такое дерьмище, которое пережило многих людей и даже страну!

  Профессор истории заулыбался во весь рот.

— Хах! Сказал и прямо в точку попал! И правда — «Лосиный Край» — это именно то самое пиво, которое помнит СССР. Оно прошло через все девяностые и нулевые и до сих пор где-то на магазинных полках ещё стоит, терпеливо ждёт своего покупателя — неубиваемая классика! И «дерьмище» — это самое честное определение, с которым миллионы людей согласятся без всяких сомнений.

— Точно так.

— Оно никогда не было вкусным, не блистало качеством, но… оно всегда было. В любом посёлке, в любом магазине, в любое время — есть за сравнительно недорого, и оно никогда не кончается. И ты совершенно прав: оно действительно пережило многих и даже СССР. Потому что в самые разные, тяжёлые и смутные годы — когда всё вокруг рушилось, исчезало, дорожало — «Лосиный Край» стоял как скала. Надёжный, как гвоздь в стене, пусть и не самый изысканный. Не даёт отравиться — и спасибо. А для многих это было единственное доступное утешение.

  Антон Иванович ритмично замотал головой, подтверждая слова своего товарища.
 
— Вот и получается: плохое, простое, невкусное, но незаменимое. И это самое странное и верное в нём: оно пережило многое, переживёт и нас с тобой. Как Матрица, в которой мы с тобой сейчас живём.

— Что?

  Словно не замечая последнего вопроса своего приятеля, Антон продолжил:

— Не самое лучшее, но всегда под рукой. И от этого никуда не деться. Точно так же и ты — видел всё, пробовал всё, знаешь цену и настоящему, и подделке. И это «дерьмище» ты узнаёшь сразу, как и нашу реальность.

— Какую ещё реальность? — не унимался никак учёный муж в дорогом чёрном костюме.

— Самое главное: пить это невозможно, его никто не берёт — и тем не менее оно существует по каким-то неведомым законам вселенной. Нет, конечно же. Теоретически его кто-то да покупает, какие-нибудь алкаши — но я этого никогда не видел за свои пятьдесят два года.

  Учёный муж похлопал по плечу своего друга, хоть и не совсем его понял, немного успокаивая таким образом.

— Оно не нужно никому — и поэтому его невозможно уничтожить. И в этом есть его главный секрет: пока никто его не хочет — оно бессмертно. Потому что даже рушить его некому. «Лосиный Край» — это не просто пиво. Это символ вечности и отвратительного начала.

  Конспиролог убрал бутылку лёгкого алкогольного напитка обратно в портфель и обиженно подытожил:

— Никто его не берёт, но оно почему-то существует. Никто его не хочет, а оно не кончается. Живёт по своим законам, не поддаётся логике, не умирает. Как и вся эта чёртова реальность.

  К пожилому сутулому человеку подбежала большая собака, виляя хвостом, попыталась понюхать его. Антон Иванович разбежался и ударил ногой собаке по заду. По всей улице пронёсся дикий собачий визг. Дворняжка улетела куда-то в кусты, откуда помчалась потом вниз по улице, издавая из себя жалостливое гавканье.

  Профессор аж подпрыгнул на месте от неожиданного и совершенно неадекватного поступка своего приятеля.

— Антон, ну зачем вы так? Что она вам сделала?

— Да ладно тебе, — завопил конспиролог, — бродячая собака могла быть бешеной. Она могла меня укусить, между прочим. Сто уколов в задницу — кому это надо?

— С меня хватит. Идём в метро и не бей там никого, ты сам как «Лосиный Край»! — профессор истории развернул своего слегка нетрезвого друга и подтолкнул его к фасаду здания метро «Красные Ворота».

  Люди зашли в главный вход метро, прошли турникеты, спустились вниз по эскалатору. Неприятный инцидент быстро забылся в их памяти. Пожилые люди вошли в пустой вагон, сели на свои пассажирские сидения. Учёный муж, чувствуя неловкость в отношениях с давним своим приятелем, продолжил с ним прошлый разговор, хоть и посчитал его достаточно странным:

— Я тебя понимаю. Цена этого пива — смешная, почти даром. С точки зрения выгоды производителя — на нём не наживёшься. Вкус каждый раз разный, непредсказуемый, но всегда — одинаково никакой. Некому подделать это пиво, некому украсть идею — формулу напитка. Пиво «Лосиный Край» производится из самых дешёвых компонентов, по древней схеме — не падает, не ломается, не требует ничего дополнительного. Никто из конкурентов на российском рынке за это дикое пойло сражаться не будет и ругаться всерьёз на него никто из покупателей не станет. Зачем тратить свои силы и нервы? Оно слишком мало и не стоит усилий, чтобы его изменить. Вот и весь секрет: когда вещь слишком плоха, чтобы её желать — она становится вечной. А чтобы созидать и разрушать что-либо — требуются усилия. Но чтобы просто существовать и никому не мешать — достаточно быть таким вот пивом, как «Лосиный Край»!

  Конспиролог снова достал из портфеля стеклянную бутылку, одним рывком сорвал с неё пробку своей металлической открывалкой и залпом отпил половину напитка.

  Учёный немного удивился поступку уфолога и конспиролога, но продолжил свой монолог:

— Этот лёгкий алкогольный напиток — он, как и наш мир, про который мы говорили: плохой, никем не любимый, но неуничтожимый. Потому что его даже не хочется уничтожать.

  Антон Иванович размахнулся и что есть мочи швырнул отпитую бутылку «Лосиный Край» в смотровое стекло вагона. Оно с жутким треском разлетелось вдребезги. В вагон электропоезда на следующей остановке вошли сотрудники полиции. Подошли к полупьяным людям, сидящим на скамейке, и попросили их проследовать за ними. Приятели послушно вышли из вагона, поднялись по эскалатору вверх, зашли в помещение полиции.

— Колющее, режущее, холодное, огнестрельное оружие, запрещённые вещества имеются у вас, господа? — произнёс сотрудник полиции в звании сержанта, осуществляющий правопорядок на станциях и в холле метрополитена.

— Послушайте нас, пожалуйста, уважаемые сотрудники правоохранительных органов, — начал издалека профессор истории, — произошло явное недоразумение. Мы за всё заплатим, за всё извинимся. Мы не хулиганы какие-то, мы — уважаемые люди.

— Стоп, — произнёс конспиролог. Достал из портфеля пятьдесят тысяч рублей и отдал их полицейскому. — Стекло разбили не мы. Это молодые девушки из соседнего вагона, и они нас жестоко побили. Но мы не будем писать на них заявления. Деньги возьмите себе и не отдавайте ни копейки своему начальству!

— А за стекло заплатить?

— За какое стекло? Не было никакого стекла! Мы вообще с работы едем домой, никого не трогаем. Вот вам ещё пять тысяч рублей: дамам своим купите мороженое, детям — цветы. Только ничего не перепутайте.

  Антон Иванович вывел из помещения полиции своего ничего не понимающего товарища, спустился с ним по эскалатору вниз на станцию метро, название которой он даже не заметил, сел в вагон поезда и продолжил движение.

— Да успокойся ты, Анатолий. Бывает в жизни такое. Ну, что тут поделаешь? Я виноват, да. Прости меня, если можешь!

  Через несколько остановок люди вышли из вагона, поднялись по ступенькам в переход, перешли на другую ветку метро. Всё это время пожилые люди не смотрели друг на друга, они молчали, переживая в душе произошедшее событие…

  Стучали колёса, звенели кабельные провода. Вагон поезда с огромной скоростью нёсся вперёд, сквозь туннельную темноту, а потом остановился и снова поехал. Голос из динамика объявил: «Осторожно, двери закрываются. Следующая остановка — Маяковская». Наверное, это было кодовое слово. Ибо Антон Иванович снова начал своё общение с Анатолием Михайловичем по поводу пива «Лосиный Край».

— Нет, ну это же «Запорожец» в мире автомобилей! И даже «Запорожец» в итоге взял и покинул этот бренный мир. А эта штука — она вечная, как сама Матрица. В чём же загадка?

  Пожилой мужчина по имени Анатолий обречённо опустил голову. Он понимал, что деваться ему некуда и нужно что-то отвечать пьяному Антону — а то, кто его знает, что он вытворит ещё? В душе профессор уже пожалел, что встретился со своим давним товарищем спустя двадцать лет после их расставания — и теперь своим другом его не считал. Анатолий Михайлович повернулся лицом к предпринимателю средней руки в области алкогольной продукции и продовольствия, конспирологу и уфологу и тихо произнёс:

— Вы говорите про «Запорожец»! Советские люди хотели улучшить его — и он умер. Его хотели сделать лучше, современнее, сильнее — и поэтому он исчез. А «Лосиный Край» никто не пытается улучшить. Никто не пытается его любить. Никто даже не пытается его ненавидеть по-настоящему. Он находится за пределами желаний и ненависти. И это — его бессмертие.

  Антон слегка оживился, видя, что его замечают и на его слова ещё реагируют. Он грубовато почесал затылок рукой и произнёс:

— В чём стабильность компании, которой пиво не приносит никакой прибыли — от слова совсем? Ибо их продукт — это вещь запредельная для моего понимания. Она выше желания пить чего-либо, потому что невозможно пить дерьмо. Никто и никогда не купит это пиво, оно никогда не принесёт прибыли производителю.

  Его приятель улыбнулся и сочувственно добавил ко всему сказанному:

— Оно существует не для прибыли — оно существует для полки.

— Что? — удивлённо переспросил Антон Иванович.

— Его производит Столичная пивоваренная компания — огромный завод, за плечами — миллионы гектолитров в год. У этой компании десятки брендов, перечислять их я не буду — их все знают. А «Лосиный Край» — маленькая, крошечная часть в их портфеле. Ему не нужно быть прибыльным. Ему нужно одно: занимать самую нижнюю ценную полку. Когда человек приходит в магазин и у него есть выбор: дорогое, подороже — и тот самый «Край Лосиный». Он стоит там как абсолютный ноль. И если человеку больше не хватает денежных средств — он берёт его. Не потому что хочется. А потому что не хватает на что-то другое. И в этом смысле — оно продаётся. И постоянно срабатывает правило: не ты берёшь, так кто-то другой. Не сегодня — так завтра. Не в этом магазине — так в следующем, где-нибудь на окраинах города, в сельпо, где-нибудь возле проезжей части.

— Ааа… — протянул конспиролог. — Оно типа не должно быть любимым — оно просто должно быть наличным!

— Точно так, — подтвердил свои слова профессор истории. — Это пиво не приносит прибыли производителю, оно приносит ему только наличие.

  У нетрезвого Антона Ивановича снова случился приступ нервозности и непонимания. Он вдруг вскочил на ноги со скамейки, начал размахивать руками, выплескивая из себя непонятные звуки, яростно сопротивляясь научным и объективным доводам своего собеседника.

-  И всё это просто большая красивая маркетинговая сказка, потому что я ни разу в жизни не видел ни одного алкоголика, который был перешёл эту черту разумности, это как стать пидарасом. Это нельзя делать никогда!

  Антон показал Анатолию Михайловичу  неприличный жест, который означал соитие человека с человеком.

-  Ты зашкваришься и будешь считать себя вечным пидарасом, если будешь пить это дерьмо. Потому что ниже пасть просто не возможно. Ты будешь пить даже не «Жигульское пиво», а его антипод. Хотя «Жигульское» - это черта, которую переступать не имеет смысла! И у этого дна, оказывается, тоже существует дно. Его название – «Лосиный Край»!

  В вагоне послышались недовольные возгласы пассажиров, поэтому двум нетрезвым товарищам пришлось снова покинуть вагон. Благо, они уже практически приехали к пункту своего назначения — к станции метро «Аэропорт». Последнюю остановку проехали в полном молчании и без каких-либо происшествий.

  За вестибюлем метро они перекурили, купили в коммерческом ларьке неподалёку горячие чебуреки и по бутылке хорошего пива, принялись есть и пить. Чуть отдышавшись, профессор истории продолжил свой разговор:

— «Жигульское пиво» — это линия на песке. Это дно, это граница, за которую переступать нельзя. Потому что если ты опускаешься ниже «Жигульского» — ты уже не просто пьющий человек. Ты переступил черту разумности. Ты стал тем самым, ниже которого упасть невозможно. Ты согласился пить то, что не пьют по желанию — пьют по полному отсутствию выбора. И тогда «Лосиный Край» — это точка за чертой черты. Это не просто плохое пиво. Это знак: человек, который его берёт, уже не спрашивает «вкусно или нет?». Он спрашивает только «есть ли что выпить?» и «сколько это стоит?». Он перестал выбирать — то есть выбирают за него! И правда твоя, Антон Иванович: ты не видел тех, кто его пьёт, потому что они не рассказывают об этом. Они не хвастаются, не обсуждают, не сравнивают. Они берут это пиво, молча пьют его, молча уходят. Они уже там, за чертой. И им не нужны эти красивые разговоры.

— То, о чём мы с тобой говорим — это территория зла, понимаешь?

— Да, брат, понимаю, прекрасно понимаю тебя, — согласился профессор. — «Лосиный Край» — это маркер. Кто его взял — тот уже на территории зла. И в этом его вечное зло: оно не заставляет силой. Оно просто есть. И когда у тебя больше нет ничего — ты сам туда приходишь. И переступаешь черту. И остаёшься там. А оно, бессмертное и злое, продолжает ожидать следующего несчастного человека.

  Антон Иванович и Анатолий Михайлович, наконец-то обнялись и тихо зарыдали. То, до чего они додумались, было жестоко и очень несправедливо! Это была правда жизни, которую нельзя было деть никуда.

  Мужчина по имени Антон достал из своего кожаного портфеля дорогую бутылку французского коньяка, вежливо предложил её своему товарищу — испить, так сказать, из горла. На что мужчина по имени Анатолий не стал спорить, а исполнил свой товарищеский долг, пригубил грамм двадцать — тридцать, может, чуть больше. В общем, через пятнадцать минут от бутылки не осталось и следа. Она полетела на проезжую часть Ленинградского шоссе, едва не попав в смотровое окно проезжающему автомобилю и чуть не спровоцировав дорожно-транспортное происшествие.

  Пьяные в дребедень люди бежали по улице Викторенко в сторону своих домов, падая в грязные лужи, толкая людей, задевая кусты, роняя мусорные урны. Но в один прекрасный момент им пришлось остановиться, сесть на асфальт и закурить сигареты. Силы их закончились! В этих местах люди жили понимающие и не особо критиковали выходки подобных граждан, ибо таких чудаков здесь было достаточно, чтобы не обращать внимания. Почтенный возраст и приличная одежда на них не вызывали подозрений у местных жителей. Ну, в костюмах, ну, при галстуках, ну, пьяные, ну, падают. Но ведь не кидаются ни на кого — и то хорошо!

  Заплетаясь на каждом слове, мужчина по имени Антон произнёс:

— Там жизнь существует по другим законам природы!

  Краткая реплика пьяного человека вызвала желание у его оппонента продолжить дискуссию:

— Именно так, мой друг. Там кончаются наши законы — и начинаются их! Там не действует «спрос рождает предложение». Там не действует «качество побеждает». Там не действует «за что борешься — то и получишь».

  Антон Иванович встал на ноги, сильно шатаясь, произнёс:

— Но я ведь понимаю, что в нашем матричном иллюзорном цифровом мире вся мировая экономика происходит от Матрицы. Мы спим, а Матрица строит дома, наполняет склады продуктами питания, возводит фонарные столбы, мосты, ещё много чего там производит по ночам. Ты проснулся, протёр руками глаза, вышел на улицу — и увидел, что во дворе что-то появилось новое. Хотя днём этого не было. И ты понимаешь, что по ночам неразумно возводить фонарные столбы. Это ведь шумно, люди же спят. Всё должно быть тихо на улице! Так и во всём другом, понимаешь, мой друг? И все города на земле строит Матрица.

  Профессор истории от удивления раскрыл рот. Он сидел на голом асфальте. С переносицы на нос свалились очки. Если не сказать, что профессор обалдел от услышанного — это значило бы не сказать ничего.

— Матрица наполняет склады продуктами питания? — повторил он вслух. — И это говорит мне предприниматель в области алкогольной продукции и продовольствия? Это же ты наполняешь склады продукцией, развозишь их по магазинам, а потом реализуешь среди населения! Ты что, охренел?

  Загадка «Лосиного Края» подводила свои итоги! Но его друг никак не унимался:

— Мы спим — а Матрица работает. Возводит столбы, мосты, заполняет полки, открывает новые магазины — и всё это без звука, без строителей, без шума. Проснулся — а оно уже есть. Как будто всегда стояло. И никто не удивляется. Никто не спрашивает: «Когда успели? Кто строил? Почему не было слышно?»

— Вот оно как? — Анатолий Михайлович медленно пополз в сторону своего дома. Он не хотел продолжать этот разговор, прекрасно понимая, чем он закончится — сумасшедшим домом!

  Но его друг не собирался сдаваться так просто. Он подошёл и сел на него как на деревянную табуретку, так что профессор обмяк и повалился вместе с товарищем на чёрный асфальт. Вещи валялись в стороне, а эти два пьяных придурка пытались встать, но не могли — тянули друг друга на себя и падали снова и снова.

— Что прячет Матрица в этом секрете? — протяжно протянул Антон в ухо Анатолию.

— Что? — парировал профессор. — Что она прячет от нас?

— Всё дело во вкусе этого пива! — выдавил из себя пьяный в синем джинсовом костюме. Он увлекался конспирологией и явно знал, что говорит!

— Не понимаю! — прокряхтел учёный муж. — Не понимаю!

— Может быть, это жидкий портал, материя или явление иной реальности?

— Что? — лицо профессора исказилось в диком ужасе.

— Я про вкус пива «Лосиный Край».

— Вот ты что пытаешься мне доказать? Что вот так можно уничтожить человека своими сомнительными псевдонаучными бреднями?

  Люди каким-то образом поднялись на ноги, даже слегка отряхнули друг друга, приготовились продолжить движение вперёд — но уже без вещей, ибо они были им не нужны. Но Антон Иванович никак не унимался:

— Это жидкий портал. Точка соприкосновения. Место, где наша реальность становится тонкой, стирается, и сквозь неё просачивается то, что существует по ту сторону нашего мира. Поэтому оно не подчиняется никаким законам природы: ни вкусу, ни экономике, ни времени. Оно живёт по их ебучим законам, а не по нашим — ты понимаешь меня?

  Если Антон Иванович переходил на мат — это означало одно: разговор будет долгим и нудным. И одной Матрицей тут не обойдётся!

— Вкус пива каждый раз разный, потому что портал нестабилен. Сегодня просочилось одно, завтра — другое. Никто не может описать его одинаково, потому что это не одно и то же из раза в раз. Это разлом!

— Что ты несёшь?! — завизжал профессор истории на всю улицу. Но его друг продолжал нести бред.

— Разлом нашей реальности не кончается, не исчезает — потому что источник не на нашем заводе. Он питается из иного мира. Сколько ни бери — не убудет. Сколько ни стоит — не обесценится. Бесполезное, отвратительное пойло. Оно будет вечно, потому что не создавалось на Земле! Это пиво не создавалось для радости или пользы. Это шлюз. Колодец между мирами. Оно здесь для того, чтобы быть. А не для того, чтобы нравиться.

— Помогите! — закричал Анатолий Михайлович. — Уберите от меня этого психа! Вызовите полицию!

— На самой нижней полке, сразу же за «Жигулёвским», стоит «Лосиный Край» — потому что порталы всегда на границе. На краю. Там, где кончается нормальная реальность. Где заканчивается то, что люди понимают — и начинается то, что нельзя объяснить. А этикетка — не обман. Это паспорт портала.

— Мама!

— Тише, тише, мой мальчик. Ты скоро узнаешь всю правду.

— Не надо!

  Но друг его уже ничего не слышал и ни на что не реагировал.

— Я долго размышлял на эту тему, дружок. Давай соберём набор аномальных продуктов питания, которые не поддаются разумному объяснению с точки зрения здравого смысла и всех законов природы.

— Нет!

— «Лосиный Край» — эталон аномалии. Но я уже о нём говорил! Берёзовый сок в трёхлитровых банках. В СССР его закатывали миллионами. Вкус — вода с лёгким намёком на берёзу. Никто не понимал, зачем он нужен — но он был в каждом магазине. Исчез вместе с СССР, а потом вдруг появился опять. Как никуда не уходил. Аномалия: промышленная заготовка сока из дерева — вещь абсурдная по затратам и выходу. Но существовала. И возвращается снова. Значит, кому-то не нужен этот сок — а нужен сам факт его наличия.

  Профессор в бессилии заткнул уши руками.

— Кисель в брикетах. Твёрдый брусок, который нужно размочить и варить. Многие просто грызут его так. Варится двенадцать минут, получается непонятно что! Не пользуется спросом, не приносит прибыли — но существует до сих пор. Аномалия: форма совершенно неудобная, устаревшая, невыгодная. А не умирает. Как будто Матрица забывает её удалить.

— Замолчи, пожалуйста, прошу тебя! — взмолился учёный муж. Но конспирология полностью взяла верх, не давая шансов на спасение.

— Суп в брикетах «по-советски». Серая плитка за 10–15 копеек, из которой три порции. Вкус не имеет ничего общего с супом. Ни один повар не признает его продуктом. Аномалия: по всем расчётам должен был исчезнуть в девяностые. Но аналоги стоят на полках до сих пор. Не меняясь, не дорожая. Как эталон минимального существования.

  Анатолий Михайлович подполз сзади к товарищу, ухватился руками за его ноги и повалил на асфальт. Тот с грохотом упал, отбив спину об твёрдый асфальт, и на минуту затих. Анатолий Михайлович обхватил его за шею.

— Расскажи мне ещё про «Доширак»!

  Антон открыл глаза и произнёс:

— Я видел его!

— Кого ты видел? Что на тебя сегодня нашло?

— Я проследил за одним алкоголиком из соседнего района. Он купил в магазине «Красное и Синее» ящик этого ебучего пива.

— И что?

— Я пришёл к нему домой. Дверь мне открыл Золотой Лось — тот самый, с этикетки, которая наклеена на все бутылки «Лосиного Края»! Он стоял и смотрел на меня. А я стоял и смотрел на него.

— Ты совсем ****анулся? Что ты несёшь? Тебе место в сумасшедшем доме!

— И тогда я понял, Анатолий Михайлович: Матрица в определённые дни наполняет это пиво своим чудесным эликсиром. Матрица выбирает одного из всех — того, кто разгадал этот секрет — и наделяет его всеми дарами на свете: всеми, всеми, всеми! С единственным условием.

— С каким условием?! — заорал обезумевший профессор истории.

— У себя дома ты превращаешься в Золотого Лося, того самого, что красуется на этикетке этого пива! И да, я уже заебался пить это пиво и заебался вычислять этот вселенский код.

— Да ты сам — Лось! Смотри, у тебя самого выросли рога от алкоголя.

  Профессор схватился за сердце и упал без чувств на землю. Ему стало очень плохо. Рядом по тротуару бежали дети. Они громко смеялись. Потому что им было очень весело. И никому не пришло бы в голову, что они — матричные боты, которых Матрица послала в самый неподходящий момент. Этими детишками она мстила мужчинам за разгаданную тайну пива «Лосиный Край».

  Словно почувствовав это, Антон Иванович заорал что есть силы:

— Матрица наказывает тех, кто пьёт «Лосиный Край», отправляя их души после смерти на планету Плутон. Там, в холодном тёмном мире, бредут их тени по безлюдной пустыне, гребут в пустоту — без всякой надежды на конечный пункт назначения! — и добавил тихо. — Мне — ****а!