Мария египетская

Поэма
+ 522, память 1 апреля

Два медяка лежат на веждах:
Отпето тело-инвалид.
Душа в пурпуровых одеждах
У трона царского стоит.

Все замерло во всей вселенной,
Судьба решается ея:
Она, рожденная нетленной,
Вернулась в лоно бытия.

Намучилась и настрадалась
И натерпелась на земле:
Вся обревелась, обрыдалась
В миру, что потонул во зле.

Теперь у Отчего престола
Стоит, смирения полна:
Неизреченного глагола
Ждет с неким ужасом она.

Твердят невидимые губы
Псалма нетленные слова;
Трубят невидимые трубы,
Все ждут явленья Божества.

Рыдай, египетская верба,
Плачь, ива Иордана, плачь!
Вернулась ты, душа, на небо,
В пурпуровый оделась плащ.

Сияют светы золотые,
Красиво ангелы поют.
Усердно молятся святые
Дать бедной страннице приют.

1.
Пойдем, красивая Мария,
Алкать веселый виноград:
Приветствую тебя, разврат!
Да здравствует Александрия!

Мой бог, кого здесь только нет!
Шумят взволнованные толпы:
Торгуют лен, и шерсть, и хлопок;
Повсюду слышен звон монет.

Пришли со всех концов земли,
Со всей известной ойкумены –
Купцы, менялы, бизнесмены
И боевые корабли.

Звени зазывно, рокочи
Над головой, бесстыдный бубен:
Сулят улыбчивые губы
Блаженства лживые ключи.

Поставь монетку на ребро:
О неуступчивые дщери!
Стучите: открывают двери
И золото, и серебро.

Торжественно обнажена,
Танцуй, русалка алкоголя,
Взор ублажая плотью голой:
Ты, как богиня, сложена.

Кружись, вращайся, как юла —
Какая грудь, какая ножка!
Не фыркай, ласковая кошка:
Ты всем желанна, всем мила.

Врачуют сердце от тоски –
Где пенье, музыка и танцы –
Коричневые африканцы,
Голубоглазый грубый скиф...

Ох, раскатилася губа!..
Арабы, турки, иудеи,
Воры-карманники, злодеи,
И стражники, и голытьба;

Ремесленники, моряки,
Рабы с могучими плечами,
Торговцы рыбой, овощами,
И мальчики, и старики;

И нищий, звякая мошной, –
Ей все кричат: «Салют, Мария!
Мы первые, а вы – вторые:
Красивая, пойдем со мной!»

Здесь мясо жареных зайчат
Да с рыбой медные тарелки.
 Бухие римляне и греки
«Ин вино веритас!» кричат.

Приманчивая, как змея.
На лбу серебряная змейка.
О ты, красавица-еврейка,
О ты, развратница моя!

Налейте ей, плесните мне:
Ин вино веритас, калеки!
Подумайте, и в пятом веке –
Эх, Машка! – истина в вине.

До пояса обнажена,
Ура, портовая царица,
Плясавица и озорница,
Александрийская жена!

2.
Осеребряет лунный диск
Дворцы, фонтаны и театры,
Иглу царицы Клеопатры –
Клинообразный обелиск.

Течет тысячелетний Нил.
Вина девятый кубок выпит.
Ты проглоти страну Египет,
Левиафан иль крокодил.

Змея из белого металла...
Я резвой девочкой росла,
Потом из дома я ушла:
В двенадцать лет блудницей стала.

Меня язычник-сутенер
Сманил в портовые притоны...
О, плачьте сестры Фаэтона,
Семнадцать лет прошло с тех пор,

Сгорело в сладостном огне,
В вине и в пламени любовном!
Торговец, воин и разбойник
Честь отдают при встречах мне.

Отстань, язычник-пустобрех!
Сказала, отцепись, рванина!
Теперь хочу христианина
Я соблазнить и ввергнуть в грех.

Такие странные они:
Почти не пьют, кальян не курят,
Все Апокалипсис толкуют,
Все ночи молятся, все дни.

Ведут, опасные уму
Все богословские диспуты...
А я, как родилась беспутной,
Такой же путанкой умру.

3.
Ты внешним видом хороша,
Ты долго задницей вертела...
Но, кроме тлеющего тела,
У человека есть душа:

Вся в ковах низменных страстей,
В темнице плоти почивает,
Но неосознанно желает
Освобожденья от цепей.

Распутной женщиной слыла
Ведь и Мария Магдалина –
Сладкая ягода-малина.
Она семь бесов изгнала.

Она раскаялась. Свой крест
Взяла подвижница Христова;
А Он был предан, арестован,
Казнен и в третий день – воскрес.

До срока женскому уму
Непостижимо смерти жало:
Ты плотью всем принадлежала,
А спящим сердцем – никому.

4.
В начальных числах сентября
Стоят паломники у трапа.
Матросы, поджимая лапы,
Уж поднимают якоря.

Они сказали: «Мы хотим
Кресту Господню поклониться».
Корабль, нагруженный пшеницей,
Уходит в Иерусалим.

Ведь Палестина – хлебный край!
Зачем же в рай зерно везти нам?
На жирных землях Палестины
Произошел неурожай.

Ура! Я с вами поплыву!
Чтобы в дороге не скучали,
Я песней, музыкой, речами,
Украсив лотосом главу,

Всех ублажу и развлеку:
Кудрявых мальчиков и старцев,
И земляков, и иностранцев...
Монаху дам и моряку!

5.
Отстали крикливые птицы.
Остались на твердой земле.
Монахи, купцы и блудница
Плывут на одном корабле.

Ты не расслабляйся в заботах
И правь осторожней, моряк:
Давно уж по правому борту
Растаял Фаросский маяк.

Вспотев, ужарелись матросы:
Гребцы-рулевые в трусах;
Ненужные сушатся весла,
А ветер шумит в парусах.

Шар солнца горит за кормою;
Был вторник, настала среда;
Кругом Средиземное море,
Кругом голубая вода.

Появится порт Иоппия:
От моря двенадцать часов
Шагать, чтоб в руины святые
Вступить, в землю древних отцов.

Торговец мечтает о чем-то;
Давидовы учат псалмы
Паломники; бусинки четок
Сверкают, как искры из тьмы.

Торопятся нервные пальцы:
Скорей бы, под звон якорей,
Узреть палестинские пальмы,
Мир ветхозаветных царей!

Возможно ли, праведный Отче,
Увидеть в земной красоте
Страну вдохновенных пророчеств,
Исполнившихся во Христе?

Погасло дневное светило,
На море спустился туман...
– Что, женщина, ты загрустила? –
Да так, ни о чем, капитан!

6.
Ярко брызгами сверкая
За волной бежит волна...
Бесконечна даль морская,
Неизвестна глубина.

Сколько кораблекрушений
На морях произошло!
Но пловец неустрашенный
Правит парус и весло.

Белой чешуей сверкая,
Плавниками шевеля,
Проплывают рыбьи стаи
Под форштевнем корабля.

Хорошо им жить в рассоле –
Ни покрышки и ни дна...
Только звезды, только море,
Только солнце и луна.

Клочья пены с волн срывая,
Дует ветер штормовой;
И, на Бога уповая,
Духом крепнет рулевой.

Если змей проглотит солнце,
Упадет безлунный мрак,
К Николаю Чудотворцу
Обращается моряк.

Ну, а мы в тоске и в горе,
В скорби и в тоске любой
Обращаем сердца взоры
К Божьей Матери с мольбой.

7.
Откликнется – если аукнется:
Нуждаешься в чем-то – проси!
Ходатаица и заступница,
Направь дуру-бабу, спаси!

Профессионалку-развратницу
Видением предупреди:
Звезда ее скоро закатится,
Поселятся черви в груди.

Красива она, да испорчена:
Гнилая ее красота.
Сегодня она разговорчива,
А завтра придет немота.

Резвится она, огрызается...
Увы, через несколько лет
От хохотушки-красавицы
Останется голый скелет.

И кожа тугая, атласная,
Мерцающая сквозь белье,
И губы, улыбчиво-красные,
И верткие бедра ее

Покроются трупными пятнами...
О жрица свободной любви,
Мария, ты вспомнишь Распятого,
Восплачешь, но поздно, увы!

Спасению будет противиться
Мужлан козлоногий в штанах...
Но гибнет она, нечестивица,
Ведь пропадает она!

Быть может, в глуши исторической,
В какой-нибудь снежной стране,
Как я о Марии Египетской,
Помолятся и обо мне.

8.
Халдеи, чародеи-маги
Обманывают нас, людей;
Им помогает черный ангел –
Душеубийца и злодей.

И безобразен и огромен,
Он выползает, как змея,
Из тьмы сырых каменоломен,
Из преисподней бытия.

Умеет он рычать и мявкать,
Вгрызаться в тело до костей;
И разжигать плотскую мякоть
Звериной похотью страстей.

Певцы, поэты, музыканты,
Актеры, любящие грим...
Все земнородные таланты
Всю жизнь заигрывают с ним!

Вином из конопли, из мака
Их напояет допьяна;
Он сатана, он ангел мрака,
А слуги у него – шпана.

А он на дудочке играет,
Скрывая бесоестество;
Но, рано ль, поздно ль, – пожирает
Из мрака вызвавших его.

Он вулканические бомбы
Швыряет в море-океан;
Обрушивает катакомбы,
Придавливая христиан.

Умеет он рычать и мявкать,
В коней вселяться и в свиней...
Силен и страшен ангел мрака,
Но ангел света – он сильней.

Не лезьте, бедолаги, в сети,
Кровавых идолов творя:
Велик и грозен ангел света –
Слуга небесного царя.

За что вы изгнаны из рая?
Египет, Вавилон и Рим –
Все пало... Трепещи, Израиль,
Покайся, Иерусалим!

9.
Под тяжестью креста изнемогая,
Спаситель мира сквозь толпу идет.
Плюется, богохульства изрыгая,
Уже богоотринутый народ.

«Учитель!» – слышатся рыданья женщин.
А Он идет, чтоб встретиться с Отцом,
Не розами саронскими увенчан –
Из белого терновника венцом.

Нос перебит, видны кровоподтеки,
Под левым глазом радужный синяк;
Разбиты губы и опухли щеки...
Мальчишки глупо дразнятся, смеясь.

Он говорит: Теперь неотвратимо
Настанет век невиданных скорбей:
Земные дщери Иерусалима,
Не обо мне рыдайте – о себе.

Все потрясется, и заплачут камни;
Изведаете рабство, плен и срам;
И оккупационными войсками
Разрушен будет Соломонов храм.

Сюда придут железные когорты,
Огонь тебя пожрет, Ершалаим:
Завидовать живые станут мертвым,
А мертвые – сочувствовать живым.

Лисицы и кроты залезут в норы
От ужаса и от горячей тьмы...
Вы ж будете просить: обруштесь, горы!
Накройте нас, тяжелые холмы!

Ехидны вы и порожденья скверны,
Гнилые души – как гнилые пни:
Когда чело Христа язвили терны,
Кричали вы: «Распни Его, распни!

Пусть кровь Его на нас и детях наших, –
Распни Его! Варавву отпусти!..»
Крылами в небе черный ворон машет:
Уж скоро полдень – около шести.

Вот миновали Судные ворота.
Расталкивая иудейский сброд,
Легионеры караульной роты
Прокладывают копьями проход.

Взошли на холм, что назван местом лобным:
В нем похоронен праотец Адам,
Что был погублен злом змееподобным.
О дереве узнали по плодам.

Вкопали крест. На небольшой дощечке
Изобразили римляне-юнцы
По-гречески, по-римски, по-еврейски
Аббревиатурою: ИНЦИ.

10.
О Господи, к Тебе воззвах
Из глубины моей сердечной:
Смогу ли выразить в словах
Весь трепет жизни быстротечной?

Я пред Тобою пыль и прах;
Но Ты Собою прах возвысил;
Тот, кто лелеет Божий страх,
Не убоится смертных чисел.

Крестись, пока не грянул гром:
Учи – смерть засылает сватов –
И сто сороковой псалом,
Особо – сто пятидесятый.

На суше и в волнах морей,
В пещерах и под облаками –
Хвала Тебе, Царю царей,
Хвала от всякого дыханья.

Для излеченья моего
Прошу, средь смуты и раскола,
О Жизнедавче, Твоего
Неизреченного глагола.

11.
Вот Иерусалим – подошва мира:
Великие руины бытия!
Вот крепость, что возвел Великий Ирод...
Вот женщина, вот птица, вот змея.

Все сокрушает времени десница:
Театры, тюрьмы, храмы и дворцы;
Где были пляски – там теперь гробницы;
Летают мыши да пищат птенцы.

От некогда величественных зданий
Остались лишь фундаменты в пыли.
Вот место искупительных страданий –
Голгофа: центр вселенной, пуп земли.

Вот черепа: в зияющих глазницах
Холодная мерцает пустота.
Не выцветает только плащаница –
Рентгено-фотография Христа.

Кресты: на них разбойники и воры
Кончались в диких муках и в крови.
Соделалось орудие позора
Орудием божественной любви.

Прославлено Давидово колено;
Дана отрада страждущим сердцам:
Царь Константин и мать его Елена
Воздвигли Крест и возвели сей храм.

12.
Вот церковь воскресшего Бога.
Мария-блудница стоит,
Как вкопанная, у порога
И шагу не может ступить.

Упрямо губу прикусила:
Отталкивая стан и грудь,
Незримая твердая сила
Ее не пускает вовнутрь.

Мук адовых да убоится
И дева, и жено, и муж.
Храм Божий – земная больница,
Лечебница гибнущих душ.

На паперти вдруг на церковной
Сияющий образ возник:
Явилась Марии икона –
Святой Богородицы лик.

Склоняя усердную выю,
Стоит, ни жива, ни мертва,
И слушает сердцем живые
Горячие угли-слова.

И жизнь – от невинного детства
До нынешних мерзостных дней –
В ужасном ее непотребстве
Вдруг вся развернулась пред ней.

Вдруг похолодели колени,
Покрылись коростою льда;
Оделись греховные члены
Горячим ознобом стыда.

Поплыли глаза голубые
В озерах растопленных слез...
И слышит: Мария! Мария!
К тебе достучался Христос!

И слышит: Мария-блудница!
От мира сего удались:
Чтоб грешной душой возродиться,
Ты кайся, постись и молись.

13.
Текла беззаботно и сытно
Животная юность моя...
Мне стыдно, Мария, мне стыдно,
Что падшая женщина я.

Я глупая грешная баба,
Я дура годов тридцати;
Я кошка Египта, я жаба...
Направь меня и обрати.

Я тешила и развлекала,
Одетая в платье из роз...
Душа моя нынче взалкала
Ее очищающих слез.

Зеленые вкусные вина,
Баланду изысканных блюд –
Теперь изблюю и отрину,
Извергну, как жвачку верблюд.

Мою красоту пригубляли
Чиновник, торговец, поэт...
В разврате меня погубляли
За несколько звонких монет.

Подушки да мягкие кресла...
Прошу, подсоби кто-нибудь
Изгнать алкогольного беса
И беса по имени «блуд»!

Ни дома, ни мужа, ни сына...
Изыди, разбойник и вор!
Мой тысяча первый мужчина –
Последний с теперешних пор!

Нарядные платья любила,
Цветные, как хвост петуха:
Была я простая рабыня,
Служанка в гареме греха.

Духов дорогих ароматы
Дразнили, сводили с ума...
Да нет, я сама виновата:
Сама виновата, сама!

Даны мне благие порывы,
Но мало у женщины сил...
Пречистая Дева Мария,
Марию-блудницу – спаси.

Уйду от развратного века,
От ярко раскрашенной лжи,
В пустыню, где нет человека,
Где змеи одни да ежи.

На александрийском иврите
Отмаливать душу. Тогда,
Быть может, мой ангел-хранитель
Совсем не сгорит со стыда.

14.
Целуй, Мария, Крест Господень!
Ты христианкой рождена:
У человека много родин,
Но у души она – одна.

Ты женщина, а это значит,
Что ты – рабыня красоты.
Но, если Божья Матерь плачет,
Не можешь не заплакать ты.

Всемилостивый Бог желает,
Чтоб все рожденные спаслись;
Молитва сердце оживляет:
Молись, несчастная, молись!

Чтоб не был твой живот бесплоден,
Когда Жених грядет с небес, –
Животворящий Крест Господень
Целуй, невеста из невест.

Творец незримого царь-града
Воскликнул: «Лазарь, выйди вон!..»
Спустился Он в глубины ада,
Во гробе плотью погребен.

Вот череп костяной Адама,
Вот Евы костяной оскал...
Те мертвые не имут срама,
Которых Сын Мой отыскал.

И Я слезами обливалась:
Копье пронзило сердце мне,
Когда пророчество сбывалось:
Не в старости, не на войне, –

Увы, в предсказанные сроки
Мой сын скончался на кресте:
Исполнились стихи пророков
Во всей библейской полноте.

О Иерусалимский полдень!
Но Богочеловек воскрес!
Целуй, Мария, Крест Господень:
Возьми свой крест.

15.
Она за Иордан ушла, в пустыню,
И сорок семь уединенных лет
Скиталась в ней: молилась и постилась
И каялась, презрев блудливый свет.

Семнадцать лет греховные желанья
Подкрадывались, аки лев к овцам:
Давила, словно змей, воспоминанья,
Крапивою хлестала по сосцам.

Кровавила колючками колени,
Когда глаза втыкала в небеса;
Ей пищей были дикие коренья,
А питием – лишь иней да роса.

На ней одежда пышная истлела,
Осыпалась пустая красота,
Как рыбья чешуя; усохло тело,
И затвердели, выцвели уста.

Лета летели, проползали зимы...
Прошло полвека – словно сорок дней.
Почтенный старец, праведник Зосима,
По воле неба повстречался с ней.

В Великий Четверток смиренный инок
Опять пришел с Дарами на реку:
Увидел преподобную Марию
На противоположном берегу.

Хвалите в вышних Бога неустанно!
Пустынница десницу подняла,
Перекрестила воды Иордана
И по водам, как посуху, пошла.

Святых Христовых Таин причастилась
И, возблагодарив свою судьбу,
Молитвословя, к небу обратилась:
«Ты ныне отпущаеши рабу...»

А через год ее нашли в пустыне
И погребли: вернули праху прах.
Ходите в церковь, чествуйте святыни,
Но бодрствуйте: имейте Божий страх.