Кружка Ротко

«Киса, я хочу вас спросить, как художник художника: вы рисовать умеете?».
(И.Ильф, Е.Петров, «Двенадцать стульев»)

Не так давно в Глостере, недалеко от Бостона, в местном музее прошла выставка Марка Ротко, или Маркуса Ротковича, перебравшегося в десятилетнем возрасте в 1913 году с родителями из Двинска Витебской губернии [ныне — Даугавпилс, Латвия] в Америку.
Не доучившись в университете, он, навестив друга в школе искусств в Нью-Йорке, немедленно, по его словам, «родился как художник». И, взяв там-сям уроки, стал воспринимать искусство как инструмент эмоционального и религиозного самовыражения.
Выставка построена была по эволюционному принципу, - от ранних, ни на минуточку, не абстрактных зарисовок пляжей с фигурами и городских пейзажей, отражающих отсутствие явно мешающих автору навыков рисунка, от которого вскоре он и вовсе отказался, имитируя детское творчество и отдав предпочтение густому насыщенному цвету.  Позже, мимоходом, взглянув на набирающий силу сюрреализм, но утверждая в дальнейшем со товарищи «плоские формы, потому что они разрушают иллюзии и раскрывают правду», и насмотревшись в том числе Мондриана, пришел к выводу, что он наследник европейского авангарда по прямой. Чем более абстрактными становились его работы, тем более свирепым он становился.
И вот они, знаменитые горизонтальные полоски цвета позднего периода в последних залах выставки, перед которыми непременно нужно долго стоять, эмоционально вовлечься, смотреть и ощущать их на подсознательном уровне.
Еще Василий Кандинский пояснял, что искусство непременно должно обращаться именно к подсознанию, а не к разуму, давая подробные рецепты, что именно и как нужно чувствовать, глядя на абстрактные работы.
В конце жизни, добившись успеха и внимания со стороны художественных школ и направлений, был как-то приглашен в гости Джоном Кеннеди, желающим купить картину мастера и повесить на стену. Ротко рассвирепел: «Как это на стену? Что это значит? Рядом с другими картинами и занавесками? Мои картины должны служить как иконы. На них надо молиться, а не смотреть.» Дружба не склалась.
В Хьюстоне есть часовня (капелла) Ротко, построенная еще в тридцатые годы, с произведениями автора таких размеров, что их действительно не только не повесишь на стену, но и не втащишь в подъезд, а постоять и помолиться было бы можно, знать бы как, какими словами? Текстов мастер не оставил.
Однако эволюция Малевича, Кандинского, Ротко и иже с ними не только не закончилась с естественным уходом гениев, но продолжилась в самом неожиданном плане, в декоративно-прикладном искусстве, о чем мастера и мечтать, думаю, не могли.  Картины сошли со стен пустых залов и двинулись прямиком на кухни и в шкафы почитателей, - не только в музее, но и где ни попадя, продаются симпатичные кружки, чайные сервизы, футболки, легинсы и лосины, украшенные творениями мастеров авангарда. И, если дискуссиям о висячих шедеврах несть числа, то обиходный вариант может вызвать лишь самую добрую улыбку.

04.09.26