Не тот прикус у судьбы

Коридор частной стоматологической клиники пах запахом свежести и дорогим кофе. Алексей, придерживая отца под локоть здоровой руки, осторожно вел его по скользкому керамограниту.

Левая нога Ивана Петровича после инсульта слушалась плохо - она тяжело тащилась следом, оставляя на полу едва заметную резиновую полосу от подошвы тапка. Левая рука висела плетью, а лицо из-за паралича было немного перекошено, отчего казалось, что старик постоянно смотрит на мир с легкой укоризной.

Они прожили тяжелый год. Больницы, капельницы, логопеды, которые заново учили Ивана Петровича выговаривать простые слова. И вот теперь зубы. Свои он растерял еще до болезни, а сейчас десны воспалились так, что отец перестал, есть твердое, перейдя на пюре и бульоны.

Кабинет врача сиял хромом и белизной. Доктор - молодой, холеный мужчина в идеально сидящем медицинском костюме, встретил их радушной улыбкой. Он быстро осмотрел пациента, просмотрел снимок челюсти, покивал своими мыслями и защелкал клавишами калькулятора в ноутбуке.

- Иван Петрович, случай у вас сложный, бодро начал врач, не глядя на пациента, увлеченно изучая монитор. Он развернул к ним экран. На трехмерной модели черепа сверкали идеальные ряды белых зубов, каких у Ивана Петровича не было даже в молодости.

- По деньгам это будет один миллион двести шестьдесят тысяч, закончил доктор и наконец, посмотрел на пациента, ожидая увидеть готовность немедленно достать карту.

Иван Петрович молчал. Он смотрел на идеальный цифровой оскал на экране монитора. Затем перевел взгляд на свои неподвижные пальцы левой руки. Потом снова на доктора. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь гудением кондиционера.
- А пульт тоже будет? - ровным, совершенно лишенным эмоций голосом спросил старик.

Доктор моргнул. Улыбка сползла с его лица, обнажив профессиональную вежливую растерянность. - Что, простите?
- Пульт, повторил Иван Петрович. Слово далось ему чуть тяжелее обычного, но прозвучало четко: - Пульт тоже будет?
Врач нахмурился. Его мозг, привыкший оперировать медицинскими терминами, отказывался обрабатывать запрос про пульт. Он бросил быстрый, недоуменный взгляд.

- Для чего… пульт? - осторожно уточнил стоматолог, словно разговаривал с человеком, который внезапно заговорил на неизвестном языке.
- Чтобы челюсть открывать, все так же спокойно, без тени усмешки или горечи пояснил Иван Петрович.

И тут доктор понял. Понял ледяным, липким ужасом профессионала, которого поймали на его собственной глянцевитой витрине. Он продавал бионический протез за цену хорошей квартиры, расписывал вечную молодость и безупречную функцию человеку, чье тело предало его ровно наполовину. Идеальная цифровая челюсть была бесполезна, если левая половина лица обездвижена. Врач понял, что эта сумма за красивую картинку, которую пациенту будет не легко оплатить.

- Мы можем обсудить варианты адаптации... , залепетал врач, пытаясь угодить.
Но Иван Петрович уже отвел глаза. Он медленно, тяжело поднялся со стоматологического кресла. Старик перенес вес на правую, здоровую ногу, а парализованная левая нога безвольно потянулась за ним, шаркая по полу.

Не сказав больше ни слова, не взглянув на онемевшего доктора, Иван Петрович тяжелой, медленной походкой вышел из кабинета. Дверь закрылась с мягким пневматическим шипением, отрезая запах больницы от запаха дорогого кофе.
Алексей догнал отца уже у лифта. Наконец сын не выдержал: - Пап, ну зачем ты так? Может, можно было в рассрочку...
 
- Рассрочка, сынок, глухо ответил Иван Петрович, глядя на свое отражение в полированной стали дверей.
- Она ведь не только в банке бывает. Здоровье в рассрочку брать  - это последнее дело. Не расплатишься. Значит, и зубы мне такие без надобности. Купим обычную челюсть.