Как Пиняев летал на Су-7

Утреннее солнце Июня 2026 года едва пробивалось сквозь закопчённые окна авиационного гаража. Запах вчерашнего портвейна и пельменей с перцем окончательно выветрился, уступив место привычному, бодрящему аромату керосина, масел и канифоли.На дальней стоянке аэродрома, хищно задрав острый нос, застыл сверхзвуковой истребитель-бомбардировщик Су-7. Эту машину списали из строевой части, но Марина Беленькая выбила её для испытаний новой автоматической системы навигации.Владимир Михайлович Пиняев, слесарь КИПиА, сидел на корточках возле открытого лючка в фюзеляже самолёта, копаясь в хитросплетениях проводов с паяльником в руке.— Михалыч! — раздался над ухом звонкий и резкий, как щелчок тумблера, голос Марины. — Заканчивай инженерию. Собирайся. Ты летишь со мной.Пиняев вздрогнул, чуть не припаяв собственный палец к обшивке. Он поднял глаза на Беленькую. Она стояла в застёгнутом под горло высотно-компенсирующем костюме, держа под мышкой защитный шлем ЗШ-3. Глаза её азартно блестели.— Куда летишь, Марина Никифоровна? — удивился Владимир, выключая паяльник. — Я же приборы только-только оттарировал. Надо ещё Смекайло позвать, пусть мосты проверит...— Смекайло спит после вчерашнего ордена, ему вредно, — отрезала Марина. — А приборы мы проверим в деле. В воздухе. Конкретно — на сверхзвуке. И проверять их будешь ты. Из кабины.Пиняев медленно встал, вытирая ветошью испачканные в смазке руки.— Марина, ты шутишь? Су-7 — машина строгая, одиночная. Куда ты меня посадишь? На колени к себе, что ли? Или у нас «спарка» УТИ Су-7 скрывается в кустах?Марина усмехнулась и хлопнула прибороста по плечу.— Молодец, соображаешь. Спарка. Стоит на заправке. Я решила проверить, как наши КИПиАвцы переносят перегрузки. А то на земле вы все герои, стрелочки крутите, а как прижмет три «жэ» — так сразу за валидол хватаетесь. Короче, Пиняев, это приказ. Хочу посмотреть на тебя в деле как пилота. Справишься — выпишу премию. Струсишь — до конца лета будешь тазы за Мельник мыть.Через двадцать минут Владимир Михайлович, бледный, но внешне абсолютно спокойный, уже сидел во второй кабине двухместного учебно-боевого самолёта. Василий Васильевич Анисимов лично проверил его привязные ремни, недоверчиво качая головой.— Ты, Михалыч, главное за ручку управления без команды не хватайся, — проворчал старый техник. — Марина девка лихая, заложит вираж — дышать забудь.— Разберусь, Василич, — глухо ответил Пиняев через маску кислородного прибора. — Я эти приборы сам собирал, знаю, когда они врут, а когда нет.В наушниках затрещал уверенный голос Марины из первой кабины:— Второй, как слышно? Готов к предполётному?— Слышу отлично, первый. К взлёту готов, — ответил Пиняев, проверяя показания авиагоризонта и указателя оборотов двигателя АЛ-7Ф.— Ну, держись, КИПиА! Включаю форсаж!Гром грохнул позади кабины так, словно разорвался артиллерийский снаряд. Тяжелая стальная птица рванулась вперед. Пиняева вдавило в кресло. Скорость росла бешено: 200, 300, 360 км/ч... Отрыв! Земля стремительно ушла вниз, превращая авиационный гараж и фигурки машущих руками Лиды, Татьяны и Мирона Токарева в крошечные точки.Они набрали четыре тысячи метров за считанные секунды. Небо над головой стало тёмно-синим.— Михалыч, внимание! — скомандовала Марина. — Передаю управление. Держи горизонт. Чувствуй машину. Она как барышня, резких движений не любит.Пиняев взял ручку управления. Ручка была тугой, налитой гидроусилительным давлением. Каждое микроскопическое движение отзывалось мгновенным креном многотонного истребителя.— Вижу правый крен, выравниваю, — спокойно доложил Владимир, хотя сердце в груди колотилось как сумасшедшее.— Хорошо, — отозвалась Марина. — А теперь проверим твою реакцию на отказ. Имитирую падение давления в основной гидросистеме!На приборной панели Пиняева загорелась зловещая красная лампа. Самолёт резко клюнул носом вниз, входя в крутое пике. Воздух за Фонарем кабины завыл.— Марина! — крикнул Пиняев, сохраняя хладнокровие. — Давление на нуле! Перехожу на дублирующую! Где тумблер аварийного насоса? Я его на схеме в гараже видел, он справа от тебя!— Сама знаю! Включай АЗС на левом пульте у себя! — подзадорила его Марина.Владимир Михайлович не глядя, на ощупь, благодаря феноменальной мышечной памяти ремонтника, нашел нужный переключатель и щелкнул им. Ручка управления снова ожила. Пиняев плавно, но настойчиво потянул её на себя. Земля, летевшая навстречу со скоростью звука, начала медленно уходить под капот. Самолёт выровнялся, оставив позади перегрузку в четыре единицы. У Пиняева на мгновение потемнело в глазах, но он не отключился.В наушниках раздался весёлый смех Марины Беленькой:— Ай да приборист! Ай да Пиняев! Не растерялся! Другой бы уже за кольцо катапульты дергал, а ты схему вспомнил!— У меня работа такая, Никифоровна, — тяжело дыша, ответил Владимир. — Ошибся в схеме — сгорел прибор. А тут — сгорели мы. Разница небольшая.— Ладно, пилот Пиняев, бери управление, заходим на посадку. Будешь сам на глиссаду выводить, я подстрахую.Посадка на Су-7 на скорости под 300 км/ч — это искусство. Но Владимир, ведомый чёткими, спокойными подсказками Марины, удержал машину на курсе. Тред колес о бетонку, оглушительный хлопок тормозного парашюта, и истребитель замер на рулёжной дорожке.Когда фонарь кабины откинулся, Пиняев тяжело вылез на крыло. Его комбинезон был мокрым от пота. На земле их уже встречали. Смекайло-де-Цопфи, потирая заспанные глаза, удивлённо смотрел на бледного слесаря КИПиА.Марина Беленькая спрыгнула с крыла, сорвала шлем и подошла к Владимиру. Она крепко пожала ему руку:— Признаю, Михалыч! Смелости тебе не занимать. Измерительные приборы в твоей голове работают точнее любого бортового компьютера. Быть тебе не просто слесарем, а нашим официальным штурманом-испытателем!Команда дружно закричала «Ура!», а Анжела Власенко уже бежала к ним с термосом горячего чая. Экзамен в небе июня 2026 года был сдан на отлично.