Новая техника и рождение СверхСу!

Спустя три дня после спасения экипажа в Чёрном ущелье, авиационный гараж Марины Беленькой пополнился уникальным экспонатом. По личной протекции спасенного руководства МЧС, команде передали на испытания экспериментальный глубоко модернизированный образец — Су-7БМХ (Экспериментальный Ходовертикальный). Эта машина сочетала в себе классическую прочность советского титана с установленными в крыльях пороховыми ускорителями вертикального взлета и новейшей цифровой шиной управления, которую, впрочем, заводу так и не удалось довести до ума.— Вот она, наша новая ласточка! — Марина Беленькая обошла вокруг тяжелого фюзеляжа, ласково погладив обшивку. — Наша задача — проверить, как поведёт себя цифровая система управления при одновременном включении пороховых ускорителей на высоте. Заводу нужен чистый протокол испытаний.— Марина Никифоровна, тут схемы импортные, процессоры залиты компаундом, — Владимир Михайлович Пиняев уже заглянул в центральный отсек автоматики с мультиметром. — Мы со Смекайло полночи курили мануалы. Заводской алгоритм при резком кабрировании может выдать критическую ошибку по питанию.— А мы для этого народную смекалку подключим! — Смекайло-де-Цопфи вынырнул из-под крыла, вытирая лицо, испачканное графитовой смазкой. — Мы продублировали цифровую шину старыми добрыми аналоговыми реле РЭС-9. Если процессор «зависнет», управление автоматически перейдет на ручной гидроконтур, который мы с Мироном Токаревым вчера перебрали.— Ну что, Михалыч, — Марина лукаво посмотрела на Пиняева. — В прошлый раз ты показал себя мужиком. Сегодня летишь со мной во второй кабине. Будешь мониторить показания осциллографа прямо в полете. По коням!Василий Васильевич Анисимов привычным движением помог Пиняеву затянуть плечевые ремни.— Ты, Михалыч, на приборы смотри, а на землю не заглядывайся. На этой технике шаг вправо, шаг влево — и ищи свищи. Анжела вон всю ночь топливную систему проверяла, за герметичность головой отвечает.— Всё проверено, Василич! — звонко отозвалась Анжела Власенко, махая рукой от заправочного агрегата. — Горючка чистая, как слеза, ускорители взведутся штатно!Тяжелый гул двигателя АЛ-7Ф-1 разорвал утреннюю тишину. Су-7БМХ вырулил на полосу.— Приготовиться, Михалыч, — раздался в наушниках голос Марины. — Включаю основную группу. Взлет с коротким разбегом на ускорителях!Удар в спину был такой силы, что у Пиняева на мгновение перехватило дыхание — пороховые ракеты под крыльями выдали бешеную тягу. Самолёт буквально сорвался с места и через сто метров разбега свечой пошел в небо под углом 60 градусов.— Высота три тысячи! Скорость ноль-девять Маха! — доложил Пиняев, изо всех сил удерживая взгляд на экране испытательного осциллографа. — Сигнал стабильный... Погоди, Марина! Напряжение на шине процессора скачет!— Выходим на сверхзвук! Включаю форсаж! — скомандовала Беленькая.В этот момент цифровая панель перед Пиняевым полностью погасла. Самолёт резко задергал носом, входя в опасную продольную раскачку — «голландский шаг». Электронные мозги новой техники отключились, заблокировав рули.— Отказ процессора! Электроника «умерла»! — крикнул Пиняев. — Автоматика заперла гидроусилители!— Не возьму ручку, её заклинило! — отозвался напряженный голос Марины. — Михалыч, Смекайло обещал обходной контур! Запускай реле!Владимир Михайлович, преодолевая дикую вибрацию, с силой ударил кулаком по аварийному щитку правой панели, где подпружиненный тумблер принудительно подавал ток на аналоговую схему Смекайло.Раздался сухой щелчок десятка реле. Тяжелые тугие рули Су-7 снова ожили, подчиняясь твердой руке Марины Беленькой. Она заложила глубокий вираж, стабилизируя взбесившуюся машину.— Есть! Сработала народная смекалка! — выдохнул Пиняев, вытирая пот, заливающий глаза под шлемом. — Перешли на ручной контур. Идем на базу.— Заводу так и напишем: «Ваши процессоры — дрянь, ставьте реле Смекайло-Пиняева!» — рассмеялась Марина, аккуратно разворачивая сверхзвуковой истребитель на посадочный курс. — Заходим на посадку, Михалыч. Готовь тормозной парашют!Часть 5: Праздничный ужин в авиационном гаражеВечером того же дня огромные железные ворота авиационного гаража были гостеприимно распахнуты. Посреди помещения, прямо между крылом побежденного Су-7БМХ и вертолетом Ми-2, стоял длинный верстак, накрытый чистыми брезентовыми скатертями.В воздухе плыл умопомрачительный аромат. Ангелина Викторовна Мельник с гордым видом водрузила в центр стола огромный, исходящий паром алюминиевый таз, до краев наполненный домашними пельменями. Рядом уже стояли бутылочки уксуса, плошка с колотым черным перцем и несколько запотевших бутылок легендарного портвейна «Три Топора».— Ну, братва, садись! — зычно скомандовала Марина Беленькая, проходя к главе стола. Она уже сменила летный комбинезон на легкую гражданскую куртку, но в глазах всё еще горел полетный азарт. — Лида, Таня, наливайте!Лидия Беленькая и Татьяна Трофимова дружно застучали гранеными стаканами, ловко разливая рубиновый портвейн. Все девять человек дружно уселись на деревянные лавки.— Первый тост — без лишних слов! — Марина подняла свой стакан, глядя на Пиняева и Смекайло. — За нашу КИПиАвскую науку и за то, что старое русское реле надежнее любого заграничного чипа! Михалыч, Смекайло, до дна!— Ну, за технику! — басовито отозвался старый техник Василий Васильевич Анисимов, шумно выдыхая и опрокидывая стакан. — Я ж говорил, Михалыч, Марина из любой железки душу вынет, но лететь заставит! А вы молодцы, проводку на совесть перебрали. Пельмени-то берите, стынут!Мирон Токарев, подцепив вилкой сразу три огромных пельменя, густо полил их уксусом и посыпал перцем.— Я вам так скажу, братва: мой титановый переходник тоже роль сыграл! Если бы гидросистему не усилили, ваши реле бы просто воздух качали. Так что за слесарное дело тоже надо выпить!— И то верно, Мирон! — улыбнулась Анжела Власенко, подвигая к себе тарелку. Её орден, полученный накануне, мягко поблескивал в свете гаражных ламп. — Мы со Смекайло на Ми-2 тоже поняли: в авиации главное — локоть товарища. Михалыч сегодня в кабине не дрогнул, когда приборы погасли, вот это я понимаю — наш человек!Смекайло-де-Цопфи, хитро прищурившись, поднял палец вверх, на котором красовался свежий след от ожога паяльником:— Э, дорогая Анжела, приборы — это материя тонкая. Цифра — она как барышня капризная, чуть перегрузка — и в обморок. А наше реле — оно как сибирский валенок, ему всё нипочем! Владимир Михайлович, как у тебя пульс-то в пике был? Не зашкаливал?Владимир Михайлович Пиняев спокойно потянулся за бутылкой «Трех Топоров», подлил коллегам и ответил со своей фирменной невозмутимостью:— Пульс, Смекайло, у меня был ровный — семьдесят два удара. А вот когда ты мне схему с ракетостроительного контура подсунул, у меня в голове калькулятор чуть не сгорел. Но ничего, разобрались. Главное, Никифоровна машину удержала. За её смелость и выпьем!— За Марину! За нашу боевую лётчицу! — дружно подхватила Ангелина Мельник, обнимая подругу за плечи. — Сколько лет её знаю, а каждый раз сердце замирает, как она в небо уходит. Ешьте, мальчики, ешьте, я пельменей еще две кастрюли наварила!Татьяна Трофимова и Лидия Беленькая тихо напевали старую авиационную песню, а в гараже царила атмосфера абсолютного, заслуженного счастья. Простые рабочие люди, инженеры и пилоты, объединенные одной большой любовью к небу и друг к другу, сидели плечом к плечу.Выпили все, знатно посидели, поговорили о новых форсунках, вспомнили старые вылеты и опасные горы. Время близилось к полуночи. Сытые, довольные и слегка хмельные от «Трех Топоров», авиаторы начали укладываться отдыхать прямо тут же, на оборудованных в углу гаража уютных диванах и раскладушках. А за окном шумел теплый июньский дождь 2026 года, смывая пыль с крыльев готового к новым подвигам «Сверх-Су».Вот и сказкам конец, а кто с этой братвой до конца дошел — ТРИЖДЫ ОТМЕННЫЙ МОЛОДЕЦ!