С ностальгией по Питеру

И немного моего чёрного юмора, с ностальгией по Питеру. Вдруг опять захотелось поехать. ;                Осень. Хочется махнуть в Питер. Бродить по мокрым, замерзшим дорожкам, вдоль мостов и каналов, легонько помахивая топориком. И крепко сжав в руках это приятно шершавое топорище, брести  в предрассветном сумраке, закутавшись в тёплый серый плащ. Пробираясь по полупустым улицам, вдумчиво вглядываясь в лица редких прохожих, вынырнувших внезапно, из густого тумана. Глазеть на фигуры химер на высоких готических зданиях, или затеряться среди каменных двориков-колодцев, в которых всегда так мрачно и по-осеннему сыро. Так, как будто ты не турист, а главный герой нуарного детектива, который сам пока не знает, куда его приведет этот путь, и что он ищет. Шаверму и крепкий кофе, или старушку-процентщицу.
Прохожие  смотрят на тебя, на топорик, примечают твой цепкий, внимательный взгляд — и невольно ускоряют шаг, снова исчезая в тумане.
Ветер срывает листья с деревьев на бульварах, яростно бросая их на булыжные мостовые. Нева хмуро бормочет что-то про климат, а ты стоишь у парапета, прижимаешь топорик к груди и устало думаешь: "Вот оно. Романтика! Как и мечталось." Волны накатывают и откатывают. У кромки воды колышется подозрительно большой, черный мусорный пакет. Нева равнодушно делит хмурый город, на части. Делить на части, это так по-Питерски, не правда ли? Особенно если эти самые части, потом легко  умещаются в чёрном пакете.
И вот, пока ты глазеешь на этот самый пакет, рядом останавливается парочка влюбленных, в почти одинаковых жёлтых дождевиках. В таких же, норвежские моряки отправляются в море навстречу бурям и косякам сельди. - Милая, нежно и весело говорит своей девушке парень. - Тут неподалёку, в Пирожковой, варят такой кофе, что сам Достоевский прослезился бы от счастья. А ещё, там такие классные пышки!». И ты вдруг до безумия начинаешь хотеть  чашечку горячего  кофе, терпкого, чуть горьковатого, со сливками и корицей. И пожалуй, большую, сладкую и теплую пышку.
И вот ты уже бережно прячешь топорик под плащ, и идёшь за своими невольными проводниками. Нева всё так же что-то бормочет, деревья ежатся от холода, но теперь тебе кажется, что это просто Осень негромко бубнит себе что-то под нос, совсем как старый приятель, который в сто тысячный раз пытается рассказать совсем не смешную шутку. Город тянется к ногам тонкими, волокнистыми осклизлыми щупальцами тумана, но пока кофе горячит и будоражит кровь, их можно не замечать. А если уж они подберутся слишком близко, на этот случай, у тебя есть топор. Ты ведь именно для этого и носишь его с собой, не правда ли?