Реакция завода на рекламацию Беленькой

Утро следующего дня началось со звонка из Министерства авиационной промышленности. Рапорт Марины Никифоровны Беленькой, отправленный по факсу прямо из авиационного гаража, произвел на заводе-изготовителе эффект разорвавшейся бомбы. Главный конструктор предприятия, академик электроники и лауреат государственных премий Аркадий Львович Шейнберг, лично вылетел на аэродром Марины, чтобы разобраться, какая такая «братва» посмела выкинуть его новейший цифровой процессор стоимостью в миллионы рублей и заменить его старыми реле.Чёрный правительственный лимузин затормозил прямо у ворот гаража. Из машины вышел разгневанный Шейнберг в строгом костюме, за ним следовали два адъютанта с папками чертежей.— Где здесь Беленькая?! — с порога загремел академик, обводя взглядом гараж. — Кто здесь заявляет, что моя цифровая многоканальная шина — это «дрянь»?! Кто залез в сверхзвуковой истребитель с паяльником?!Марина, спокойно вытиравшая ветошью лопатки компрессора Су-7БМХ, шагнула навстречу.— Здравствуйте, Аркадий Львович. Я Беленькая. А рапорт писала вся моя команда. И если бы не наши КИПиАвцы, ваша цифровая шина похоронила бы меня и штурмана в Чёрном ущелье на глубине ста метров под селевым потоком.— Это невозможно! Электроника проходила стендовые испытания! — Шейнберг покраснел, заметив стоящих рядом Смекайло-де-Цопфи и Владимира Михайловича Пиняева. На Смекайло был надет фартук поверх комбинезона, а Пиняев держал в руках тот самый аналоговый блок на реле РЭС-9.— На стенде у вас не было горной магнитной бури и одновременного импульса от пороховых ускорителей, — спокойно, с сугубо профессиональным хладнокровием КИПиАвца произнес Пиняев. — Из-за наводок в цепях питания ваш процессор ушел в циклическую перезагрузку и запер гидроусилители. Вот, извольте взглянуть на лог-файлы, которые я снял с вашего же бортового самописца.Пиняев протянул академику распечатку. Шейнберг вырвал бумагу, нацепил очки и углубился в чтение графиков. Его лицо стремительно меняло цвет от пунцового к бледно-бледному. Адъютанты замерли. В гараже наступила тишина, прерываемая только тихим сопением Василия Васильевича Анисимова, который в углу крутил гайки на колесе.— Микросекундный провал по питанию при детонации порохового заряда... — пробормотал Шейнберг, и его голос вдруг потерял всю былую спесь. — И система уходит в защиту... О боже. Вы правы. Алгоритм блокировки рулей при сбое питания не учел динамику полета в пикировании. Мы бы потеряли машину и людей на государственных испытаниях...— Вот то-то и оно, товарищ Главный, — хитро прищурился Смекайло-де-Цопфи, шагая вперед. — Ваша цифра хороша для паркета. А в небе нужна народная смекалка. Наше аналоговое реле плевать хотело на магнитные бури. Оно либо замкнуто, либо разомкнуто. Просто как сибирский валенок, зато надежно, как затвор трехлинейки!Шейнберг медленно опустил бумаги и посмотрел на Пиняева, затем на Смекайло, и, наконец, на модернизированное крыло Су-7.— Кто авторы этой... обходной схемы?— Бортинженер Смекайло-де-Цопфи и слесарь КИПиА Пиняев, — четко доложила Марина Беленькая. — Моя команда. Братва.Главный конструктор тяжело вздохнул, подошел к верстаку, отодвинул банку с остатками уксуса от вчерашних пельменей и оперся руками о край стола.— Значит так, Беленькая. Заводской рапорт я аннулирую. Вместо этого я подписываю приказ о создании совместной экспериментальной лаборатории прямо на базе вашего... гаража. Заводу нужны такие мозги. Но у меня к вам другое предложение. Раз вы такие умные и критикуете чужие самолёты... Не хотите ли вы спроектировать свой собственный, уникальный аппарат? С чистого листа? Министерство выделит бюджет под мою личную ответственность.У всей команды перехватило дыхание. Мирон Токарев даже выронил разводной ключ, который с грохотом упал на бетонный пол.— Свой собственный? — переспросила Анжела Власенко, её глаза загорелись азартным огнем. — С нуля? Настоящую штурмовую машину для тяжелых климатических зон?— Именно, — кивнул Шейнберг. — Проектируйте что хотите, но чтобы летало там, где волки ходить боятся. Силами Смекайло, Пиняева и всей вашей группы. Назовем проект... ну, пусть по-вашему и будет: «Братва-1».— Мы согласны! — от лица всех громко объявила Марина Беленькая, и команда дружно закричала «Ура!», так что эхо разнеслось по всему аэродрому.Часть 7: Проектирование уникального самолёта «Братва-1»Уже через час правительственный лимузин уехал, оставив на верстаке рулоны чистой ватманской бумаги, наборы готовален и полный карт-бланш на любые инженерные безумства. КИПиАвский гараж превратился в настоящее конструкторское бюро.Центральное место заняли Смекайло-де-Цопфи и Владимир Михайлович Пиняев. Они сбросили куртки, засучили рукава и яростно спорили над эскизом.— Корпус делаем по схеме «утка»! — доказывал Смекайло, чертя жирную линию карандашом. — Переднее горизонтальное оперение даст Марине нечеловеческую маневренность на малых высотах, когда надо уворачиваться от деревьев в тайге или скал в горах!— Схема «утка» — хорошо, — соглашался Пиняев, высчитывая что-то на калькуляторе. — Но двигатель нам нужен комбинированный. Ставим двухконтурный турбореактивный для перегонов, а на законцовках крыльев — поворотные титановые сопла от Мирона для вертикального взлета и зависания. Чтобы Анжела могла прямо в воздухе переключить режим, и самолет завис над ранеными, как вертолет!— О, это по-нашему! — подал голос старый авиатехник Василий Васильевич Анисимов, разглядывая набросок через лупу. — Только баки делайте протектированные, толстые. Василич плохую горючку в баки не зальет, но если пуля прилетит — чтоб само затягивалось.Мирон Токарев уже выстукивал молотком по куску алюминия, проверяя прочность конструкции:— Лонжероны я сделаю из цельнофрезерованного титана. Мой станок выдержит. Крыло сделаем складным, чтобы наша «Братва-1» помещалась в любой стандартный гараж или могла сесть на узкую лесную просеку.— А что по приборам, Михалыч? — спросила подсевшая к ним Анжела Власенко. — Снова реле?— Нет, Анжелочка, — ласково улыбнулся Пиняев. — Мы сделаем гибридную систему «Дубль-К». Основной контур сделаем на сверхнадежных отечественных транзисторах с военной приемкой — никакой импортной цифры, чистая аналоговая логика. А на случай ядерной войны или мощнейшего электромагнитного импульса — третий, чисто механический контур тросов и тяг, который Василич смажет так, что Марина одной рукой сможет самолет удержать.Марина Беленькая стояла рядом, скрестив руки на груди, и с гордостью смотрела на свою команду. Ее родная сестра Лида и двоюродная Таня уже готовили чертежные столы для детализации, а Ангелина Мельник тихонько напевала, понимая, что раз пошла такая большая научная работа, значит, скоро снова потребуется огромный таз горячих пельменей.Проект «Братва-1» обретал плоть и кровь прямо на глазах. На чертеже рождался невиданный ранее летательный аппарат — хищный, ширококрылый, с мощными поворотными дюзами и сердцем, созданным из сплава передовой науки и великой народной смекалки. Июнь 2026 года подходил к концу, но для авиационной братвы Марины Беленькой всё только начиналось.Вот и шестой и седьмой сказкам конец, а кто за рождением нового самолёта следил — ЧЕТЫРЕЖДЫ ОТМЕННЫЙ МОЛОДЕЦ