Она, посвящается моей жене, Белле Ко

Ворохом осенних листьев кружатся дни и ночи, часы, недели и месяцы, внутри меня, побитого временем человека, живёт двадцатипятилетний юноша, недоумевающий о том, что с ним происходит. Зачем, зачем, зачем весна разливается по миру сказочными красками и розовой акварелью, зачем плывут по бирюзовой беспредельности сиреневые облака, зачем приветливый ветерок приносит солёный запах моря, зачем мне хочется любить, надеяться, считать капли тёплого дождя, сбиваясь со счёта, зачем на самом краю неба, словно полузабытые мечты, сияют крошечные жемчужины звёзд, не подчиненные ни солнцу, ни луне, ни сторонам света, зачем я прихожу в этот мир из жизни в жизнь, через океан времён, через рождения и смерти, через свет и тьму по безначальному кругу вечности.
Ночь отвоёвывает у дня всё больше и больше временного пространства, и кажется, что день длится уже не часы, а минуты. Мне не хватает солнца, мне не хватает неба, мне не хватает тепла, мне не хватает тебя, мне не хватает твоего смеха, твоих рук, твоих губ, мне не хватает нашего миндального лета, наших бессонных ночей.
Твои глаза, похожие на заплаканную осень, ты обронила разноцветный листопад в моё сердце, ты ушла от меня с дождём, заботливо укутанная опадающими листьями сентября.

«Шримад Бхагаватам», книга 3, глава 30
Как гонимые ветром облака летят заключённые в плоть души над бездной вечности, понукаемые всемогущим временем. В облеки времени Господь повергает в прах все усилия смертного. Скорбью устлан путь того, кто грезит о счастье во временном, сиюминутном мире. Сбитая с толку игрой света и тени душа старается не думать о том, что плоть и её принадлежности дом, семья, имущество обречены на неизбежную погибель.
Великий обман внушает душе, что окружающие образы будут существовать для неё всегда.

За звонкою весной, с глазами похожими на сияющий малахит, за одним взглядом вместо тысячи слов, за молчанием застывших губ, за моим обнажённым сердцем, пришитым к антрацитовым небесам, за последней флейтой, замершей в пронзительной тишине, за зыбкой гранью дней и лет, за трепетной чертой, зажатой между двух неуправляемых стихий, за погасшею свечой на праздничном столе, за последним звуком нисходящей гаммы, за насмешкою судьбы!
И годы торопливо бегут друг за другом, и безвозвратно исчезают в утонувшем потерянном прошлом, как воск на солнце, как утренний туман над просыпающейся рекой, как испуганный мартовский снег под ласковыми солнечными лучами, и по оконному стеклу струятся серебряные слёзы дождя, и струны сердца отзываются зыбким растерянным полушепотом, и они едва слышны в шорохе капель, и затихают заунывные мелодии ветра, и мой мир почти перестал для меня быть, и моя любовь уснула, её засыпало снегом, и время меня уже не ждёт, и дни сокращаются, и сокращаются ночи, и сны о тебе, это единственное, что мне принадлежит.
Тебя уже рядом нет, смерть одним ударом разрушила наше маленькое, хрупкое, беззащитное счастье, моя жизнь с криком и стенанием рассыпалась, разлетелась на несколько окровавленных фрагментов и в сердце растерзанном осталась лишь пустота.
Было время, мы клялись друг другу в любви, а сейчас? А сейчас тебя рядом нет, и нет твоего голоса, и нет твоих губ, и нет твоего дыхания на моём лице, а я по прежнему тебя люблю и признаюсь тебе в своей любви! Мне не нужна жизнь без тебя, мне не нужен мир без тебя, я и не живу, а просто существую, как кусок высохшего дерева у которого нет души. Ты в моём сердце, в моих чувствах, в моих желаниях, в моих воспоминаниях, в моих снах, я не знаю сколько ещё дней и ночей я смогу прожить без тебя!
После того, как тебя не стало в моей жизни моё сердце умерло, высохло и перестало биться, мой мир рухнул, провалился в океан боли, страданий и слёз. Ты была моим единственным светом, моим сердцем, моей душой, моей путеводной звездой, моей причиной продолжать жить, теперь я разговариваю лишь с пустыми небесами. Без твоего звонкого смеха, без твоей улыбки, без твоих серо-зелёных глаз моя жизнь погрузилась во мрак, мой мир рухнул, опрокинулся, стал чёрно-белым и опустел.

«Шримад-Бхагаватам», книга» 10, часть 1, глава 5
Точно щепки несёмся мы в бурной реке жизни, преодолевая её стремнины и водовороты.
И как бы не держались мы друг за друга, судьба, время и смерть разлучат нас!   

Я всегда хотел быть счастливым, но со счастьем у меня как-то не складывались взаимоотношения. Но вот однажды я встретил удивительную, невероятную женщину, она ворвалась в мою жизнь сияющим светом также торопливо и стремительно, как ласковый весенний ветер после нескончаемой зимы и мой привычный устойчивый мир испуганно покачнулся, и перевернулся с ног наголову, небеса обрушились на землю и вся моя уверенная логика, прагматизм и продуманность разлетелась по десяти сторонам света. Счастье обрушилось на меня на несколько скоротечных лет, но моя женщина неожиданно умерла, умерла у меня на руках.

После этого прошло несколько лет, а она всё время рядом со мной, никуда не ушла из моего опустошенного израненного сердца, и её губы, и её глаза, и её тихий голос, прерывающий тишину, любовь обвенчала нас в вечности! Мы мечтали прожить с ней вместе целую вечность, а сейчас её рядом нет и я один на этой пустынной дороге, и наш уютный дом у реки опустел, и сейчас меня не обнимают её нежные руки, и она не будет меня своим дыханием, и её голос, и её звонкий смех, и её силуэт в темном провале окна, и ничего этого уже нет, и ещё один торопливый год ускользнул из моих рук, и она ушла от меня, и моё время тоже уходит, и мне осталась лишь одинокая испуганная любовь.
Ты не представляешь как я скучаю по тебе, ты уже никогда не узнаешь, что в этом мире есть тот, кто не может прожить без твоих глаз, без твоих губ, без твоего смеха и мне не нужна жизнь без тебя, и сейчас я встречаюсь с тобой только в своих снах, где ты юная, беззаботная и счастливая, где ты танцуешь на берегу причинного океана, где всегда юная весна, сотканная из южных ветров, медового месяца, мерцающих звёзд, трепещущих в объятьях тихой ночи, перламутровых рассветов, где приостанавливается время, где солнце замедляет свой ход и где твои шаги не касаются земли!

«Шримад Бхагаватам», книга 10, часть 1, глава 1
Рождённому смерть уготована на роду, для каждого из нас уже зажжён погребальный огонь, и не важно когда он поглотит нашу плоть, нынче или через сотню лет. Стоит ли торопить смерть, несущуюся к нам быстрее самой быстрой стрелы? Необузданное время разделит наше тленное тело на пять стихий, которые, в следствии наших деяний, снова слепятся в плоть. Как шагающий, прежде утвердившись одной ногой, отрывает от земли другую, или гусеница, закрепившись на следующем листе, сползает с предыдущего, так душа сначала находит себе убежище в будущем теле и лишь затем покидает нынешнее.
От чего весть о твоей смерти так всполошила тебя? Ведь смерть неизбежна и по сути есть смена ветхого платья на новое. Как человек, увлечённый впечатлениями, переносится в иную действительность и забывает о нынешних телесных условиях, так душа, захваченная мыслями о будущем, готовит себе иное существование в ином телесном облике.
Ко времени смерти нынешнего тела душа уже имеет в своём распоряжении тело следующее, слепленное из мыслей, дел, желаний и впечатлений.
Как отражённая в возбуждённой ветром воде луна меняет свои очертания, так живое существо, возбуждённое мыслями, непрерывно меняет свой облик и представления о себе.

И осень мне что-то шепчет сухими губами, и я боюсь привыкнуть жить без неё, и небрежный рисунок моих следов на песке иррациональности за мгновения до прибоя, и исчезают из моей памяти её черты, словно облака, проплывающие вдаль по океану беспредельности, и исчезают голоса, и исчезают имена, и исчезают лица, становясь размытыми пятнами на стекле, и слова мои застывают на губах, и солнце, и луна, и ветер, и огонь, и небо, и земля с её горными грядами, и стороны света, и шум дождя, и сердце моё, пришитое к небесам, и день и ночь свидетели мне. 
Я прошёл через такое количество страданий, несчастий, потерь, почему Господь позволил всему этому случиться? Почему Он выбрал именно меня для этого? И до сих пор я страдаю, и теряю, и тебя рядом нет, и исступлённые приступы тоски, и мне не забыть твоих серо-зелёных глаз, и я не знаю, что делать с этой безысходностью, и казалось бы идеальная позиция для самоубийства. Некоторые люди делали это и с меньшими вводными.