10. Персидская кошка. Надежда

Захар, недоуменно хмурясь и безуспешно пытаясь забыть звонкий смех Лины, обращенный к постороннему парню, вернулся в машину. Коротко глянул на сидящего рядом Артёма:

- Поедем в другое место ночевать. Ко мне домой, - сказал.

- А это далеко? Мне ж завтра в школу, - напомнил тот, все-таки обрадовавшись, что останется с Захаром, а не с этой тетенькой.

Они ж, как он понял, затем к Лине и ехали. А у неё другие, как выяснилось, планы на вечер...

Артём был смышленный парнишка...

- Разберёмся...

По дороге молчали. Артём, хоть вроде и совсем нетрепетно относился к Надежде, был озабочен её сегодняшним неожиданным обмороком, суетой Захара в период ожидания скорой, и теперешней непоняткой с собственной жизнью...

Захар же был в полном смятении. Он почему-то точно знал, что с Надей серьёзная беда. И что теперь он отвечает за ребёнка. А это совсем-совсем другой коленкор, чем быть приходящим папой...

А Капитолина какова? Вчера его любовно принимала, а сегодня другому кавалеру улыбается...

Однако, будучи достаточно честным перед собой, признался, что поведение подруги так задело его лишь потому, что он надеялся пристроить к ней Артёма.

И был разочарован, что она (он ругнулся про себя) занята другими делами. Хотя ведь совсем недавно им было так хорошо вместе...

Переживал и за то, что Надьку было невыносимо жалко. Как вспомнит её синие губы и белое, как мел, лицо, так сам готов отключиться...

Пока врачей дождался, чуть не умер. А надо было пацана успокоить, вещи и документы собрать. Понятно ведь было, что увезут в больницу...

Там ничего внятного не сказали. Первичный осмотр только провели. Ну, хоть в себя пришла. Велела позаботиться о сыне. Вот он и повёз его к Капитолине...

Всю ночь бедный мужик проворочался на вдруг ставшей неудобной кровати. Утром сунул Артёму бутерброд, отвёз его в школу и направился в больницу. Хотя имелись другие, неотложные будто бы, производственные планы...

Жизнь вносит коррективы. Диктует своё. И все, а Захар в том числе, следуют её пожеланиям. Иногда себе во вред...

Это к тому, что он ещё не знал, что потом сто раз пожалеет, что промедлил с решением разобраться с подозрительным договором накануне и не приехал в офис с утра...

Врачи - молодцы. Уже узнали, что у Надежды серьёзное недомогание. Да что там, смертельно опасная болезнь. Аневризма головного мозга...

И приступ её не случайность. А критическое течение недуга. По мере роста аневризма начала давить на нервные центры, важные сосуды, и в какой-то момент приток крови к определённому участку мозга был нарушен. Он получил меньше кислорода, и произошла потеря сознания...

В общем, ничего хорошего. Захар вспомнил, что Надя уже давно жаловалась на головные боли, шум в ушах. Очки завела. Дескать, стареет, читать трудно...

А ещё, бывало, хваталась за его рукав на улице. Мол, штормит что-то, жаловалась...

Увы, молодой, но явно знающий доктор ничем не утешил. Хорошо, что ещё говорить с Захаром стал. Они ведь официально пока супруги. А то б и не узнал ничего. Информацию о больных только близким и родственникам сообщают.

С трудом надев на лицо улыбку, он забежал в палату к больной. Выглядела она именно таковой. Но, похоже, нисколько не стеснялась...

Или так плохо себя чувствовала, что было не до извечного женского кокетства, или осознала, что Захар в прошлом? Он не мог не обратить на это внимание...

На самом деле всё было и так и не так.

Женщина просто растерялась. С одной стороны, она поняла, что с ней что-то серьёзное, и ей надо о жизни думать, а не о любви. С другой, ясно же стало, что у Капитолины теперь фора, раз она, Надька, исчезла с горизонта...

Мысли путались и изгоняли друг друга. Почти равнодушно она спросила про Артёма. Мол, как он? Явно считая, что Захар взял на себя заботу о нём полностью. И она свободна. Относительно...

Тот устыдился. Он вообще-то хотел хлопоты на Капу спихнуть. Хорошо, наверное, что не получилось. А то бы было неприятно признаваться...

В общем записал в телефон, что привезти в больницу вечером, и уехал на работу...

А Надежда лежала и думала ни о чём. Пока врач не пришёл с беседой...

Всё рассказал про её болезнь честно. И что впереди поведал...

Решение надо принимать. Конечно, после дополнительных анализов и исследований. Но без операции - смерть...

Выбор невелик. Открытое хирургическое вмешательство. Трепанация черепа, наложение клипсы на аневризму. Очень травматичная операция.

Или стентирование. Причём через небольшой прокол в бедренной артерии. Для перераспределения кровопотока, минуя анеаризму...

Конечно, любой бы выбрал такое лечение. Но надо знать, возможно ли оно по состоянию общего здоровья...

Потому что Надька как персидская кошка. На вид вроде хороша и крепка. А, по сути, как эти обманчивые красавицы, склонна к ряду заболеваний. Да что там, все болячки подряд хватает...

Но у тех хоть генетика и селекция навредили, а у неё, видимо, просто карма. Если ковид, то с реанимацией, если грипп, то с осложнениями. Если роды, то с кровотечением...

Хотя...

Всё пережила. Всё перетерпела. Выжила тогда, и теперь справится. И опять станет кошечкой. Персидской красавицей...

Она хмыкнула, представив себе, как выглядит. Нечесаная, не умытая...

Хотя теперешняя её худоба и отличная стрижка ей нравились. Вспомнила, что красоту придаёт не гармоничность черт, а горящий, как говорится, взгляд...

Стала зажигать его. Внутренними усилиями. Засмеялась. А тут медсестра за ней пришла. Дескать, надо ехать на исследования. Не успела этим глазом сверкнуть...

Сестричка же похвалила за правильный настрой. Мол, раз улыбаетесь, значит, есть шансы выздороветь.

Улыбка тут же сползла с Надькиного лица. Вот как. У неё только шансы, а не уверенность в выздоровлении. Да ещё, похоже, и не великие. Повезло Линке...

Природа женщины иногда кажется странной не только мужчинам, но и им самим...

Самой Надежде было абсолютно понятно, что Захар будет выбирать не между больной и здоровой, между симпатичной и очень симпатичной, между умной и чуть попроще, а между любимой и нелюбимой. Но она думала не о шансах поправиться, а о шансах понравиться...

Увы, женщины, как правило, почти всегда помнят о соперницах. И даже в ситуациях, совсем к тому не располагающих.

Вот что бы Надежде сейчас на предстоящую операцию не настроиться? Вместо того, чтобы вспоминать детали Капкиного поведения, её взглядов на Захара...

Зачем она рисует себе картинки их возможных встреч? Почему...

А я вам скажу, зачем и почему... И как автор женского пола. И как просто женщина. Каждая из которых в чем-то ведьма.

Чувствовала Надежда, что её Захар на перепутье. Что он почти ушёл от неё. Что вот-вот вернётся в ту семью. И страдала...

Хотя какой он её? Он и все эти года, хоть и жил с ней, любил, видимо, только Капитолину...

Опять же редкие мужчины способны на романтику. Может, какой другой сейчас бы облёк спутницу жизни в ореол хрупкой мученицы и посвятил бы ей жизнь. Как Петрарка своей Лауре...

Нет, там дама вроде здорова была. А вот Фридрих Ницше — немецкий философ, жертвовал своим здоровьем и даже жизнью ради больной жены. Он полностью посвятил себя уходу за ней. Аннетой фон Фёрстер. Больной. И очень тяжело...

И Достоевский, Фёдор наш Михайлович, свою Машу, первую жену, постоянно вытаскивал из чахоточного мрака, и ...

Только не Захар. Конечно, он останется там, где ему удобно. То есть, с Капитолиной. И с Клавой...

А что? И Артёма с собой возьмёт. Линка добрая. Она его не обидит. А Захар останется при здоровой жене и с обоими детьми. И с дочкой, и с сыном...

От таких мыслей Надежда заплакала. Немало испугав медсестру, что везла её в другое отделение на консилиум врачей. А она-то только что восхищалась оптимизмом болящей...