Скоропостижная женитьба

В деревне всё и вся на виду. Вроде, много укромных мест, а скрыться негде.
Надумал Петя Петухов перебраться в город. Очень ему захотелось культурной жизни.
По секрету поделился своей мечтой с глухонемой соседкой, бабой Полей. Не прошло и полчаса, как все деревенские собрались возле Петиного дома с требованием выйти на переговоры.
Требования были громкими и непререкаемыми. Пришлось выйти.
Вышел в новом костюме, начищенных ботинках и галстуке на резинке.
А что? Раз решил начинать культурную жизнь — начинай сразу.
Собравшиеся долго не разговаривали. Уже через пять минут Петя развязав туго затянутый галстук отдышался и дал слово не помышлять о городской жизни до конца дней последнего жителя деревни, так как он единственный мужик с личным трактором и не пенсионного возраста. Совсем не пенсионного и вряд ли его достигнет.
Сельчане в случае его согласия не уезжать в город, пообещали помощь в устройстве личной жизни, а именно: женить на городской, которую найдут и доставят в деревню лично, в качестве подарка.
Вернувшись домой, Петя снял костюм, оглядел его со всех сторон и понял, что после беседы он годится только на ветошь для протирки трактора.
Галстук оставил для привязывания коровы к столбу во время доения.
Доить приходилось самому в связи с отсутствием половинки, ответственной за домашние обязанности и уют.

Не прошло и недели, как односельчане выполнили своё обещание и доставили подарок. Смотрины проходили в старом, полуразрушенном клубе, единственном культурно просветительском учреждении.
Петя хотел приодеться, но, вспомнив о костюме и галстуке, надел поношенный спортивный костюм, холщовую рубаху, оставшуюся как память о давно почившем деде, красные китайские кеды, на шею повязал зелёный бабушкин платок. Зеркало показало вид человека, соответствующего своей фамилии.
Оглушительными аплодисментами и похлопыванием по плечам собравшиеся встречали Петра. На сцене, в неизвестно откуда взявшемся кресле, за столом, накрытым красной тканью с едва читаемой надписью: «Да здравствует коммунизм!», сидел подарок: девушка двадцати пяти лет в платье из белого тюля, белых резиновых сапогах и фате из гепюра.
— Как? Сразу в фате? — удивлённо спросил Петя.
— Чего тянуть? Куй, пока куётся! — дружно ответили присутствующие.
Невеста встала со стула, подошла к Пете и  не снимая фаты, трижды поцеловала его в лоб.
Петя приподнял фату и невольно отскочил от невесты.
— Вот, видишь, какая красота? Аж в сторону отбрасывает! — сказала подошедшая к молодым баба Дуся, перевязанная лентой свидетельницы. Из толпы вышел дед Гриша, бывший председатель сельского совета, поправив ленточку свидетеля, радостно произнёс:
— Заводи трактор, поехали в районный ЗАГС.
К вечеру вернёмся, бабы столы накроют. Гулять будем.
Петя прикрыл лицо суженой фатой и со словами:
— С лица самогон не пить —
взял невесту на руки и понёс к трактору.
Молодые разместились в кабине, а свидетели и желающие залезли в телегу.
Усевшись на застеленное соломой дно телеги, укрылись брезентовым пологом, чтобы пыль не осела на праздничных одеждах.
Вернулись к полуночи. Раскрасневшаяся от счастья невеста стёрла ладонью с лица дорожную пыль, улыбнулась и достала из лифчика заветную бумагу — свидетельство о браке.
Петя, не смахивая пыль, залпом выпил стакан самогона, учтиво поданный ему свидетелем.
Свидетельница поднесла невесте поднос с хлебом и солью. Невеста откусила солидный кусок, засыпала в рот щепотку соли и начала жевать.
— На, запей, а то подавишься, — с заботой произнесла свидетельница и протянула ей фужер водки.
Невеста двумя глотками осушила фужер, крякнула от удовольствия и поцеловала свидетельницу.
На всю деревню, испугав петухов и собак, грянуло дружное: «Горько!»
Петя опустил новоиспечённой жене фату , поцеловал ее в губы.
Начиналась новая жизнь в старом обществе.