0904 Сименон больше не пишет

«Календарь»
http://proza.ru/avtor/miage&book=45#45

04.09.2026 (5)
                Сименон больше не пишет

Жорж Сименон родился в Льеже (Бельгия) 13 февраля 1903 года, скончался на 87 году жизни, 4 сентября 1989 года в Лозанне (Швейцария). Сегодня годовщина ухода, 37 лет минуло. Интересный был человек. И книги писал интересные.

Лозанна, Женевское озеро. На этих берегах Сименон присутствовал со второй половины 1955 года, после возвращения из Америки. В Эпаленж, неподалеку от Лозанны, по его проекту был выстроен дом. В 1972 г. Сименон публично заявил, что перестает писать романы, будет заниматься лишь мемуарным творчеством; покинул Эпаленж, поселился в Лозанне в старинном домике, вблизи озера; стал диктовать; оставил десятки книг автобиографического характера; фрагменты этих книг в хронологическом порядке собраны в русском издании «Я диктую» (1984).

Километрах в пятидесяти восточнее Лозанны на берегу озера расположено Монтрё, с окрестностями которого связана последняя эпоха жизни Набокова и Чаплина – в 1977 подвели черту. С Чаплиным Сименон некогда был в дружеских отношениях, встречались ли в Швейцарии, неизвестно.

В надиктованном Сименоном выбираю год 1978, начинающийся с фрагментов книги «Говорят, что мне семьдесят пять». Мне тоже. Озеро по ту сторону границ, а от себя далеко не уйдёшь. С ровесниками разговор особый, даже если эпохи пребывания на сцене жизни разные; хорошо, когда пересечения есть – в календаре и восприятии. Чтение – диалог с автором. С Жоржем интересно.

Итак, весна, берег озера рядом, Сименон говорит.

   5 апреля 1978

«Цена человека? В разных странах это выражение имеет разный смысл. Например, в Соединенных Штатах, говоря о ком-нибудь, вас могут совершенно спокойно спросить:
— Сколько он стоит?
Никого не интересует, кто этот человек — ученый, великий поэт, гениальный музыкант, благодетель человечества или обыкновенный негодяй. Сколько он стоит? Пятьсот тысяч долларов? Миллион? Несколько сот миллионов? И неважно, что он делает или чем торгует.
…
Я просто наблюдатель, регистрирующий, как меняются моды и образ жизни привилегированных слоев населения. Когда-то была так называемая аристократия. Потом дворянство шпаги — генералы, маршалы.
Сейчас мы имеем дворянство денежного мешка».

Человек и деньги. Сименон – наблюдатель и соглядатай. Часть жизни провёл в США, в том числе в Голливуде. Деньги, конечно, необходимы – это почва, на которой строится жизнь человека и человечества. Проблема в отношениях – человека к человеку, человечества к Миру. Сложная тема, лучше не увлекаться.

Сименон работник был классный, оставил наследство в несколько сот тысяч долларов, состояние нажил изрядное. На свои деньги мог построить корабль или дом, мог свободно выбрать место для жизни. Заработал, не наследство получил. Способность его к литературному творчеству фантастическая. Важно то, что во всём, что им написано, он человек, а не жлоб. К сожалению, абсолютное большинство людей с большими капиталами – улитки, прячущиеся в блестящую раковину состоятельности.

Улитки, улитки… всё же увлёкся. Можно подумать, что-то знаю, как-то присутствую в этой устричной среде. Нет, только океан литературы, да болото массмедиа, вот и все источники глубоких знаний. И война рядом, гудят беспилотники – апофегей экономического идиотизма. Кому-то выгодно. Кому-то до лампочки. Кто-то легко поддаётся идеологическому гипнозу. Те и другие присутствуют в книгах Сименона. Сам он отстраняется от крайностей; разве что местами увлекаясь, рассуждая о том, чего не изменить… себе не изменял.

Тем временем жизнь продолжается. Или прекращается.

   21 мая 1978

«Вчера в пять вечера позвонил мой старший сын и сообщил, что моя дочь Мари-Жорж умерла».

Со второй женой, матерью Мари, разошёлся, но развода она не дала, более того, обличала Жоржа во всех мыслимых пороках, в частности, считала, что он развратил дочь, а сама она, супруга, страдала от садистских наклонностей мужа. Пару книг написала об этом. Темы для жёлтой прессы благодатные. Между тем, мать страдала психопатией, передав дочери дурную наследственность. Психика отца тоже не рядовая, не всё так просто. Дочь и отец любили друг друга, это факт. Остальное бред сивой кобылы.

   27 мая 1978

«Милая моя маленькая Мари-Жо, прошлая суббота была самым трагическим днем в моей жизни. И вся неделя была невыносимо тяжелой. Ощущение было такое, будто у меня перехватило дыхание.
Сегодня ты у нас, в нашем садике, рядом со знакомым тебе кедром и кустами цветущей сирени. Вчера твое тело — тело взрослого ребенка — было кремировано, а сегодня мы, исполняя твою последнюю волю, рассеяли твой прах по траве нашего сада.
…
Это письмо, которое я тебе пишу, будет, наверное, самым длинным: я буду его продолжать изо дня в день.
Сегодня говорю тебе о своей радости, потому что знаю: ты тоже рада, что кончилась твоя мука.
Здравствуй, моя девочка. Теперь ты станешь делить нашу жизнь, всегда будешь в ней.
Ты в воздухе, которым я дышу, в сияющем нам свете, в вибрациях космоса. Ты всюду и во всем.
Здравствуй, моя маленькая Мари-Жо».

   3 июня 1978

«Здравствуй, Мари-Жо.
Проснувшись, первым делом здороваюсь с тобой, а когда закрываю ставни, желаю тебе доброй ночи.
…
Ко мне заходил Дюран, и я с горечью повторил ему фразу, которую сказал тебе по телефону:
— В этом году тебе должно исполниться четверть века, а мне три четверти.
Дюран заметил:
— Цифры всегда лгут. К двадцати пяти годам Мари-Жо прожила жизнь полностью.
Я согласился и стал раздумывать, когда в твоей жизни поселился тот «Другой», о котором ты говоришь в одной из записей с таким юмором и так здраво и которого величаешь, наделив его фамилией, «господин Страх».
Вероятно, страх появился рядом с тобой, когда тебе было лет тринадцать. Вначале признаки этого были не очень заметны. Например, ты мыла руки по сорок-пятьдесят раз на дню. А вечером, перед тем как лечь спать, вдруг требовала, чтобы тебе сменили простыни, хотя постелили их только утром, и заставляла проверять, нет ли кого-нибудь под кроватью.
…
Из Парижа вызвали женщину-психиатра, специалиста по детским нервным расстройствам, и после её визита тебе несколько недель пришлось провести в небольшой, очень приятной клинике; чувствовала ты там себя прекрасно. Называлась она очень мило: «Отчий дом». Вернулась ты оттуда успокоившаяся, но тут у твоей матери стали проявляться все более тревожные признаки психического расстройства: два года назад она уже побывала в нервной клинике в Пранжене.
Я уверен, и таково мнение всех врачей, что в этом и заключена причина появления господина Страха».

   19 сентября 1978

«Вчера читал труд всемирно известного и почитаемого ученого, доктора Ганса Селье. Он автор нескольких книг, и все они посвящены проблеме, изучению которой он отдал свою жизнь.
Это стресс, которому Селье придает огромное значение; он сам, кстати, и придумал этот термин. Стрессом называется ослабление, мгновенное или нет, наших естественных защитных средств вследствие утомления, забот, чрезмерной работы или в результате слишком сильных эмоций, все равно, приятных или неприятных.
Профессор Селье приводит в пример цепь, состоящую из железных колец, которую растягивают в противоположные стороны. Он совершенно справедливо говорит, что, если приложенное усилие будет слишком большим, одно из звеньев обязательно лопнет.
С такой железной цепью он и сравнивает наш организм, весь целиком, включая мозг.
Если напряжение чересчур велико, всегда найдется звено, то есть один из органов, которое сдаст, и, разумеется, это будет самое слабое звено.
…
Говоря об опасном звене, он добавляет, что его невозможно определить среди прочих до тех пор, пока оно не выйдет из строя.
Иными словами, в основе любой болезни лежит фактор, не зависящий ни от нас, ни, я бы сказал, от медицины, который служит детонатором, — стресс.
Я не специалист ни в одной науке. И тем не менее у меня предчувствие, что мы приближаемся к постижению единственной болезни».

Или к пониманию того, что решающим фактором является одно из звеньев длинной цепи. Полировать все звенья можно, гадая, где порвётся. Специалистов по угадыванию тьма. Единственная болезнь – неадекватное восприятие реальности (наивность, азарт, оккультные миражи).

Цепи звенят.

   1 декабря 1978

«Кто придумал религию?
Разумеется, те, кому она выгодна. Люди — и так было во всех частях света, — которые сообразили, что большинство их соплеменников боятся смерти и загробного мира.
А поскольку никто никогда не возвращался из загробного мира, чтобы рассказать, что там и как, самым хитроумным пришла в голову мысль поэксплуатировать эту жилу.
Все, ясное дело, продается, и когда-то состояния делались на торговле рабами. Сейчас торгуют одеждой, автомобилями, телевизорами, но всегда есть риск рекламаций из-за дефектов производства. А зачем нарываться на риск и вкладывать деньги в товары, которые, возможно, не найдут покупателя?
И вот почти повсеместно пошла торговля загробным блаженством; она идет сейчас и будет, вне всякого сомнения, продолжаться до конца света. Человеку при этом продается надежда, но такая, в которой, если купишь ее, нельзя быть ни уверенным, ни разочароваться.
Уже много лет говорится о транснациональных корпорациях, куда более могущественных, чем правительства. И однако, куда менее могущественных, чем основные мировые религии, у которых хозяева транснациональных корпораций тоже покупают загробное блаженство.
…
Я не удивился бы, если бы оказалось, что во всех без исключения религиях в тот или иной момент их истории практиковались человеческие жертвы. Во всяком случае, символика этого акта в них сохранилась».

Страх и надежда рука об руку. Религию теснит культ потребления, но им удаётся найти общий язык. Нацизм тоже религия, ему без жертв нельзя. А деньги, разве не религия? Золотой миллиард возносится к небесам, назначая прочих курить фимиам, зажигать и тушить свечи, знать своё место, а лучшее будет после и всем поровну. Потом, потом…

«Человеческая наивность безгранична. Достаточно раскрыть любую газету, любой еженедельник, чтобы убедиться в этом: все они, за редким исключением, регулярно печатают предсказания астрологов. Часто журналисты с самым серьезным видом задают мне вопрос, всегда поражающий меня:
— Под каким знаком вы родились?
Надо полагать, что они в это верят, а раз газеты не могут без этого обойтись, надо думать, что это выгодно».

Знаки Зодиака призваны исполнять роли QR;кодов, по которым определяется характер. Пробный шар, попытка сказать о человеке что-то определённое, поиск дороги к знанию и пониманию; без подробностей дорога уводит в никуда.

Сименон прибыл на Свет 13 февраля 1903 года. Солнце находилось в 24 градусе Водолея. Знак экспериментов, новаций, странностей, исследований, открытий (чудных – ударение на ваше
усмотрение). У меня Солнце в том же градусе, но в Козероге.

— И что из этого следует?

Ничего. Совпадений и различий тень. Повод думать о том, что не к Знаком относится, а ко множеству деталей, из которых складывается механика характера и сюжет жизни, не выдуманной, а настоящей, никогда не распахнутой настежь. Психологи и психиатры используют типологии, опираются на образование и практический опыт. Дилетант пользуется доступным, ищет понятное, формирующее образ. Что за жизнь без образов! (На какое "о" ударение ставить – каждый выбирает по себе.)

Мне карта рождения Жоржа Сименона нравится, смотрю на неё и улыбаюсь. Дурацкая улыбка, согласен. Иной раз надо побыть дурачком и ребёнком, чтобы запомнить то, что близко, и связать со всем происходящим. Сейчас остановка на возрасте семидесяти пяти, месяцев через пять можно о карте рождения поговорить в поисках ассоциаций (февраль, достать чернил…). Характер у Жоржа тот ещё был, жил своей жизнью, не маскировался под обывателя. Карты картами, но содержание всё же не в них, а в подробностях.

Продолжаем, приближаясь к февралю.

   17 декабря 1978

«Я знаю, почему в тринадцать лет начал курить трубку: чтобы казаться взрослым. Трубка превратилась в привычку, а привычка в конце концов стала частью меня самого. Я знаю, почему меня страстно влекло к женщинам: у меня была потребность узнать их, но не такими, какие они на улице или в кафе, а подлинных — таких, какими они бывают, сбросив одежду, в их тайной тайности».

Ах, как я его понимаю! Трубку не курил, а потребность узнать была. И осталась. Теперь одежду можно не сбрасывать. Впрочем, можно и без одежды (вспомнил «Очаровательную проказницу»).

«Меня всегда восхищал человек, как восхищало и восхищает все живое, животные и растения, которых вовсе не считаю несовершенней нас.
Остановился на человеке и, наглядевшись на него на всех широтах, старался его изобразить, чтобы понять.
Но изобразить не таким, каким он видится. Не таким, каким видишь его на улице, на службе, в кабачке, а таким, каков он есть, — с его боязнью самораскрытия и с потребностью быть личностью».

То, что есть, да не всем раскрыто. Нахождение решения проблемы, обращение скрытого в очевидное, установление связей, причин и следствий. Детектив.

«…в семьдесят лет я решил: человеку ближе и доступней всего для наблюдения он сам.
…вот уже пять лет, как занимаюсь этим. То, что я диктую, не является ни мемуарами, ни дневником, ни высокоинтеллектуальными размышлениями. Это, в сущности, серия моментальных снимков, более или менее точно представляющих жизнь человека…
…
Вероятно, у меня не много достоинств, но одно есть несомненно: воля. Доказательство тому вся моя жизнь, плоды которой не вместит и целый книжный шкаф.
Начиная пять лет тому назад диктовать, я объявил о характере этой серии и предупредил, что буду едва ли не единственным персонажем этих книг».

А я продолжаю писать книгу, единственным читателем (конспекта) которой являюсь. Дописана не будет, фрагментов тысячи, путаница и повторы, повторы и путаница. И желание продолжать.

А когда надоедает путаться и повторяться, навещаю Мегрэ или тех, с которыми дело иметь не надоедает.