Пятьсот метров

«Русские становятся на колени,
только если хотят завязать шнурки»
Роберт Фицо

Рассказ откорректирован, благодаря воину СВО, пожелавшему остаться анонимом. Выражаю ему глубокую признательность за помощь.

Погода на Херсронщине, и всегда капризная в не летнее время,  в эти де-кабрьские дни стояла просто отвратительная. Днём было несколько градусов тепла, пасмурно, часто шёл надоедливый мокрый снег вперемешку с дождём, а ночью температура опускалась до нуля и слабого морозца. При этом дул до-вольно ощутимый, преимущественно южного направления, настырный ветер. Для него, коренного уральца, привыкшего к настоящей матушке-зиме: креп-ким морозам, искрящемуся снегу и ясному солнцу, это казалось обыкновенной слякотью.
Сама здешняя природа, вроде бы, плакала от такой зимы. Редкие деревца, чудом уцелевшие впереди, на окраине села, тоскливо опустили свои косы почти до земли. Чуть живая от постоянных обстрелов, растерзанная и обгоре-лая роща позади их позиции также выглядела весьма неприглядно.
В один из таких дней, Сергей, так звали лейтенанта с позывным Крутой, вместе с вверенной ему, хотя и малой группой, в сопровождении дроновода, корректирующего их действия, готовился штурмовать опорный пункт, чтобы выбить противника из села.
Фронт слева и справа уже немного продвинулся вперёд, а они вот по-отстали. Бандерлоги хорошо укрепились, да на их стороне было сотни две польских наёмышей. Те, наученные, видно, в своём спецназе, воевали жёстко, в плен не брали. Но и наши  многих их там положили. Всё же они, ещё доста-точно сильные, сдаваться не собирались, отчаянно упираясь, думается, на пределе, стреляя всем, что имели, и даже, душегубы, кассетниками.
Сегодня бойцы, после вчерашнего долгого и жаркого огня с вражеских позиций, к концу уже всё более редкого, наверно, из-за нехватки боеприпасов, вышли из добротных блиндажей и сосредоточились для переломного штурма. Но, видимо, разведданные запоздали, да и свои проспали,  а укры за ночь получили солидное материальное подкрепление. И теперь, заметив при-готовления российского подразделения, они открыли мощный предупрежда-ющий огонь.
Бежать назад к укрытиям было поздно, неизвестно где тебя быстрее накроет. И вышестоящий командир отдал приказ врасти в землю. Сергей рас-пластался на снежно-земляной хляби, когда услышал особый звук, летящего именно к нему снаряда.
Взрыв раздался в воздухе. Крутой сообразил, что это проклятый кассет-ник. В тот же миг небольшие, но многочисленные взрывы покрыли всё вокруг. Со всех сторон до него донеслись стоны бойцов, и сам он ощутил сильную боль в ногах. Превозмогая её, он повернул голову и понял, что у него пе-ребиты обе голени. Оглянувшись, Сергей увидел — многие из его ребят ра-нены. Вызванная старшим на помощь эвакогруппа также попала под шкваль-ный обстрел, большинство  её санинструкторов получили ранения, и она ока-залась недееспособной.
Обстановка была сверх напряженная, и командир по связи попросил пока не прекратится шквальный огонь, больше никого не присылать за ними, чтобы не подвергать и других смертельной опасности, а бойцам приказал, кто как может помогая друг другу, выбираться своими силами.
Сергей и рад был помочь своим ребятам, но из-за тяжёлого ранения ног не мог этого делать. Наложив себе жгуты и вколов внутримышечно нефопам, преодолевая слабость и боль, сделав перевязку, Крутой, едва передвигаясь по слякотной земле и часто теряя сознание, пополз через почти сожжённую, всю исковерканную рощу, прячась под каким-то ещё сохранившимся подобием веток, но тянущихся к нему, словно стараясь по-матерински, насколько воз-можно укрыть его. Высокое серое небо казалось хищным из-за круживших в нём многочисленных и разномастных, пока к счастью не замечавших, дронов. Впереди себя Крутой толкал найденную им крупную, длинную ветку, на вся-кий случай, если встретится затаившийся неразорвавшийся боеприпас. Два раза части кассетной бомбы взорвались, благодаря ей, спасительнице, и лож-бинкам,  на безопасном расстоянии, хотя ударные волны и доставили сильную боль его и без того измученному телу.
Но вот его всё же засёк один остроглазый дрон и сбросил два боезаряда. С первым Сергею повезло — он не сработал. Но осколки второго достали его, легко поранив спину. Наверное, исчерпав своё смертоносное снаряжение, «птица» ворча удалилась восвояси. Крутому сейчас было не до «царапин». И он, переменив положение жгутов, стал двигаться дальше.
Из последних сил, часто забываясь, на одной неодолимой воле Крутой полз и полз вперёд. Как же ему сейчас помогали навыки пребывания в лесу! Ведь в детстве он жил в лесной местности, и много времени проводил в уральской тайге. Однако из еды и питья у Сергея почти ничего не имелось. Он жевал влажные салфетки, добывая из них капли живительной влаги, ел молодую кору, в оттаявшей земле находил так называемый медвежий лук, или по-простому черемшу, растущую и в этой местности, и ножом откапывая из земли его луковицы, ел их.
До наших позиций отделяло всего-то примерно пятьсот метров. Лейте-нант ясно видел своих, но крикнуть не хватало сил, выходило только негром-кое мычание. Разжечь огонь было нечем, да и он опасался также, как и стре-лять, ибо его могли принять за укра, да и дроны заметили бы.
Здоровый, он мог, даже и спокойной ходьбой, пройти это расстояние за пять минут. Однако тяжелораненный, изнемогающий Крутой, делая перевязки и изредка инъекции нефопама, преодолел его только за четыре дня. Это было по-настоящему адским испытанием для него. Почти обездвиженные ноги, страшная боль в них, позволяли продвигаться лишь по десять метров в час, после чего он либо проваливался в бессознательное состояние, либо обессиленный, отдыхал, набираясь энергии.
Все эти тяжелейшие дни Сергей, не переставая молился и благодарил Высшие Силы, что дроны оставили его в покое.
В один из провалов-полуснов сознания он ясно увидел Настю, дорогую синеглазую жену, и маленькую донечку свою, Маришку. Они стояли на крыльце и жестами манили к себе. Это ещё более придало ему сил.
Лейтенант с юных лет занимался спортом и закалкой, но спасся он не только благодаря тому, а, прежде всего, благодаря вере, воле и тяге к родному дому — малой родине, защитником которой он чувствовал себя всегда. По-тому главным была поставленная перед собой цель — во что бы то ни стало добраться до своих войск, и вера в её осуществление. В этом ему помогало необыкновенное душевное мужество и сильная тяга к жизни, не как к личной собственности, а как данной ему зачем-то Свыше.
Когда он дополз, то все: бойцы и медики поразились — как такое стало возможным! А Сергей первым же делом, едва придя в себя, спросил — что с его ребятами и каково положение на их передовой? — ведь на пути он слышал шум боя. Ему сказали, что потери были большие, однако часть его бойцов и санинструктров так или иначе спаслась, а прибывшая после затихания шквального огня новая эвакогруппа вывезла раненных с поля боя. Его заве-рили, что на их участке всё в порядке, пришло штурмовое подкрепление, село взято, и не только, мы продвинулись, и линия фронта выровнена! Крутой об-легчённо вздохнул и, превозмогая, теперь, после достижения цели, всепогло-щающую мучительную боль во всём теле и слабость, довольно улыбнулся.
Его эвакуировали в тыл. Выдержав несколько сложных операций, он прошёл длительное лечение и реабилитацию. По её окончании Сергей, ввиду сильного дефекта ног, как он ни умолял врачей, был комиссован. Но муже-ственный воин не мог не вернуться на передовую. Крутой пробовал подписать новый контракт, но ему, хотя он и чувствовал себя в приемлемой физической форме, отказали из-за инвалидности. Тогда он, не желая стать «командиром дивана», добился, чтобы его оставили на фронте, хотя бы и в качестве санитара, чтобы, хоть и не штурмовиком, но защищать Родину, делясь в под-разделениях опытом спасения с товарищами.

март-июль 2026 г.

© Шафран Яков Наумович, 2026

Иллюстрация из свободного доступа в Интернете