Побратимы

«Избегай делать врагов из друзей;
старайся, наоборот, обращать своих врагов в друзей»
(Пифагор).

«Война испытывает храбреца,
гнев — мудреца, нужда — друга»
(Арабская посл.).

В октябре 25-го года, когда вовсю бушевала златокудрая среднерусская осень, Дмитрий пошёл добровольцем на СВО. Как только хищные дроны стаями полетели на родной город, стало не по себе. Было сильное ощущение, что фронт уже здесь, рядом. Возмущение от коварных ударов ВСУ то тут то там по мирным людям, напоминавших о зверствах врага в былой кровопролитной войне, желание чего бы не стоило отстоять нормальную жизнь и создать семью в спокойное, после победное время, когда твоим детям больше ничего не будет угрожать, —  вот что двигало им. Целых полтора года Дима готовился: собирал средства, закупал всё необходимое, записался на курсы военной подготовки, ибо в армии не служил – более чем положено худой был, – и прошёл обучение стрельбе, ручному бою, тактической медицине, топографии и прочим нужным премудростям.
Как практически готового бойца, Дмитрия, вслед за некоторой непродолжительной стажировкой, привлекли к участию в операциях по захвату опорных пунктов. Служба эта была, как говорится, горячей, да и опасной. Каждая, казалось бы, единственная  мелочь играла здесь большую роль. Потому прежде требовалось добыть максимум сведений о противнике. Затем проводилась артиллерийского или миномётного обстрела, после которого оставалось только несколько секунд для начала молниеносной атаки, чтобы не дать бандеровцам собраться и перегруппироваться. Причём атаковать полагалось не в лоб, а маневрируя. И в случае удачи, тут же приготовиться к тщательной обороне. Эти навыки Дмитрий постигал и в теории, и скорее на практике, в ходе боевой работы.
В тот день, когда их, подразделение в количестве сорока девяти человек отправили на штурм,  всё происходило в принципе обыкновенно. Однако неприятель в данном месте был как никогда силён. Дмитрию с сослуживцами понадобилось  восемь часов, дабы захватить весь опорник со всеми блиндажами и очистить его.
Но неожиданно к врагам пришло подкрепление, — видимо этот пункт имел для них большое значение, — и они стали бить миномётами в упор. За тридцать минут от группы осталось всего пятеро.
Дмитрия ранило в ногу и в спину, а также касательно  в голову. Но он, собрав все силы, начал пробираться к своим. И тут снова прилетело. Ударной волной его отбросило на несколько  метров. Упав, он почувствовал во рту много крови, стал захлёбываться. Прошли минута-две — сознание не терял, понял, что шейная артерия цела, и всё не так плохо.
Оглядевшись, Дмитрий заметил человека, вроде незнакомого ему, лицо и вся форма которого были в крови и грязи, — кругом лежало множество трупов и наших и их, и того, что уцелело от людей. Накануне пришло пополнение, может кто-то из новеньких, подумалось. Тот также заметил его и задвигался к нему, и по тому, как он передвигался, можно догадаться, что у него ранена нога. Встретившись, они вместе заползли в видневшуюся впереди воронку.
И тут из-за ошмётков грязи на рукаве Дмитрию блеснуло что-то сине-жёлтое. Он понял, что это укр, чудом выживший из зачищенных ими блиндажей. А тот, увидев, что перед ним русский, рванулся из убежища.
Но стал работать снайпер, решивший, что это не свой. Парню попало в руку. Дмитрий затащил его обратно к себе.
— Как звать-то тебя, бандера?
— Степаном…
— А я Дмитрий Степанович. Почти тёзки!
Он немного помолчал и поинтересовался:
— Ну, что, навоевался?
— Так я не по своїй волі, на вулиці зловили і запхали в автобус!
— Эх ты… «Зловили… запхали…» Откуда родом будешь?
— Дніпропетровський я…
— Да там же все по-русски испокон века разговаривают?
— Зараз змушують всюди говорити по мові…
— Ну ладно, хватит! Здесь никто не заставляет — говори, как привык с детства!
— Что думаешь делать дальше? — чуть погодя спросил Дмитрий.
— К своим пробираться…
— К своим, кхм… Так я тебя и отпустил! Ты мой пленный, понял? И если в дальнейшем обменяешься, вновь станешь «мясом», а если пойдёшь со мной, то на фронт попадёшь только в качестве добровольца — есть у нас такие части. А не захочешь, будешь трудиться в нашем в тылу, и со временем, при желании, сможешь получить и гражданство. Выбирай!
— Выбор не великий — «мясом» снова стать нежелательно...
— Ну, вот и молодец! И по-русски не забыл, как говорить!
Они пожали друг другу руки, перевязали один другого, по мере возможности, из остатков бинтов, и выбравшись из воронки, вновь поползли во тьму ночную…
Раны не позволяли Дмитрию передвигаться проворно, как ему бы хотелось. Да и Степан с повреждённой ногой не мог быть в том помощником. Так они и ползли по ночам, едва-едва продвигаясь на восток по мёрзлой, немного припорошенной снегом харьковской земле. А днём лежали в очередном убежище, укрываясь от дронов и рыскавших тут и там бандеровцев. Погода стояла не очень морозная, но для них, находившихся  часами в неподвижности и без какого-либо согрева, да ещё без еды и воды, оказалась губительной. Начались обморожения. Кроме того, требовалась перевязка, а средства закончились, и они истекали кровью.
Особенно мучился менее выносливый Степан. Однажды он стал просить Дмитрия: «Зарежь меня, я устал, больше не могу!». Они ползли без автоматов, оставив их, чтобы было полегче двигаться. Дмитрий, подбадривал его, говоря, что всё будет нормально.
В одном окопе, попавшемся на пути, нашли аптечку и перебинтовались.
Как-то, когда они днём в воронке притворялись убитыми, один из украинских дронов, постоянно пролетавших над местностью, начал спускаться к ним и низко-низко завис, словно заподозрив что-то. Тогда Степан, и откуда только силы взялись у парня, вскочил и, вымахнув из убежища, схватил лежавшую корягу и сбил ею его. Тот, повреждённый, не успевший ни выстрелить, ни выпустить снаряд, перевернулся в воздухе и упал невдалеке, в стороне от них. Степан прыгнул обратно прямо на Дмитрия и замер. Снаружи раздался взрыв, но к ним залетели лишь комья земли.
— Теперь мы с тобой побратимы, братишка! — сказал Дима.
Стёпа в ответ улыбнулся, нашёл руку товарища, крепко пожал её, палец другой руки прижал к губам и молча указал глазами на небо над ними, кишевшее дронами.
А потом, на третий день, Дмитрий увидел своих.
Степан заволновался и принялся выбрасывать документы – мобилизовали-то его в какую-то «нехорошую» часть... Дмитрий успокаивал парня, обещая помочь, заявив, что тот добровольно сдался.
Их эвакуировали, и через несколько часов они уже были в госпитале.
Степана после лечения направили в пункт сбора военнопленных, предварительно выслушав и записав рассказ Дмитрия о добровольной сдаче того в плен, о совместном пути сюда и о взаимопомощи, а главное о самоотверженном поступке Степана. В итоге они расстались друзьями, и Дмитрий  дал слово во что бы то ни стало найти своего побратима.

апрель-июль 2026 г.

© Шафран Яков Наумович, 2026

Иллюстрация из свободного доступа в Интернете