Дрессировка Мельник на Як-40

После бурного празднования в гараже наступили суровые будни. Марина Беленькая решила, что Ангелине Мельник пора расти профессионально. Хватит ей быть просто близкой подругой и отличной хозяйкой — пора пересаживаться из уютного кресла за штурвал трёхдвигательного реактивного красавца Як-40 в качестве второго пилота. А «дрессировщиком» Марина Никифоровна умела быть знатным. В кабине самолёта вся подружеская нежность испарялась, уступая место стальной воле лётчика-испытателя.Раннее утро на аэродроме встретило их туманом. В кабине Як-40 пахло нагретой радиоэлектроникой, кожей и крепким кофе. Ангелина сидела в правом кресле, судорожно повторяя карту контрольных проверок. Её пальцы слегка подрагивали.— Так, Мельник, — раздался в гарнитуре ледяной, спокойный голос Марины. — Забудь, как мы вчера пельмени трескали. Сейчас я для тебя не Маринка, а Командир Воздушного Судна. Инструктор, который сделает из тебя человека или спишет на землю к чертям собачьим. Вопросы есть?— Никак нет, Марина Никифоровна, — сглотнув слюну, ответила Ангелина.— Тогда поехали. Запуск двигателей.Старый авиатехник Василий Васильевич Анисимов крутил пальцем у виска на стоянке, давая отмашку, а бортинженер Смекайло-де-Цопфи привычно и ловко контролировал параметры трёх свистящих турбин АИ-25.— Параметры в норме, командир! — доложил Смекайло, подмигнув Ангелине.— Мельник, запрашивай исполнительный, — скомандовала Марина.Ангелина связалась с диспетчером, её голос слегка дрогнул, но Марина тут же жестко оборвала её по внутренней связи: «Чётче говори! В небе мямлей не любят!».Самолёт вырулил на взлётно-посадочную полосу. Турбины взвыли на взлетном режиме. Як-40, словно почувствовав твёрдую руку, побежал по бетонке. Марина плавно оторвала машину от земли, и они ушли в облака.На высоте трёх тысяч метров началась настоящая «дрессировка».— Мельник, управление твоё! Держи горизонт, — скомандовала Марина и демонстративно убрала руки от штурвала.Ангелина взялась за штурвал. Самолёт тут же качнуло. В тумане без видимых ориентиров приборы начали казаться чужими.— Куда валишься?! Правый крен! Авиагоризонт смотри! — прикрикнула Марина. — Ты штурвал держишь или кочергу? Нежнее, Мельник, это реактивная машина, она мысли твои чувствует! Крен убери, я кому говорю!Ангелина вспотела так, словно сама тащила этот многотонный самолёт на спине. Смекайло сзади сочувственно вздыхал, но не вмешивался — знал, что школа Беленькой суровая, зато выживают после неё в любых переделках.— А теперь вводная! — азартно крикнула Марина. — Отказ второго двигателя! Смекайло, имитируй падение давления!Центральный двигатель «выключили». Самолёт ощутимо просел и заскользил на крыло. Ангелина от неожиданности потянула штурвал на себя, совершая классическую ошибку новичка.— Куда тянешь, дура, скорость потеряем! Свалимся! — рявкнула Марина, но штурвал перехватывать не спешила, давая подруге шанс исправить всё самой. — Ногу! Левую ногу давай, компенсируй разворачивающий момент! Триммер крути!У Ангелины в голове прояснилось. Слёзы обиды закипели в глазах, но сильный характер взял верх. Она резко, как учили, дала левую педаль, выровняла нос Як-40, зафиксировала скорость и перевела машину в набор на двух оставшихся двигателях.В кабине повисла тишина, нарушаемая только гулом турбин и тяжелым дыханием Ангелины. Марина Беленькая внимательно посмотрела на приборы, затем на пунцовое лицо подруги. На губах командира скользнула едва заметная, гордая улыбка.— Ну вот, Мельник... Можешь же, когда раком поставят, — уже мягче сказала Марина. — Заходим на посадку. Сажать будешь сама. Я на подстраховке.Посадка на два двигателя — задача не из лёгких, но Ангелина, собрав всю волю в кулак, вела Як-40 по глиссаде ровно, как по ниточке. Пиняев на земле, проверяя КИПиА на других машинах, поднял голову и прищурился: «О, Беленькая свою подругу катает. Красиво идут».Самолёт мягко коснулся полосы, пробежал по бетону и, взвизгнув тормозами, срулил на стоянку. Смекайло-де-Цопфи вытер пот со лба: «Ну, девки, с вами не заскучаешь. Народная смекалка не потребовалась, Ангела сама справилась!».Когда двигатели смолкли, Ангелина откинулась на спинку кресла. Руки у неё тряслись. Марина повернулась к ней, сняла гарнитуру и... крепко, по-дружески хлопнула её по плечу.— Молодец, Лина. Дрессировку первого дня прошла. Будет из тебя толк. Вечером с тебя снова пельмени — заслужила! А завтра — слепые полёты по шторке. Готовься!Ангелина посмотрела на Марину, улыбнулась уставшей, но счастливой улыбкой и поняла: с таким командиром она полетит хоть на край света.