Померанский шпиц

«Прошу прощения, но померанский шпиц мой», — подтвердил безошибочно узнаваемый голос Клода Кеннилворта с, казалось бы, излишней надменностью.

«Что, чёрт возьми, со всеми не так?» — прошептал мой муж.
С рывком и толчком автобус задел большой валун и, задыхаясь, приземлился у нашей собственной двери.
Как можно быстрее мой муж схватил фонарь, мерцавший на пороге, и, размахивая им высоко, бросил вызов таинственным пассажирам автобуса, предложив им выйти и объявить о своем присутствии.
Первой вышла Энн Волтор. Ее фигура в черном одеянии, такая же расплывчатая, как тени, растворилась в тени крыльца. На мгновение лишь поднятый фонарь мелькнул на ее странном, суровом лице, а затем с грохотом упал на гравийную дорожку у ног моего мужа, превратившись в осколок стекла. «Энн-Вольтор!» — услышала я его вздох. Мой муж обычно не суетится ни руками, ни языком. В ярком свете фонарика, который кто-то сунул ему в руки, его лицо откровенно пошатнулось. «Энн Вольтор!» — поспешно спросила я его. На ничтожную долю секунды наши взгляды встретились. Надеюсь, моя улыбка была такой же быстрой. «Что со всеми случилось?» — спросила я.
С чрезмерным восторгом мой муж бросился помогать остальным гостям выйти. «Привет всем!» — приветствовал он каждое новое лицо по очереди, когда оно, немного горбатое и расплывчатое, появлялось из двери автобуса в свете его фонаря. Бедный Роллинс, конечно же, вывалился наружу.
Тщательно Джордж Китс показал, как должен выглядеть идеальный выход из автобуса — чемодан, шляпная коробка, английский ольстер, всё было образцом своего рода. Даже выражение его лица было абсолютно безупречным. Клод Кеннилворт, крепко держа померанского шпица под мышкой, следовал за Китсом. Конечно, всё это время было ясно, что рычит именно померанский шпиц, но по нахмуренному раздражению в глазах юного Кеннилворта можно было почти с уверенностью сказать, что мальчик — чревовещатель, а шпиц — марионетка, а не щенок. «Её зовут Пет», — довольно лаконично объявил он моему мужу. «И она не спит в… будке!»
Немного бледнее, чем я ожидала, но невыразительно молодая, прекрасная, бьющаяся сердцем и совершенно очаровательная, девочка-май мелькнула передо мной — и в моих объятиях. Её сердце билось, как у дикой птицы.
С невероятным выражением их лица, всё ещё почти смущающим, запечатлённым в них, наши жених и невеста недели завершили список. Их взгляд был вызван не только материальным, физическим фактом сотворения любви, но и духовным изумлением от того, что любовь может быть сотворена! Ни один другой «взгляд» в жизни не может сравниться с ним, не может его повторить!
Это заставило моего мужа заметно ускорить темп своего веселья.
«Раз — два — три — четыре — пять — шесть — семь», — перечислил он. «Все хорошие гости приходят прямо с небес! Раз — два — три — четыре — пять — шесть — семь…» — повторил он, словно на всякий случай, — «семь? Почему… почему, что за…?» — внезапно прервал он себя.
С откровенным недоумением я увидел, как он отскочил назад на заднюю ступеньку автобуса и посветил фонариком в самый дальний угол, где из тени странно вырисовывалась сгорбленная фигура восьмого человека.