Наполеон в Беларуси. Гл. 7

Глава 7. Березина

Представь , конец ноября 1812 года: остатки Великой армии — от былых шестисот тысяч осталось едва ли тридцать тысяч боеспособных штыков плюс десятки тысяч небоеспособной толпы — подходят к реке Березине у местечка Студянка. Впереди река, которая в иной год замёрзла бы уже настолько, чтобы перейти её по льду. В этом году лёд не встал: оттепель превратила Березину в ледяное крошево — ни твёрдой переправы, ни судоходной воды.

Ловушка, которая должна была захлопнуться

Русское командование готовило именно здесь окончательный разгром Наполеона. С трёх сторон к Березине стягивались армии Витгенштейна с севера, Чичагова с юга и главные силы Кутузова следом за отступающими — классические клещи, которые должны были не позволить французам переправиться вовсе. Наполеон оказался в положении, которое любой военный историк назвал бы безнадёжным: река впереди, три армии со всех остальных сторон.

Спасло его то, что спасало всю кампанию французского императора не раз — умение обмануть противника в последний критический момент. Инженерный генерал Жан-Батист Эбле, зная о единственном разведанном броде у Студянки, организовал ложную демонстрацию южнее, у Ухолод — туда стянули часть войск, разожгли лишние костры, создали видимость подготовки главной переправы. Чичагов поверил и сосредоточил силы именно там. Настоящую переправу начали строить в другом месте, севернее.

Мосты, построенные в ледяной воде

То, что сделали сапёры Эбле в последующие двое суток, вошло в историю военной инженерии как подвиг на грани физической возможности. Понтонных материалов не было — их бросили ещё раньше при отступлении. Мосты строили из подручных брёвен окрестных изб и амбаров, вбивая сваи прямо в ледяную воду. Солдаты-понтонёры стояли в этой воде часами, сменяя друг друга, — и почти все они впоследствии погибли от переохлаждения, хотя именно их работа спасла остатки армии.

Построили два моста: один для пехоты и кавалерии, другой — параллельно, для артиллерии и обозов. 26–27 ноября по ним началась переправа боеспособных частей и части обозов. Наполеон лично переправился одним из первых — не из трусости, как утверждала позднейшая пропаганда, а по военной логике: императору полагалось находиться на безопасном берегу, откуда он продолжал руководить операцией.

День, когда мосты не выдержали толпу

Настоящая катастрофа случилась 28–29 ноября, когда к переправе подошла основная масса — уже не регулярная армия, а огромная, панически напиравшая толпа: обозные, маркитантки, раненые, гражданские беженцы, следовавшие за армией с самой Москвы. Мосты, рассчитанные на организованное движение колонн, не выдержали хаотичного напора тысяч людей одновременно. Один из мостов для артиллерии в какой-то момент подломился под тяжестью орудий; давка на переправе превратилась в бойню без единого выстрела — люди затаптывали друг друга, падали в ледяную воду, замерзали на месте.
Представь себе женщину — маркитантку или солдатскую жену, шедшую за армией от самой Москвы, — которая на исходе третьего дня переправы стоит в толпе на берегу Березины. Позади казаки Витгенштейна, уже обстреливающие берег артиллерией. Впереди узкий, шатающийся мост, по которому одновременно ломится не одна тысяча таких же отчаявшихся. Она держит на руках ребёнка и понимает: пробиться можно, но только бросив что-то — вещи, узел с последним имуществом, а если совсем не повезёт — саму возможность выбора.

Когда 29 ноября стало ясно, что не все успеют переправиться, а русская артиллерия уже накрывала берег огнём, генерал Эбле получил приказ сжечь мосты — с ещё остававшимися на восточном берегу людьми. Тысячи отставших, раненых, гражданских так и остались на том берегу — частью погибли под огнём, частью попали в плен, частью замёрзли в последующие дни без всякой надежды догнать армию.

Цифры, которые невозможно осмыслить

Точное число погибших при переправе через Березину не установлено и, вероятно, никогда не будет установлено — оценки историков расходятся от двадцати до сорока с лишним тысяч человек, включая как военных, так и следовавших за армией гражданских. Именно после Березины французское выражение «c'est la B;r;zina» — «это Березина» — вошло в язык как синоним полной, необратимой катастрофы.

Для белорусской земли Березина стала не просто эпизодом чужой войны. Это случилось на её берегах, в её водах, среди её деревень — местные жители потом десятилетиями находили в реке и у переправ то, что осталось от армии: оружие, монеты, пуговицы мундиров, человеческие кости, которые ещё долго вымывало течением после весенних паводков.

Наполеон пережил Березину. Армии, с которой он перешёл Неман пятью месяцами раньше, уже не существовало — оставалась горстка измождённых людей, которым предстояло пройти ещё несколько сотен вёрст по снегу. И одна из последних остановок на этом пути называлась Сморгонь.

Продолжение следует…