Великий учитель. Глава 27

Крестоносцы терпели поражение. Это был их последний бой с сарацинами у города Хаттин.

К вечеру одного дня сражение на какое-то время стихло. Александр опустил тяжёлый меч, оставив после себя на поле брани лишь стоны раненых, убитых с кружащими над ними стаями ворон.

Ему казалось, что кольчуга весит как могильная плита, из рассечённой брови стекала кровь, смешанная с потом. На этот раз он снова выжил.

В поисках воды он свернул в переулок между двумя разрушенными домами и замер.

В тени у чудом сохранившегося фонтана сидела девушка. Она была одета в простое тёмное платье, её волосы цвета старого мёда были скрыты под покрывалом, но глаза...

Глаза у неё были огромные миндалевидные, в них отражалось всё безумие этой войны.

Она перевязывала руку молодому сарацину, и тот посмотрел на рыцаря со смесью ужаса и ненависти.

Александр, завидев врага, невольно положил руку на рукоять меча.

- Отойди от него, - приказал он. Но девушка даже не вздрогнула.

Она спокойно закончила своё дело и только потом подняла глаза, в которых читалась надежда и решимость.

- Если я отойду, ты убьёшь его, или он умрёт от  лихорадки без помощи. Разве твой Бог велит тебе ускорять чью-то смерть, когда есть возможность её облегчить?

Александр медленно убрал руку с меча. Что-то в её спокойствии обезоруживало.

- Ты христианка? - спросил он и сам удивился своему вопросу.

Она усмехнулась, и в уголках глаз собрались морщинки.

- Мой отец из Самарканда торговал шёлком, а мать была дочерью греческого священника из Константинополя. Я молюсь тому Богу, который слышит.

Она достала из складок платья флягу и протянула ему.

- Это вода. Пей. Тебе надо восстановить силы.

Александр взял флягу, его загрубевшие пальцы коснулись её руки, прохладной и мягкой.

По телу прокатилась волна жара, не похожая на палящий зной Палестины. Он пил жадно, чувствуя как жизнь возвращается к нему.

Но взгляда от девушки не отводил.

- Как твоё имя? - спросил он, возвращая флягу.

- Ясмина, - ответила она. - А твоё лицо мне знакомо. Ты стоял во главе отряда, что утром прорвал оборону. Люди говорят, ты сделан из камня.

- Камень тоже можно разбить, - неожиданно для себя произнёс Александр.

Ясмина посмотрела на раненого юношу-сарацина, а потом - снова на рыцаря. В её глазах мелькнула искра.

И она твёрдо сказала:
- Уезжай отсюда, сотник. Иерусалим не будет ваш. Султан великодушен, но эта земля устала от брани. Она хочет мира.

Девушка встала, поправила покрывало на голове, и бросив последний взгляд на русского великана, растворилась в лабиринте переулков.
 
Так же бесшумно исчез юноша-сарацин, пока Александр стоял в раздумье и оцепенении...

Прошло две недели. Осада затягивалась. Александр искал встречи с ней, не смотря на то, что искать одну женщину в воюющем городе было безумием.

Он расспрашивал купцов, лекарей, стражников. Никто не знал целительницу по имени Ясмина...

И всё же он нашёл её. На рассвете за день до штурма. Она стояла на крыше одного из домов, глядя на восходящее солнце, которое окрашивало белые стены города в багряный цвет.

На этот раз они были одни.

- Мы пойдём завтра на верную смерть, - сказал Александр, подходя сзади. Он не хотел её пугать, но она знала о его присутствии ещё до того, как он заговорил.

- Знаю, - кивнула она, не поворачиваясь. - И вы пойдёте на смерть, потому что вас ведёт клятва и вера.

- Меня ведёшь ты, - честно ответил он.

Он повернулась, сняла с головы покрывало, и её волосы рассыпались по плечам. Солнечный луч запутался в них, превратив в жидкое золото.

- Зачем ты искал меня, русич? Чтобы спасти? Тебе нечего предложить женщине в этом городе, кроме чужой или своей смерти...

- Я могу предложить тебе уехать со мной, - шагнул он ближе.

Расстояние между ними сократилось до одного удара сердца.

- На мою родину, к лесам, где растут мохнатые ели и кудрявые берёзы, где зимой белый пушистый снег, чистый как полотно. Ты будешь моей женой!

Он говорил сбивчиво, как мальчишка, впервые признававшийся в любви. Этот железный человек, видевший много смертей, сейчас боялся лишь одного - услышать отказ.

Ясмина смотрела на него долго, изучая каждую чёрточку на его лице, засохшую рану у левой брови, складки в углах рта, пряди русых волос.

И вдруг увидела то, чего не видели другие: его беззащитность, скрытую тревогу и страсть...

Но вместе с тем прошептала:

- Берёзы... Говорят, ваша страна красива!?

- Она прекрасна, как ты, - эхом отозвался он.

И, торопясь, добавил:
- Корабль генуэзцев отходит вечером, мы ещё успеем.

Она решительно покачала головой, и улыбка исчезла с её лица.

- Нет! Моё место здесь! Все эти люди в городе мои соседи - христиане, мусульмане, иудеи. Завтра многим понадобится моя помощь. Бинты, снадобья и молитва. А тебе, сотник, - твоя честь, клятва и вера.

- Что ж, я докажу это завтра во время битвы!

- Я верю! Ты станешь огнём, освещающим путь другим, а не пожаром, который всё сжигает...

Она привстала на цыпочки и поцеловала его. Коротко, быстро, как благословение.
Ему показалось, что её губы пахнут полынью.

- Живи, мой каменный рыцарь. И помни, что где-то растёт роза, которая цвела ради тебя...

На следующий день бой был страшен. Александр находился в самом сердце этой схватки. Он не чувствовал боли, усталости и звона в ушах.

Перед глазами стояло лицо Ясмины.

Когда знамя пророка взвилось над городом, и стало ясно, что сражение проиграно, он не побежал, а остался прикрывать отход товарищей и мирных жителей, которые бежали к порту.

Окружённый врагами, истекая кровью, он уже простился с жизнью, ожидая удара кривой сабли. Но удара не последовало.

Молодой юноша, тот самый, которого лечила у фонтана Ясмина, заслонил его собой, крикнув что-то своим братьям на гортанном языке.

Воины-сарацины остановились. Он жестом приказал сотнику уходить...


Корабль генуэзцев отчаливал. Александр стоял на корме, опираясь на тяжёлый меч, и смотрел на горящий город.

Он потерял многое: братьев по оружию, цель похода, но сохранил веру и память о женщине с золотыми волосами и глазами цвета земли.

В кармане своего плаща он обнаружил маленький сморщенный бутон дикой розы. Он прижал его к губам и неожиданно вновь почувствовал запах полыни. Это был первый и последний подарок от неё.

Ему казалось, что где-то там среди огня Ясмина читает молитву. И эта мысль давала силы жить дальше. Он спрятал розу за пазуху, ближе к сердцу...

Корабль отчалил, держа курс на Константинополь. А оттуда - домой, где белые снега и растут берёзы...

- Я вернусь к тебе, любимая, - прошептал Александр, - как только родная земля залечит мои раны.