Робот и Малиновка

Железный робот срывал цветы на полянке. На осенней заре полевые цветы и пожухлая трава сверкали алмазными капельками росы. Светлые осенние бабочки сонно перелетали с хризантем на полуприкрытые бутоны фиалок, а с них на ржавые плечи робота... И снова на хризантемы... Пили с них сладкую росу и терялись в метёлках пожухлой травы. Робот Роберт мечтательно наблюдал за их полётом, напоминающим тихий танец со сбивчивым ритмом. В железных пальцах Роберт сжимал букет из белых и жёлтых хризантем, синих колокольчиков и рыжих, как апельсины, физалисов.

– Ну вот, а ко мне на букет ни одна бабочка не пожелала прилететь... Жаль, с бабочкой было бы куда красивее, эх, – со вздохом пробормотал заржавевший от проливных дождей Роберт.

Кстати, дождь и сейчас накрапывал... Капли пока что по-летнему тёплого дождя всё громче звенели, ударяясь о железную макушку и плечи робота... А вот ветер подул совсем холодный, осенний. Улитка спряталась в сухую и теплую раковину, не желая из неё выползать до воскресенья. Продрогший Роберт прикрыл цветы железной ладонью и тяжёлыми шагами направился к дому в чаще леса.

Пока робот шел, применая на пути колосья, желтеющие травы и камыши, на букет цветов в железной руке он почти не смотрел – тем более, что другой рукой он прикрывал этот драгоценный букет от дождя... Отворив наконец-то калитку, Роберт почти машинально поставил цветы в садовую лейку с дождевой водой и оставил её на крыльце, под навесом, а сам поспешил на кухню , чтобы поставить чайник на огонь. Вот так и вышло, что Роберт не заметил кого-то маленького, кто дремал на бутоне хризантемы, укрывшись своим же тёплым крылом, а цветом этот кто -то почти сливался с солнечным физалисом.
Спустя полчаса или час небо стало ясное, садовые цветы и стрекозы грелись в лучах осеннего солнышка, Роберт пил чай с баранками и пряниками, а на бутоне хризантемы, поставленной в лейку, проснулась маленькая птичка, зарянка, до которой солнечный лучик тоже смог дотянуться.

Робот поглядывал в окно, попивая чай из блюдечка, и не поверил своим глазам, когда бутон физалиса из его букета вспорхнул и полетел куда-то в сад. Роберт протёр глаза носовым платочком. "Показалось, наверное?.. Или, может быть, это просто пчела?" Но через мгновение летающий физалис полетел обратно в сторону окошка и присел на подоконник, на котором можно было поклевать крошки хлеба, оставленные для воробьев и синичек.

– Да это же зарянка! – воскликнул Роберт и с радостью открыл для нее форточку.

– Садись ко мне на стол, зарянка, здесь крошки пряников и печенья, они вкуснее, – робко предложил Роберт.

Птичка, не долго думая, воспользовалась предложением робота... А тот рассыпал по столу ещё и пшено – кто знает, может быть птичка пропустила завтрак... Наевшись крошек и зёрнышек досыта, зарянка запела нежную песнь. (Свист чайник на пару секунд заглушил её пение, но робот поспешно снял чайник с плиты.)

– Извини, невежливо как-то с моей стороны... Надо было раньше погасить огонь.

– Ни-че-го. Я не о-би-де-лась, – тихонько пропела зарянка.

– Останешься со мной жить? – неожиданно для самого себя пролепетал Роберт и так засмущался, что поржавел в области щёк.

– О-ста-нусь, – пропела зарянка, – да, пожалуй, останусь, пряники у тебя не чёрствые. Разливай свой малиновый чай. Кстати, можешь звать меня Зарянкой, конечно, но мне больше нравится, когда меня называют Малиновка.

– Хорошо, Малиновка, тебе сколько ложечек сахара?

А по крыше их дома вновь звонко импровизировал полифонию ласковый дождь ранней осени.

(Продолжение следует)