Сабака на балоте, 12. Самозванец

Сабака на балоте

12. Самозванец

В который раз тревожно переглянувшись, мы с гигантом успокоено вздохнули. Пламя мирно прожаривало уродливые каменные столбы, даже вблизи, даже совсем рядом с факелом действительно напоминающих согнутых непереносимой болью людей. Мрачно анонсированная Коконгом встреча с мертвыми королями подземного мира откладывалась. Вокруг огня расселись не кудлатые обезьяноподобные существа, а всего лишь торчали каменные образования. До странности организованное, почти точно выверенное, промеренное собрание уникальных сталагмитов щедро одаривал теплом бездымный костер, не имеющий запаха.
Яркое пламя совершенно погасило электрический свет походных фонарей. Вырываясь из отверстия в полу туннеля, свернутый в беспокойно колеблющееся веретено оранжево-синий, желто-фиолетовый огонь негромко посвистывал. Каждая из окрашенных ниток бунтовала и путалась, как будто нарочно стремясь оторваться от соседей. Исключая грубейшие, святотатственные перестуки наших шагов и скрип моих ужасающих болотоходов, лихой посвист оставался единственным звуком, нарушающим торжественную тишь загадочного места.
Прежде переживая о каждом метре, который предстояло преодолеть от парковки до дома или работы, я незаметно для себя забыл о существовании в человеческой природе такой неприятной штуки как физическая усталость. Ивоосев не спешил продолжить путь. Буквально вчерашним днем погибая после преодоления нескольких несчастных километров от Утуйска до разрушенной вышки связи, я был последним человеком на планете, который бы поторопил владетеля горного бастиона. Нервная встряска последнего часа сменилась глубочайшей разрядкой, вернувшей мне и чисто эмоциональное любопытство, и мотивированную долгим путешествием по подземельям любознательность, и нормальное людское милосердие. Пусть Ивоосев отдохнет.
- Фиолетовый цвет пламени намекает на сгорающие металлы... Газовое соединение, - предположил я, на опасливом вылете руки трогая приземистую фигуру, представляющую сидящего на корточках кудлатого карлика.
Пузыристая, вздыбленная, шершавая, густо покрытая мельчайшими кавернами структура оказалась на удивление холодной. Неистовый жар костра, благостно прогревающий воздух, сомнений не вызывал и без эксперимента.
- Сто процентов, дыхание железного дракона, - зловеще прошептал Коконг.
- Горючий газ, Виталий, - подтвердил длинноволосый.
- У нас под ногами зарыто чудовище, похлеще того ящера, что отправил Японию в гости к Титанику, - упрямо надбавил гигант, мучая бороду.
- Медные деньги. Коконг, разве Япония утонула?
- Причем не однажды, Виталий Степанович, - глубокомысленно ответил мой достойный спутник.
Требовать у гиганта деталей к уникальному заявлению я не стал, задумчиво поправляя бинты под одеждой. Само собой разумеется, он снова припомнил какую-то катастрофическую байку, сочиненную деятельными телевизионными фантазерами. Ради наживы эти балаганные шуты способны свести с ума целые нации.
- Полюс. Допустимо, костер обозначал самый-самый пуп Земли в период царствования липких моллюсков. Ведь можно и так сказать. Три миллиарда, триста тридцать три миллиона лет, три месяца, три дня в прошлом. Надеюсь, в нынешней точке месторасположения магнитного полюса планеты обошлось без газового факела, - рассудил я.
Оценивая шутку, Коконг улыбнулся:
- Там памятный столб с фамильными гербами английских богачей, сделанный из российской титановой руды, выплавленный российскими искусниками на российском оборудовании, установленный на морское дно российскими мастерами при помощи российских плавучих кранов. Сто процентов, Виталий Степанович.
- Крупно солишь-то, областной специалист. Три миллиарда лет... Ты как верзила уже тупо лепишь. Вот так вот. Драконы, тоже мне... Ниже-то... Много ниже под нами давно прохудившийся... резервуар для разогрева смеси, - сделал честную попытку объяснить владетель крепости.
Мне стало совестно. Превозмогая боль в любом движении, раненый человек прошел километры по подземельям ради нашего спасения, однако я, беззаботный и пустоголовый городской повеса, вроде как нахожусь в туннелях под горой на прогулке в праздничном расположении духа. Проклятый брод. Милосердие мое липовое, любопытство пустое, а любознательность чисто импульсивная!
- Уникальный аспект дела, - серьезно произнес я, внутренне обижаясь на себя. - Медные деньги, почему не устранялась утечка газа?
- Система-то тысячу веков назад устарела. Вот так вот, мужики. Отстроен и работает вариант получше.
- Значит, у нас под ногами потерявший значение контур исполнительной схемы. Можно и так сказать?
Длинноволосый согласно гукнул.
У меня голова закружилась от роя приятнейших, чисто технических вопросов. Что там телевизионные выдумщики, натравившие на Японию знакомого с Коконгом ящера! Медные деньги, я был готов месяцами бродить по туннелям, если бы имел реальные шансы докопаться до назначения комплекса, понять принципы работы устройств, краешком глаза взглянуть на графики, отражающие последовательности и диаграммы взаимосвязей местных технологических процессов.
Для чего круча, точно стоящая на древней точке магнитного полюса, крадет с сибирского неба облака? Почему на антенны связи валятся идолы и вражеские авиационные турбины? Какое количество энергии производится под скалами? Кто, как, когда?! Отворачиваясь, украдкой смахивая пот с лица, Ивоосев меньше всего сейчас напоминал нагруженного сведениями докладчика, готового к продуктивному диалогу с благодарной аудиторией. Известно ли ему хоть что-нибудь о древнейшем прошлом горной страны, где нынче возвышаются тяжеловесные Царские Дворцы?
Проклятый брод. Терзать измученного переходом длинноволосого было попросту некрасиво. Честно давая Ивоосеву восстановить силы для следующего категорического рывка по жилам загадочного комплекса, я огляделся.
Подарив костру немало времени, путешественники из прежних веков расписали стены перехода крестами, звездами, диковатыми и диковинными каббалистическими знаками; нарисовали рогатых бесов и ужасных зубастых монстров. Однако авторы в массовом порядке забыли расписаться или поставить даты посещения подземелий. Медные деньги, это было странно. Похоже, находясь во власти различных мистических, духовных или философских идей, все они не имели желания сохранить в веках собственное имя, навсегда и накрепко связав себя с уникальным таинством сибирских лабиринтов.
- Светлана-то не спускалась ниже распределительного щита под площадью, - обморочно заговорил длинноволосый, опять вытирая пот со лба и часто моргая. - У нее собственное представление о пещерах, собранное по моим рассказам. Вот так вот. Сначала круто вниз, потом еще глубже по переходам, вбить в скалу лом, бросить веревку, перебраться через реку и наверх, к рубильникам. Мои сапоги, конечно, верзиле на ногу не подойдут... Светлана отправила-то вас по длинной дороге. Не вините нас, мужики. Ситуация. Вот так вот получилось.
- Света все сделала уникально верно, - согласился я.
- Теперь путь сто процентов короче, и выбор дороги у нас есть? - откликнулся Коконг.
- Глупый вопрос-то, верзила. Выбора-то навалом. Под горами свободного места не отыскать, мужики. Все ископано, выдрано, забросано, откопано, закупорено, переделано. Пузан-то догадался. Есть запретные ходы, где обязательно потребуются костюмы... скафандры от радиации, осколков, воды, жара, стужи.
- Пробовали составлять карту туннелей? - спросил я, перемещаясь к Ивоосеву.
Сапоги яростно заскрипели. От моего грандиозного топота должны были трусливо разбежаться все реально наличествующие и придуманные телевизионщиками ящеры.
- Пробовал, Виталий. Грамоты-то не хватает, - неожиданно сознался длинноволосый, в очередной раз трогая лоб ладошкой и моргая так, словно засобирался уснуть стоя.
- Медные деньги, - сказал я, смущенный, даже сбитый с толку признанием человека, которого считал законченным хамом, абсолютным болваном и скудоумным наглецом. - Значит, Светлане... Светлане Николаевне мало известно об опасностях в лабиринте под горами?
- Кроме как о змеюках, ничего она не знает. Вы тоже, мужики, кроме туннелей нигде еще толком не побывали. Подземелья, место нервное, тревожное. Для здоровья Светланы необходима тишина, покой. О фильтрах, баках, энергетических колеях, распадающихся ребрах, огненных ямах, градирнях, летающих плоскостях, отстойниках, лезвиях, пропастях, подвижных блоках, клапанах, морозильниках, роликах, отводных желобах, винтовых противовесах, патрулях с базы лучше умолчать... Мужики, вы-то помалкивайте. Не рассыпайтесь. Вот так вот. Светлане хватает проблем по жизни.
- Можно и так сказать, - энергично кивая, подтвердил я.
- Сто процентов, - засвидетельствовал Коконг и для верности своих слов погладил бороду ладонью свободной руки.
Хозяин бастиона опять меня удивил. В очень негромком, надорванном голосе Ивоосева прозвучали нотки нежности, уникальной заботливости и настоящей теплой доброты. Моя неодолимая антипатия к престарелому длинноволосому хулигану дрогнула, пошатнулась и все равно выстояла, взяв в союзники житейский опыт, готовый отыскать скрытую угрозу в весело хрустящем морковкой кролике.
Ничего не исчезло. Ничего! Медные деньги, он был и остается тем самым сумасшедшим типом, который орал, обзывался, грозил оружием, стрелял. Слабость, ранения, фантастические благоприятные излучения из земных глубин, даже потеря любимой двустволки сыграли немаловажную роль в разительных переменах, произошедших с Ивоосевым. Только верить ему откровенно не хотелось. У длинноволосого шкодника внутри совершенно чуждое мне эхо и... гулкие отголоски кармического вакуума. Оболочка добросердечности запросто могла слететь с Ивоосева вместе с усталостью!
- С тех пор, как вы чуть не погибли на болотах, вы как будто стали хорошим человеком, - хмурясь и трогая бинты под одеждой, выговорил я.
- Как будто хорошим, областной специалист по телефонным проводам? Пузан, твоя жестяная медалька дорогого-то не стоит, - усмехнулся длинноволосый, явно требуя от меня продолжения.
Возраст не разрешал мне принимать подобный вызов от задиры. Смешавшись, я снова отошел в сторону, с преувеличенным вниманием осматривая разрисованные стены.
Охоты сложить оду проницательности Фарадея, упоенно накарябать на камне уравнения Максвелла, Шредингера или обновленную формулу закона Кулона у меня не возникло. Восторга не было и в помине. Нет-нет, в таштагольской тайге вовсе не зарождались физические законы. Электромагнитная индукция успешно существовала до умопомрачительных академических выкладок Ленца, изобретения соленоида месье Ампера и, собственно, в открытиях гениев никак не нуждалась.
Мое любопытство внезапно получило новую порцию ядерного топлива. Века следовали за веками, складываясь в эпохи. Уходили одни изобретатели, появлялись другие. Ломалось одна система, строилась другая. Раз сегодня на диковатых просторах Сибири бродят вооруженные бойцы и разбиваются военные базы, запутанные подземелья отнюдь не списаны в утиль. Медные деньги. В целом, необходимость и важность комплекса должно быть осталась на прежнем, высочайшем планетарном уровне!
Нынче под сенью Царских Дворцов все сложилось так, как сложилось. Не колдуны, знающиеся с нечистыми силами. Не волшебники из добрых сказок. Не вороватые священнослужители, легко нарушающие собственные, громогласно провозглашенные обеты. Естественные силы Земли круто завивали факел, восстанавливали здоровье людей, направляли на антенны связи каменных истуканов и изготовленные на чужих заводах авиационные двигатели. Часто случайная, не обязательно полезная, видимая работа этих тонких, сложных к объяснению вещественных согласованностей однозначно впечатляла, однако сам опоясанный сталагмитами костер был лишь единицей, скромнейшим пунктом в бесконечных туннелях под таштагольскими горами, не отзываясь во мне абсолютно никакими мистическими переживаниями.
- Виталий Степанович, - негромко позвал Коконг.
Между небрежно начертанной пентаграммой, россыпи многозначительных персидских фаравахар, прославленных египетских космологических символов, раскрытых пальцев руки Фатимы, шикарнейшей коллекции проникших в мир из Китая зверушек и Звездой Давида с нечитаемой арабской вязью поперек враждебных углов, на стене смазано чернели склоненные, наполовину аморфные человеческие фигуры.
Повертев фонарем, гигант косо направил луч на изображение. Безрезультатно поискав очки на носу, я по-птичьи склонил набок голову. Перевернутая на сто восемьдесят градусов, картинка сразу напоминала обращенную фотопленку, в общем и целом ничем не отличаясь от чудесного и глубоко трагичного снимка, который мы видели в тайном гроте на склоне таштагольской горы.
- Возьмите левее... пожалуйста, выше...
Помогая Коконгу правильно направить свет, я разглядел на стене изображение большой группы бородатых, тепло одетых богатырей, позирующих на фоне незаконченного, довольно грузного мегалитического сооружения, подпирающего нерушимые заснеженные горы. Не узнать великанские пропорции Царских Дворцов, плотно обжатых строительными лесами с застывшими на них фигурками было решительно невозможно.
Наклоны света раскрывали нам с гигантом незаметные сразу подробности. Вместо болотины под незавершенной стеной расстилалась нормальная строительная площадка. Колоссальные блоки не вырубались, а выплавлялись в специальных формах из кучищ породы, вынутой проходчиками туннелей. В разных направлениях тянулись защищенные кабели, аккуратно подвешенные над дорогами и в необходимых точках переползающие на эстакады. Везде действовали краны, механические приспособления для доработки блоков, ползала экстравагантная колесная техника с отвалами, ножами, клыками, объемистыми кузовами.
Часть великанов возносила хвалу небесам, потрясая громаднейшими обоюдоострыми мечами, тогда как остальные бородачи вели себя спокойнее, удерживая и нарочно показывая зажатые в ручищах инструменты и приборы. Несколько теряясь на фоне колоссального строительства, между подготовленными к подъему мегалитами озабоченно сновали рослые пушистые кошки с мордами, одновременно напоминающими усатых мифических драконов и хищных рыбин. Навсегда пойманные моментальным снимком в миге осмысленного движения, могучие создания явно и точно не охотились на бородачей, попросту выполняя поручения.
Медные деньги. Всматриваясь в уникальную фотографию, я так и не постановил для себя, реставрировалась ли циклопическая стена из потревоженных временем руин, или возводилась между горами с нуля, используя свежие, вылитые из породы блоки. Мне это сдавалось особенно важным.
- Солнце, случайно проникшее в пещеру? Фотографический отпечаток на минеральном слое, проявленный человеческой кровью, Коконг? Медные деньги. Жертвоприношение в пурпурном храме жестоких узкоголовых римлян, родственных британцам? Мертвец, привязанный под килем яхты? Ловушка для первобытных охотников на динозавров?.. Коконг, получается, ваша карта бита, - произнес я, из осторожности не особенно налегая на иронию.
- Что есть, то есть, Виталий Степанович, - легко признал гигант, копаясь кончиками пальцев в бороде. - Хищник совсем не хищник... не тягловая мощь. Помощник. Союзник. Сторож... Сто процентов, охранник. Старожилы Утуйска ошибались. Реальный мир сложнее вымысла. Что есть, то есть.
- Интересно, от кого оберегалась стройка, Коконг?.. Заметили раны на голове зверя в пещере с потоком, меняющем направление течения? Коконг, с кем ему приходится сражаться в наши дни? С случайными людьми? С болотными гадами? С вооруженными автоматами патрулями? Со змеюкой? - рассудил я.
- Оторванное ухо, шрам на лбу. Заметил. Что есть, то есть, Виталий Степанович, - перейдя на интригующий шепот, подтвердил гигант.
- Глупый вопрос-то, мужики. Они на вас-то разве нападали? - спросил Ивоосев.
- Зверь гнался за Виталием Степановичем, - отрапортовал Коконг.
- Крупно солишь-то. Гнался, пузан? - уточнил длинноволосый.
- Можно и так сказать, - выдавил я, очень неохотно вспоминая паническое бегство в кромешной тьме.
- В семье не без урода. Мы с сыном смотрели сериал о хищниках-людоедах, - вставил гигант. - Отклонение от нормы. Животные не сразу начинают воспринимать человека как легкую, а тем более желанную добычу. Сто процентов, наше мясо не самая притягательная пища. Для развития людоедских наклонностей существуют причины и научные условности, мешающие нормальному развитию...
- Медные деньги. Пожалуйста, не нагоняйте жути, - взмолился я и Коконг не закончил мысль.
- Змеи-то трудяги, - подал голос Ивоосев. - Вот так вот, мужики. Чистят, прокладывают переходы, где нужно делу. Кошки стерегут крепость. Держат взаперти, не выпускают на поверхность... старое законное зло... Похуже драконов, верзила.
Договорив, длинноволосый умолк. Услышанное пробрало меня до озноба. После слов владетеля бастиона зависла тяжелая, длительная пауза, нарушать очевидные, четко огражденные пределы которой мы с гигантом не решались.
Коконг увлекся археологическими раскопками в собственной бороде. Случайно встретив прямой взгляд Ивоосева, я отвел глаза. Проклятый брод. Он до неприятности твердо смотрел на меня; смотрел внимательно, словно бы изучая мое лицо в микроскоп, дожидался какого-то особенного нервного взрыва, реактивного, уникально-агрессивного противодействия. Моя жалость к Ивоосеву моментально улетучилась. Ах, наш спаситель ранен. Ах, наш герой утомлен. Люди заслуживают уважения, а поганые насекомые напрашиваются на удар тапком.
- Чего молчишь-то, пузан?
Очень постаравшись, я насмешливо поклонился длинноволосому.
Тьма за линией света сгустилась, приобрела очертания, стремящиеся к устойчивым формам. Если даже мне теперь припомнились чудища благодушного господина Лавкрафта, то гиганту, так много времени отдавшему нелепейшим кинематографическим фантасмагориям, конечно же, грезились отъявленные зубодробительные ужасы. Старое зло?! Медные, медные деньги! Хорошо, что Коконг теперь помалкивал! Лично я не хотел бы сейчас узнать от поклонника сериальных абсурдов о вариациях демонических созданий и способах борьбы религиозных фанатиков с исконными врагами человечества.
Не договариваясь, мы с гигантом вплотную подступились к каменным фигурам, окружающим спасительный, воистину благодатный огонь. Старое зло? У меня не было мистических восторгов, зато примитивный суеверный страх я изведал в полной, в полнейшей мере. Как и природный магнетизм, тяжелая, густая, священная энергетика запутанных лабиринтов существовала вне зависимости от нас и наших изощренных материалистических суждений. Присутствие старого зла в подземельях не требовало вещественных доказательств. Мы его чувствовали, пряча убежденность от самих себя.
- Мужики, вы отчего побледнели-то? - не без наслаждения пережевывая нашу дикую нервозность, поинтересовался Ивоосев. - Неподалеку от нас... одушевленный огненный ад. Страшно, пузан? Боязно, верзила?
- Есть такой эффект. Обстановка гнетущая, проклятый брод. Понимаю, Светлана не позволила бы вам строить дом в жерле действующего вулкана, и все-таки боюсь, - честно сознался я.
- Мы с сыном в фильме про африканских охотников видели на сто процентов похожую сцену. Ночь, огонь... В дальнем углу пещеры... как раз за костром таился кровожадный лев, - мрачно выговорил Коконг, пощипывая бороду.
За факелом, правда, могло спрятаться что и кто угодно. Хоть старое зло.
Мне чудом удалось удержаться от вскрика, обронив лишь невнятное короткое кряканье. Эти двое стоили друг друга, медные деньги! Один разрешал ребенку смотреть по телевизору всякую бессмысленную дрянь, тогда как другой заигрался в вожака пионерского отряда, рассказывающего ночью у огня своим подопечным идиотские истории о летающих гробах и сгнившей лапке мертвеца. Пионеры, правда, давно перезрели, зато костер у нас в наличии!
- Глупый вопрос-то. Чем там все закончилось у охотников, верзила? Сытным ужином льва? Ограблением соседнего племени? Поножовщиной? - предположил длинноволосый. - Пузан, ты-то как считаешь?
- Закончилось головотяпством со взломом! - не выдержав, отреагировал я. - Достаточно театральных сцен, медные деньги! Если знаете о подземельях больше нас, просто разъясните! Предупредите спутников о трудностях на дальнейшем пути!
- Вот так вот, специалист? - обиделся напору и тону Ивоосев.
- Именно так, проклятый брод!.. Долго еще идти? Чего, кого следует опасаться?
- Рогатых, пузан. Длинноногих. Копытных. Угловатых. Огнедышащих опасных тварей, -  противно кривясь и скаля зубы выговорил длинноволосый. - Мужики, подземное зверье что-то вроде современных китайских роботов. Дурковатые искусственные животные... Обслуживающий персонал аппаратных цехов, вот так вот. Кошки-то моложе. Сообразительней. Змеи гораздо старше. Черепахи с углами совсем древние... Внизу... еще ниже, внизу бродят такие... такие другие... Очень-очень... Твари. Ненормальные радиоактивные твари. Замкнутые на работе твари... Людей твари не понимают. У тварей задания проще, грубее, тупее, тяжелее... серьезнее. Твари-то как давно не нужный резервуар, пропускающий газ. Только им некому рассказать о пенсии-то... Твари... Язык тварей на Земле-то давно забыт...
Все дольше подыскивая подходящие слова, Ивоосев умолк.
- А фотография? Память, гордость, самовыражение? - поспешно спросил Коконг, пока пауза вновь не сделалась пугающей.
- Даже вымахав под притолоку, даже отрастив бороденку до пупа, люди-то остаются людьми. Глупые и чванливые. Обыкновенное дело-то, верзила, - язвительно произнес длинноволосый.
Понять его, конечно, можно было по-разному. Коконг остался безучастен к словам владетеля горного бастиона и, нарочно выпрямившись в рост, с подчеркнутой, с демонстративной инициативностью покопался в бороде широченной лопатообразной пятерней.
- Остаться в истории строительства вовсе не спесь. Типичное творчество. Гордость за проделанный труд. Представьте себе участие в возведении Царских Дворцов, которые простоят тысячелетия. У такого сооружения сфотографироваться... не грех... Можно и так сказать, - изрек я, сглаживая направленную в гиганта насмешку.
- Виталий Степанович, как считаете, для чего переворачивать фотографию с головы на ноги, чернить, приклеивать на камнях в диких пещерах? - снова спросил Коконг.
- Представления не имею, - пожал плечами я. - А для чего малюют, вешают в домах противоестественные мерзкие картины? Для чего девушки в городе безобразят себя, выкрашивая волосы в малиновый цвет?
- Как? Сто процентов... в малиновый?
- В Лондоне встречал совсем синих, лысых, гривастых как верблюды бабищ, с бычьими кольцами в носах и красными зенками, - заметил Ивоосев.
- Верно говорят по телевизору, в Лондоне сегодня назрел второй Вавилон, - откликнулся Коконг, поправляя лямку рюкзака на плече.
- Красятся в любой из цветов радуги, - дополнил я фразу хозяина крепости. - В полосочку, в квадратик. Дело вкуса или безвкусицы? Не нравится? Критикуешь? Всегда можно сослаться на разбитое бесами зеркало Снежной Королевы и осколки в людских, непонимающих истинной красоты глазах. Только у кого именно осколки застряли? Медные деньги, уродуется не одна молодежь. Бабушек с внуками пенсионного возраста однажды и вдруг посещает фантазия отличиться уникальным дикарством образа. Когда нет талантов, можно ведь и вопиющей бездарностью прославиться?
Переводя взгляд с меня на картинку, гигант в свою очередь пожал плечами:
- Что есть, то есть. Ваша правда, Виталий Степанович.
- Воображение, штука не самая конкретная, - совершенно раззадорился я, механически трогая бинтовую повязку. - Это не волновод, не радиорелейная антенна, не базовая станция сотовой связи, где все точно, последовательно, очевидно, доступно. Один построит небоскреб с бассейном под вертолетной площадкой, другой нанесет себе на лоб татуировку. Не факт, что первый случай поднимает автора в собственных глазах успешнее второго. Все относительно. Мы, люди, варвары с тягой к созидательному творчеству, Коконг. Дикость в нас не искоренить, проклятый брод. Как и желание отличиться, выделиться из массы... уникальной уникальностью. Разве выдумщица природа, создав на пожарище редкостный скульптурный ансамбль, поступила иначе? Отличное место для выставки личных шедевров, медные...
Тяжелый удар встряхнул туннель. Костер дрогнул. Завалившийся набок газовый факел пуганул Коконга, обладающего звериной реакцией. С потолка посыпалась пыль, кружась перед огнем в неповторимом танце. После скрежета и серии клацающих стуков, раздался новый удар, уже слабее предыдущего.
Шагнув ко мне, Ивоосев предупредительно поднял ладонь.
- Пора, пузан... Вот так вот. Ходу... мужики, - отрывисто выговорил он.
Одарив себя еще несколькими секундами отдыха, длинноволосый грузно подвинулся к костру. Храбро забравшись за круг сталагмитов, Ивоосев опасно приблизился к огню. Сильный, надежный, электрический свет его походного фонаря совершенно растаял, не в состоянии бороться с праздничным сиянием горящего газа.
- Осторожнее! - воскликнул гигант.
Из-за наплыва чудовищной усталости снова проглянул прежний энергичный, до бесчинства самоуверенный и решительный владетель горного бастиона с двустволкой, у которого в целом мире были лишь непримиримые враги, не заслуживающие ни малейшего сочувствия.
- Повторяй за мной, пузан. Верзила, ты тоже не зевай, - выговорил Ивоосев.
 Подавшись навстречу, факел обнял его, обхватил сразу и с головы до ног. Красные, фиолетовые, оранжевые, синие, желтые как у Солнца струи с удовольствием перепутались, не теряя собственных уникальных красок. Медные деньги! Узнать, угадать длинноволосого в развеселом пламени можно было только до следующего серьезного подлета разноцветных огненных ниток наверх, уже совершенно стерших, растворивших человеческую фигуру.
- Обманщик! - затрясся Коконг. - Он... он не Ивоосев, Виталий Степанович.
- Кто же тогда?
- Демон подземного мира!.. Подлое существо... Суккуб!
- Можно и так сказать, проклятый брод, - процедил я.
- Сто процентов, самозванец, который завел нас в смертельную западню! - дико вытаращившись, с глубокой горечью в голосе взвыл гигант.
Видеть его в таком растерзанном состоянии мне еще не доводилось. Пятясь от каменных горгулий, я замотанной в бинты спиной коснулся стены, в стародавние времена расписанной экзальтированными религиозными фанатиками. Мои поджившие раны расхныкались.
Бешено мотнувшись из стороны в сторону, светильник Коконга встревожил уже пройденную нами тьму треугольного туннеля. Луч фонаря заметно дрожал. Мы бы оба благополучно сбежали от военного патруля. Вот только куда? Тени за разбросанными в переходе обломками шевелились, росли и испарялись, создавая неприятное впечатление зыбких уродливых силуэтов, трусливыми зигзагами подкрадывающихся к костру.
Обратная дорога вела к надежно закрытой двери и раздосадованным бойцам, рыщущим где-то по берегам извилистого потока. Наш дальнейший, еще безвестный путь полностью перекрывал лихо посвистывающий факел.