Ни у кого меня нет!..

«Ни  у  кого  меня  нет!..»
     От одного только вида темной улицы с редкими фонарями, на которой царят холодный ветер и дождь, меня охватывает какое-то непонятно откуда берущееся  чувство беспокойства. Одиночества. Неприкаянности…
     Это неприятное ощущение я помню с раннего детства, когда мама вечером после работы забирала меня от бабушки на выходной. Это были очень тяжелые для нее годы — у нее не было своего угла  и она жила то у одной подруги, то у другой. Входя в ее положение, родители подруг принимали маму с удовольствием — у нее были «золотые» руки, она была общительная, не жадная, и всячески старалась помочь по дому, что-то вышивала, вязала…
     На улице я засовывал свою руку в рукав маминого пальто, она тоже умудрялась как-то так влезть  в рукав моего, что нам было тепло и сухо. Так мы и шли по темным, еле освещенным улицам, и холодный  дождь с ветром хлестали по нам…
     Прошли годы… Студенчество, с его общежитием, ночевками у друзей. Работа.Своя семья, дом. Дети...
     В эти годы я был все время в окружении родных людей, не было особой необходимости в такую погоду куда-то выходить, и это неприятное ощущение, связанное с осенне-зимними дождями и холодами, куда-то ушло… Ушло, да не стерлось…
     Оно вернулось  вновь,  когда, будучи в дальней и длительной командировке, я шел ночевать в комнату, снятую, чтобы не стеснять друзей, у которых появился второй ребенок.
     От остановки автобуса надо было пройти довольно большое расстояние по открытой неосвещенной местности, пересекая две широкие улицы, а потом пробираться между угрюмыми строениями. Зима в тот год была очень снежная, но снег по краям дорог был рыхлый, подтаявший, и перейти дороги в темноте, не промочив ноги, не было никакой возможности. Чтобы не разбудить старушку-хозяйку, я старался не только не шуметь, а даже и не включать свет, т.к. она постоянно ворчала, что «жгу свет».Эта постоянная темнота, слякоть, холод, промокшие ботинки, пустая комната, где меня никто не ждал, так действовали на меня, что друзья настояли, чтобы я жил у их мамы. 
     В следующий раз это повторилось, когда в Туапсе скончался мой отец и я переехал туда. Целый год, за исключением летнего отпуска, я был оторван от семьи.   
     Опять — каждый день возвращение в дом, где никто тебя не ждет, никто тебе не рад…
     И хотя условия проживания были прекрасными, это ощущение неприкаянности и одиночества с новой силой охватило меня.

     С тех пор прошло двадцать лет. Выросли мои дети… Растут внуки… Вроде бы все должно складываться хорошо, да вот никогда  не знаешь, где тебя ждет неприятность.
     Хотя нет. Иногда чувствуешь, где ждет неприятность, даже несчастье, но ничего не можешь этому противопоставить...
     И вот сейчас я стою на балконе и смотрю на своего любимого сына, идущего по ночной улице, на которой хозяйничают холодный декабрьский ветер и дождь… Сыну еще почти два часа добираться до своего дома в другом городе. Дома, куда он раньше рвался, а сейчас тяжело  возвращаться, потому что никто не встретит на пороге и не бросится на шею.
     И вновь, на меня, пожилого, внешне благополучного, семейного человека, навалилось то, что, казалось бы, должно было стереться в памяти. Ан нет! И тут мне вспомнилась как давным-давно, заплакав по  какому-то поводу, моя еще совсем малышка-дочка с обидой сказала то, что так точно определяет это темное и  давящее чувство: «Ни  у кого меня  нет!»

Как   больно   сознавать,
когда  ложишься  спать,
что  нету  никого,
кто   на  ночь  поцелует...