Личный агент императора. Роман. Глава 37

Глава 37. Карты, деньги, два ствола!
    По возвращению в Париж, и после длительной аудиенции у императора Наполеона, Чернышев окончательно убедился в том, что Франция готовится к войне! Решение о начале подготовки к войне с Россией, Наполеон принял в октябре, ещё перед отъездом Чернышева в Петербург. И эту новость, разведчик безусловно доложил императору.

    До начала наполеоновского вторжения в Россию оставалось еще немало времени, но в военных кругах Франции и России уже сознавали, что новый вооруженный конфликт между двумя великими державами неизбежен! Такую информацию наш разведчик получал практически отовсюду, включая главный штаб Французской армии. Везде были друзья и масса близких знакомых, имевших немалое влияние в государственных органах Франции.
    Успев завести тайные связи в Военном Министерстве ещё до своего отъезда, он присылает в Петербург ежемесячно, самое подробное расписание войск Наполеона и его союзников, с обозначением мест их расположения.
Общаясь с Наполеоном практически постоянно по разному поводу, Чернышев угадал тщетность питаемых всей Европой надежд, будто женитьба Наполеона на Марии Луизе укротит его воинственный беспокойный дух, и он станет спокойно жить. Полковник Чернышев доносил, что: «после брака прежняя страсть Наполеона: разрушать и созидать осталась неисцелима, и начинали воплощаться его замыслы против России». Этот факт Европу не особо беспокоил. «Союзнички» у России во все времена были двуликими, и продуманными.
Именно в этот период, была оказана одна из самых больших услуг, Чернышевым императору Александру. Не взирая на самые добрые отношения к нему Наполеона, которым немногие могли противостоять, не взирая на скрытность Наполеона, Чернышев, - тогда 25-ти летний юноша, - первый известил императора Александра об угрожавшей России опасности, и с тех пор еще зорче следил за вооружениями и действиями завоевателя!
    Диапазон добываемой Чернышевым информации, в том числе и секретной, был чрезвычайно широк. Так, ему удалось получить ряд документов из секретного архива министерства внешних сношений Франции, в том числе донесение императору Наполеону о «политическом положении Пруссии»!
Более того, через Бернадота, Чернышёв получал весьма ценную разведывательную информацию, - например, о планах Наполеона организовать поход в Индию после предполагавшегося разгрома русской армии.
Секретарь топографической канцелярии Наполеона полковник Альбэ, из «добрых, дружеских побуждений», предоставил возможность Чернышеву снять копии с топографических карт целого ряда городов и их окрестностей, включая имевшиеся укрепления и крепости.

    В своей переписке с Петербургом, ссылаясь на отсутствие «знаков тайнописи» ради сохранения конфиденциальности, адъютант русского императора чаще всего не раскрывал своих источников информации, и называл их «одно лицо», «г-жа Д», «лица, которые удостаивают меня откровенности». Но, не всегда. Там, где информация требовала особой проверки на истинность, кое-где в переписке проскальзывали должности и имена конфидентов. Это - посланники Пруссии и Рейнского союза, существовавшего в 1806–1813 гг. объединения 36 германских государств под протекторатом Франции, и, конечно, Талейран. В одном из донесений, Чернышев прямо говорил, что был у Талейрана, передал ему письмо государя и долго беседовал с ним, причем «князь Беневентский» проявил себя настоящим другом России. Насколько он им мог быть конечно.
    Забавная примета времени - письма свои Чернышев составлял, так сказать, на языке «места работы», и в журнале, где публиковались эти характеристики, стоит ремарка «перевод с французского».

    Кроме лиц, от которых полковник получал информацию на доверительной основе, Чернышев завел и платную, тайную агентуру. С августа 1810 г. по февраль 1812 г. в адрес военного министра Барклая-де-Толли, он регулярно направлял важные разведывательные сведения по преимуществу военного характера.
    Первого платного агента ему удалось привлечь к сотрудничеству уже в августе 1810 г. Посылая в начале сентября в Санкт-Петербург «Ведомость о составе и расположении французских войск к 10 сентября 1810 г.», Чернышев писал: «Документ сей был добыт в результате трудных поисков и затраты денег. Это копия документа военного министерства Франции, предназначенного самому императору! Военный министр Франции для организации снабжения войск приказал издавать раз в десять дней ведомость с детальным расписанием боевого состава вооруженных сил империи в ограниченном количестве экземпляров и направлять ее начальникам отделов министерства».
Один из таких экземпляров, агентурой, был доставлен Чернышеву сентябрьским воскресеньем в 5 часов вечера служащим военного министерства. Флигель-адъютант Чернышев немедленно приступил к копированию этого объемного документа, в 58 листов, так как к 9 часам утра следующего дня секретные бумаги должны были быть возвращены
 на место. Разведчик Чернышев был прекрасно осведомлен о добывавшихся посольством разведывательных сведениях, так как в сопроводительном письме к «Ведомости» он отмечал: «…посольству только один раз удалось получить копию одной из таких ведомостей, и все это в самом начале моего пребывания в Париже».
Далее добывание столь ценной информации на время прерывается - Чернышев с письмом Наполеона был отправлен в Россию и возвратился в Париж через Стокгольм только в декабре 1810 г.
    В феврале следующего года он докладывал военному министру Барклаю, что его ценный
 агент в военном министерстве в отсутствие Чернышева, - «выгодно женился», в результате чего больше не нуждается в материальных средствах и отказывается говорить о продолжении сотрудничества. Несговорчивость бывшего агента объяснялась и тем, что была введена смертная казнь за разглашение секретных сведений. Ответственность же за секретность данных по составу и дислокации войск была возложена персонально на начальников отделов. Служащие министерства могли пользоваться ведомостями только в присутствии руководства.
Казалось, доступ к информации был наглухо закрыт. Однако Чернышев нашел выход. Вскоре он доносил Барклаю: «…Я уже нашел другого служащего, пообещавшего мне в ближайшее время сводную таблицу со штатным расписанием вооруженных сил Французской империи…Я надеюсь также через пять-шесть недель получить точную таблицу всех войск Рейнской конфедерации и Польского княжества».

    «Ближайшее время» наступило только через несколько месяцев. В конце апреля адъютант императора докладывал Барклаю, что снова располагает агентом в военном министерстве. В начале июня Чернышев направил в Санкт-Петербург «Сводную статистическую таблицу по всем странам Рейнской конфедерации с боевым расписанием членов конфедерации, а также состав и дислокацию датской армии», судя по всему, полученную им от нового агента. Одновременно Чернышев докладывал, что «сотрудник отдела по передвижению войск, служащий нашему посольству со времен миссии графа Маркова, добыл очень ценные сведения». В этой связи в предыдущем письме Чернышев пояснял: «…я считаю своим долгом доводить до сведения посольства требования, которые необходимо предъявлять к человеку, работающему… в одном из отделов военного министерства». Сведения, полученные от агента посольства, были действительно ценными. Они представляли собой подробные данные по составу и дислокации французской армии к 1 апреля 1811 г.
    Причем сеть агентов не просто приходилось поддерживать, а регулярно обновлять и совершенствовать. Скажем, один из осведомителей удачно женился, деньги ему больше не требовались, и Чернышеву пришлось искать ему замену. Мишель при участии русского офицера завел целую группу сообщников, так что когда самого чиновника перевели заведовать обмундированием, его группа в целом продолжала красть секретные документы.

    Флигель-адъютант и разведчик императора Александра при Наполеоне, был вполне тактически грамотным офицером, поэтому, самым внимательным образом следил за всеми изданиями по военному искусству и наставлениями для офицеров наполеоновской армии. Среди отправленных им в Россию публикаций были «Инструкция для офицеров-артиллеристов сухопутных войск», «Инструкция для офицеров полков легкой кавалерии», «История революционных войн», «История военной администрации».
    В поле зрения Чернышева находились и военно-технические изобретения французов. Он докладывал об изобретении новых ружейных замков без кремней, системы «Липаш», и особого состава пороха. При этом он направил два образца замков и рецепт состава пороха курьером в Россию. Уже 1 ноября 1810 г. военный министр предписал инспектору артиллерии барону Меллер-Закомельскому, чтобы «сделаны были тщательные опыты над сим изобретением». Не прошли мимо внимания Чернышева и поступившие в войска новые транспортные повозки. Переодевшись, он сумел проникнуть в часть, куда поступили первые образцы таких повозок, сделать их эскизы и снять основные характеристики.

    Чернышев присылал не только разведывательную информацию, не только собирал сведения о дислокации войск и планах императора. Как хороший, стратегически мыслящий офицер разведки, он набрасывал психологические портреты французских полководцев, которые с высокой вероятностью будут участвовать в русском походе. Многие из них были весьма точными. Он делал это в рамках разведывательной работы: анализировал манеру общения, поведение в разных ситуациях, сильные и слабые стороны командиров, чтобы русское командование могло лучше прогнозировать действия противника. Важно отметить: эти характеристики были не просто наблюдениями «с потолка». Чернышёв выстраивал их на основе личного общения, а также информации от своей разветвлённой сети информаторов в военных и правительственных кругах Франции. Иногда он даже анализировал, как тот или иной маршал относится к Наполеону!
    Например, маршал Луи-Николя Даву. Чернышёв описывал его как «льстеца и дуболома», который хорошо выполняет приказы Наполеона, но не слишком силён в самостоятельном командовании. В другом донесении разведчик добавлял деталей: «Человек грубый и жестокий, ненавидимый всеми, кто окружает императора Наполеона, усердный сторонник поляков, он большой враг русских. В настоящее время это тот маршал, который имеет наибольшее влияние, ему Наполеон более чем всем другим доверяет, и которым он пользуется наиболее охотно, будучи уверен, что каковы бы ни были его приказы, они будут всегда исполнены точно и буквально. Такой фельдфебель с маршальским жезлом. Этот маршал имеет несчастье быть чрезвычайно близоруким». То есть Чернышёв подмечал не только военные, но и личностные черты, а также отношение маршала к союзникам и врагам.
    Компан - «творец маршала Даву», незаменимый начальник его штаба, профессионал.
    Маршал Николя Удино. Здесь оценка была более сбалансированной. Чернышёв отмечал: «Удино никогда не был главнокомандующим... Но в то же время никто так не хорош под огнём, как он; безусловно, что из всех маршалов Франции он один может употреблён с наибольшим успехом в тех случаях, когда нужно выполнить поручение, требующее точности и неустрашимости». То есть он признавал блестящую храбрость и умение действовать в напряжённых ситуациях, но одновременно давал понять: для роли самостоятельного командующего крупным соединением Удино, возможно, не хватает стратегического размаха и самое главное, - образования! Зато он был честен.
    Маршал Лефевр ,герцог Данцигский! «Не получил никакого воспитания; будучи глубоко невежественным человеком, имеет за собою только большой опыт, много мужества и неустрашимости. Неспособный действовать самостоятельно, он может, однако, успешно выполнять те операции, которые ему будут указаны. Маршалу Лефевру от 55 до 60 лет, но он еще очень свеж и очень крепкого здоровья». Коротко и жёстко: Чернышёв как военный разведчик, видел в Лефевре исполнителя, но не полководца — храброго, физически крепкого, но необразованного и не способного к самостоятельному командованию. По сути, «хорошего сержанта, которому дали маршальский жезл»  человек, которому можно поручить конкретную задачу с чёткими указаниями, но нельзя доверить инициативу.
    Груши, граф империи, генерал-полковник конных егерей. «Маловлиятелен и находится еще далеко от тех милостей, которые Наполеон уже оказал другим его товарищам. В отношении нравственном этот генерал пользуется всеобщим уважением — результат незапятнанной репутации и безукоризненного поведения; офицер крупных достоинств, он имеет за собой глубокие познания в военном деле, и в особенности в том, что касается кавалерии...». Здесь оценка заметно мягче и уважительнее. Чернышёв выделяет профессионализм Груши, особенно в кавалерии, его безупречную репутацию и порядочность. При этом он отмечает, что Груши стоит на ступень ниже других маршалов во влиянии и расположении Наполеона, - он ещё «не дорос» до тех милостей, которыми пользуются старшие коллеги.
    Интересно, что Чернышев уловил черту, объединяющую Лефевра и Груши: неспособность к самостоятельному решению. Лефевру он отказывает в этом прямо - «неспособен действовать самостоятельно», а про Груши пишет мягче, - но и у него отмечает зависимость от приказов, а не от собственной инициативы. Примечательно, что позже именно Груши станет символом этой проблемы - его нерешительность при преследовании
пруссаков перед Ватерлоо погубит Наполеона. Чернышев, за несколько лет до этого, уже разглядел эту черту.

    Прелесть самого отборного, как считалось на тот момент общества Европы, не мешала Чернышеву наблюдать внимательно за поступками Наполеона и его политикой. Пространными донесениями, иногда листах на 20-ти, уведомлял он императора обо всем касавшемся Наполеона, писал о путешествиях его, о сохраняемых в большой тайне известиях о войне в Испании и Португалии, посылаемых туда подкреплениях, о проживавших в Париже мятежных поляках, общем мнении о Наполеоне и его войне в Париже и во Франции.
Эти аналитические записки помогали русскому командованию лучше понимать структуру и логику наполеоновской армии. Правда, деятельность Чернышева не осталась незамеченной: за ним следили, и в итоге французская контрразведка раскрыла часть его сети. Но до момента разоблачения разведчик успел собрать очень ценный материал.

    В августе - начале сентября 1811 г. Чернышев привлек к сотрудничеству платною агента в Государственном совете Франции. Все это время он настойчиво искал «своего человека» среди служащих кабинета Генерального штаба, откуда исходили «самые секретные приказы». В течение 10 месяцев 1811 г. Известна общая сумма, полученная агентами, она огромна - за десять месяцев 1811 года более 8000 французских франков. Деньги Чернышеву передает российский посол во Франции, князь Куракин.
А однажды 400 червонцев приходят лично от царедворца. Император Александр I приказал на агентах не экономить!
    Как флигель-адъютант Его Величества императора, Чернышев пишет царю напрямую. Донесения столь важны и серьезны, что передавать такую ценную информацию через посольство, наводнённое шпионами Наполеона - опасно!
Непосредственное общение с Наполеоном давало возможность нашему разведчику лучше понять французского полководца. Анализируя его стратегические замыслы, манеру поведения, отношение к союзникам - всегда временным, только на данный момент нужным, Чернышев приходит к неутешительному выводу, которым в решительной манере делится с Александром I. Пишет: «Государь, речи императора Наполеона наполнены миролюбием, но все его действия совершенно не согласны с ними». Психологический портрет, нарисованный разведчиком, не совпадает с тем, что сложился у царя: ведь Наполеон - союзник. И, чтобы развенчать благородный образ, Чернышев представляет правителя Франции не останавливающимся ни перед чем жестоким человеком, талантливым, однако безжалостным к врагам и друзьям. Приводит полученные от разных источников цифры о предстоящем создании национальной гвардии в 300 тысяч штыков.
Разведчик Чернышев идёт дальше любого информатора! Он анализирует полученную информацию, и делится этим анализом со своим корреспондентом:
«Наполеон уверен: исход любой битвы зависит от кавалерии и артиллерии. Есть все признаки того, что эти два рода войск, - ведущие в наполеоновской армии будут использованы в войне с Россией!».
В донесениях сегодняшней разведки не принято делать выводы. Переданную информацию анализирует получатель. А Чернышев самолично подводит итоги Александру I: «Россия... - единственная держава, которая может не подчиниться разрушительному потоку». Еще через год докладывает: «Война неотвратима и не замедлит разразиться». В подтверждение прикладываются данные о силах, которые Наполеон привлечет для нападения на Россию. Указывает направление трех стратегических ударов французских войск. Даже высказывает вскоре сбывшееся предположение, откуда будет нанесен главный. Называет численность первого наполеоновского эшелона в 300-400 тысяч человек. В его донесении и великое предвидение: «французский полководец не решится на долговременную войну. Ставит задачу закончить кампанию за год. И, если военные действия продлятся два-три года, война будет французами проиграна». Это подтверждается архивными данными о состоянии экономики Франции на момент начала войны с Россией.
    Из официальной истории мы знаем, что затягивать наполеоновские войска на территорию России и измотать их в боях, это тактика генерал-фельдмаршала Кутузова! Это же мнение историки пытаются приписать и военному министру Российской империи генералу от инфантерии Михаилу Борисовичу Барклаю де Толли. Но нет! Это позднейшие изменения фактологии советскими историками, по политическим мотивам.
Эту тактику впервые предлагает скромный полковник гвардии, флигель-адъютант Его императорского Величества, - Александр Иванович Чернышев. Уже проанализировав это предложение, военный министр принимает его к действию и всячески на этом настаивает. При том что генерал Кутузов изначально был против этой тактики. Как собственно и многие генералы русской армии того времени. Самые ярые противники, – брат царя, великий князь Константин Павлович, и даже прославенный генерал Багратион!
Разведчик, полковник гвардии Чернышев, предлагает затягивать предстоящие боевые действия, заранее создавать в русской армии большие резервы. И при этом указывает на уже допущенную российскими командирами ошибку, подмеченную и Наполеоном. Наша армия на западной границе чересчур разбросана, что может создать предпосылки для французского прорыва. Уже после прочтения его докладных, военный министр и сам видит эти огрехи в обороне!
Именно на основе данных добытых Чернышевым, проводится предвоенная реформа армии, с которой блестяще справился военный министр Барклай де Толли! К Чернышеву прислушиваются, и вблизи границы появляются крупные силы.
    Позже император Александр, получит от Чернышева и еще одно предупреждение. Неприятель может передвигаться к своей главной цели по дороге, ведущей из Смоленска в Москву. Остановить его в этом случае будет крайне сложно. И снова напоминание о необходимости затягивания войны... Как же много виделось ему из парижского далека!