Глава 6. Лаборатория

Плесень дремала на дне пластикового контейнера, когда услышала, что снаружи кто-то есть. Она затаилась и стала ждать, что будет дальше. Некто в спецодежде, напоминавшей времена эпидемии розовых веснушек, открыл контейнерную крышку и сказал:
– Вот ты какая!

Плесень прижалась ко дну.
– Не бойся, – продолжил он, – я возьму всего чуть-чуть.

В его руках вдруг появился пинцет. Больно и как-то особенно обидно человек в спецодежде ткнул Плесени в бок и вытащил несколько гифов – тонких нитей Плесневого тела.
– Вот и всё, этого хватит пока.
– Аргррррх плюх-плюх? – спросила Плесень.
– Нет-нет, я не могу отпустить тебя. Мне постоянно нужны новые клетки плесени – твои клетки, понимаешь? Ты будешь жить у меня, я буду за тобой ухаживать и время от времени заимствовать у тебя клеточки, пока они не закончатся. Иначе мой мозг умрёт.
– Умммаукхр, – заплакала Плесень.
– Ну-ну-ну, не рви мне душу. Сам всё понимаю, но не надо так, пожалуйста. Я буду заботиться о тебе, буду тебя оберегать и любить. Буду покупать тебе самый вкусный сыр, и хлеб, и всё что захочешь... Пока ты тут, со мной.

В этот момент что-то ударилось в окно. Стекло не разбилось, но звук был отчётливый.
– Кто ещё? – человек (или кто там был в защитном костюме) высунулся наружу. – Никого, странно.

Он бросился к двери и даже плотно закрыл её за собой, а сам стал спускаться по лестнице в лавку. Но с окном он допустил оплошность: оно осталось открытым.

Сначала на подоконнике появился Фикус (и тут же радостно засветился, увидав Плесень). Следом за горшком залезла Фема. И она бы даже успела схватить контейнер и вместе с Фикусом и Плесенью выбраться через окно, но это была Анафема, и рождена она была исследователем. Домашняя лаборатория её заворожила.
– Идём скорее, – попросил Фикус.
– Мурррмяу, – подхватила Плесень.
– Подождите, я..., – Фема не успела договорить, потому что вернулся хозяин лаборатории.

Фема его сразу узнала:
– Дядя Азатот?
– Добрый вечер, сударыня, а что вы здесь делаете, да ещё в такой час?
– Мы пришли за Плесенью.
– И слышать не хочу. Нет-нет-нет, я вам её не отдам, это совершенно исключено. Она мне нужна. Иначе мне не выжить.
– А что с вами такое? – с участием спросила Фема.

И Азатот всё рассказал. И про лабораторию, и про удачный опыт, и про то, что хоть он и симбиотический организм, но частицы плесени плохо приживаются у него в мозгах, а без них он вообще ничего не соображает.
– Когда плесень на исходе, я становлюсь потерянным. Это всё тринадцатая фракция, сами понимаете, завод, вредность.
– Мне так жаль вас, – сказала Фема, – но нам нужна наша Плесень. Мы любим её. Фикус без неё не сможет жить, да и мне будет грустно. Может быть, вы возьм;те споры и вырастите свою Плесень?
– Я бы давно уже это сделал, но у меня ничего не растёт. Был кактус, и тот помер: то ли засушил я его, то ли залил...
– Ничего страшного, я вас научу! До конца практики у нас ещё целая неделя, и я с радостью поделюсь с вами всеми секретами. Первые посевы как раз прорастут к нашему отъезду.

Дядя Азатот задумался, вздохнул, подош;л к контейнеру и нежно провёл над самыми кончиками гифов, отчего Фикус ревниво зашипел, но дядя Азатот не обратил на это внимания:
– Ладно, договорились.