Глава 7. Прощание с Захолустьесбургом

Промчалась вторая неделя практики. Поросль молодой плесени украсила лабораторию дяди Азатота. Опустел в архиве стеллаж (следующее поколение практикантов приедет заполнять его обратно – вполне возможно, что теми же самыми папками, которые перетаскивали Анафема и Тимофей). Приближался час отъезда.

Красавчик Тимофей поспешил на остановку, всем своим видом показывая, что он сам по себе. Фему пришёл провожать дядя Азатот. Фема вытащила чемодан, вынесла горшок с Фикусом и банку с Плесенью. Азатот взял чемодан и грустно посмотрел на Плесень:
– Жаль расставаться, ты мне понравилась.

Фикус зашипел, почти как змея, и ревниво замахал листьями.
– Ладно-ладно, это я так, – заверил дядя Азатот и пошёл вперёд, чтобы никто не увидел его слёз, а Фема обняла горшок с Фикусом, подхватила банку, чтобы Фикус и Плесень не теряли друг друга из виду, и пошла следом за Азатотом.

На остановке после долгого прощания дядя Азатот помог Феме загрузить чемодан и потом всё махал, махал, махал, пока автобус не превратился в едва заметную точку на горизонте. А потом исчезла и она.

Пройдут годы. На свет появится не одно поколение плесневелых фикусят (или фикусовых плесенников). Фема не раз ещё посетит Захолустьесбург, а потом, может быть, и вовсе там останется. А может быть, повинуясь генетически сформированному желанию уже её потомки приедут сюда на практику – строго на две недели – и будут переносить папки с места на место и разгадывать тайну тринадцатой фракции. И кто знает, быть может именно дядю Азатота тогда назначат руководителем практики, и он будет рассказывать свои истории, в которых правда так похожа на вымысел, а вымысел так убедителен, что невозможно отделить одно от другого, как отделяются друг от друга фракции амброзии.

А Захолустьесбург так и будет стоять на двух сшитых мостами берегах реки, коптить небо выбросами амброзии и выпускать двенадцать (а может, в скором времени и тринадцать) фракций амброзии, вдохновляющих исследователей на новые и новые опыты.