Прыжок над бездной!

Авиационный гараж Марины Беленькой гудел, как потревоженный улей. Посреди ангара на мощных гидравлических подъемниках покоился новый, секретный тип воздушного судна — экспериментальный тяжелый конвертоплан К-40 «Ураган». Этот гибрид самолёта и вертолёта со сверхмощными поворотными роторами на концах крыльев был передан команде для прохождения жестких климатических испытаний.Марина Никифоровна Беленькая, собрав всех у верстака, обвела команду строгим взглядом:— Внимание, братва! Задание государственной важности. Завтра мы должны перегнать этот сырой прототип через грозовой фронт в засушливые степи для проверки работы узлов в условиях экстремальной жары и пыли. Лететь предстоит полным экипажем. Лида — на левое кресло пилота, я сажусь справа. Смекайло, Анжела — вы на контроле систем.Смекайло-де-Цопфи, заложив руки за спину и расхаживая вокруг огромной гондолы двигателя, задумчиво потёр подбородок. Его выдающийся ум уже зафиксировал уязвимое место новой машины.— Марина Никифоровна, штатные двигатели К-40 при переходе из вертикального взлёта в горизонтальный полёт испытывают колоссальное масляное голодание. Конструкторы на заводе недоглядели. Если повернуть роторы на 90 градусов, масло в редукторах просто отхлынет к задней стенке! Мы заклиним движки прямо в воздухе!— И что ты предлагаешь, Смекайло? Сорвать вылет? — нахмурилась Марина.— Никогда в жизни! — воскликнула Анжела Власенко, победно потрясая чертежами. — Мы со Смекайло придумали новую техническую придумку для модернизации двигателей! Мы врезали в масляную магистраль динамические компенсаторы давления с гидроаккумуляторами от старых списанных истребителей.— А чтобы эта система выдержала дикое давление при развороте гондол, — басом подхватил слесарь Мирон Олегович Токарев, выходя вперед с тяжелым сварочным аппаратом наперевес, — я лично разработал и выточил уникальные титановые переходные фланцы и усилил контур лонжерона ручной аргоновой сваркой. Мои швы любой взрыв выдержат! Без этой жесткой фиксации всю систему Смекайло просто сорвало бы с креплений при первых же вибрациях.— Золотые у тебя руки, Мирон! — похлопал его по плечу старый авиатехник Василий Васильевич Анисимов. — Теперь за движки я спокоен. Володя Пиняев, что по автоматике?— КИПиА к бою готово! — отозвался Владимир Михайлович, закрывая распределительный щит в кабине конвертоплана. — Все датчики синхронизации поворота винтов продублированы.Утром К-40 «Ураган» стоял на стартовой площадке. Татьяна Трофимова и Ангелина Мельник задраили грузовой люк, проверив аварийно-спасательное снаряжение.— Удачи, девочки! Ждем с победой! — крикнула Ангелина, махая рукой из дверей гаража.Винты конвертоплана диаметром в двенадцать метров начали вращаться вертикально. Машина с оглушительным свистом оторвалась от земли, как вертолет, набрала пятьсот метров, и Лида Беленькая уверенно двинула рычаг перевода роторов вперед. Гондолы начали медленно разворачиваться, превращая «Ураган» в скоростной самолет.Благодаря титановым фланцам Мирона Токарева и масляной придумке Смекайло и Анжелы, датчики давления масла даже не шелохнулись — модернизированные двигатели отработали переходной режим безупречно, и К-40 на бешеной скорости ушел за горизонт, растворяясь в мареве июльского неба.Вернувшись из успешного испытательного полета, вся братва снова праздновала победу. Ангелина Мельник уже несла огромный таз горячих, дымящихся пельменей с уксусом и черным перцем, а Василий Васильевич Анисимов бережно разливал по стаканам легендарный портвейн «Три Топора». Марина подняла тост за гениальных инженеров и золотые руки слесаря Мирона. Выпили все, плотно покушали и легли отдыхать до новых приказов. Вот и сказки конец, а кто читал — ОТМЕННЫЙ МОЛОДЕЦ!