Небо на двоих!

Раннее утро на подмосковном аэродроме встретило команду Марины Беленькой пронзительной прохладой и запахом керосина. На взлётно-посадочной полосе, хищно опустив носовую часть, застыл истребитель МиГ-29УБ — двухместная учебно-боевая машина. Предполётное задание было нестандартным: нужно было проверить работу модернизированной топливной системы в условиях экстремальных перегрузок.Марина Никифоровна в высотно-компенсирующем костюме быстрыми шагами подошла к самолёту. Следом за ней, немного неуклюже прилаживая шлем, шёл слесарь Мирон Токарев. По штату вторым пилотом должен был лететь штатный лётчик, но Марина настояла: систему перебирал Мирон своими руками, он знает каждый клапан, а значит, в задней кабине его чутье незаменимо.— Не робей, Токарев, — обернулась Марина, и её глаза под забралом шлема азартно блеснули. — Штурвал в руки брать умеешь, а остальному небо научит.— Я не робею, Марина Никифоровна, — глухо из-за маски ответил Мирон. — Главное, чтобы автоматика не подвела. А если подведет — я её на ходу переупрямлю.Они заняли свои места. Фонари кабин с шипением закрылись. Марина быстро пробежалась по тумблерам.— Мирон, связь?— Слышу отлично, командир. Приборы в норме, давление в гидросистеме стабильное.Два мощных двигателя РД-33 взревели, оглушая окрестности. МиГ-29 сорвался с места и, стремительно набрав скорость, оторвался от бетонки. Мирон почувствовал, как невидимая сила вдавила его в кресло. Земля мгновенно превратилась в пёструю карту, а самолёт уходил вертикально в синеву.— Выходим в зону, проверяем форсаж, — скомандовала Марина.Истребитель заложил крутой вираж. Перегрузка достигла 6G. У Мирона потемнело в глазах, но он переборол слабость, намертво вцепившись взглядом в приборную панель. Вдруг на панели загорелся тревожный жёлтый сигнал: «Отказ автоматического регулирования сопла правого двигателя». Самолёт едва заметно повело в сторону.— Марина Никифоровна, правый движок дурит, сопло заклинило в промежуточном положении! — мгновенно среагировал Мирон. Голос его был абсолютно спокоен, включился холодный разум слесаря-профессионала.— Вижу, — отозвалась Беленькая. — Перехожу на ручное, возвращаемся.— Нет, подожди! — перебил Мирон, забыв про субординацию. — Не сбрасывай газ. Это не механика, это датчик давления воздуха забился конденсатом при резком наборе. Я перехвачу управление на заднем пульте, переведу тумблер резервного контура и продую систему вручную. Держи курс!Марина на секунду замерла, но доверие к своей «братве» было безграничным.— Поняла тебя, Мирон. Держу горизонт. Действуй.Токарев, чьи пальцы обычно держали тяжёлые ключи и отвёртки, сейчас с ювелирной точностью работал с дублирующими переключателями в задней кабине. Он закрыл глаза, мысленно представляя всю схему трубопроводов, которую сам же перебирал в гараже. Два чётких щелчка, короткий импульс на подачу давления — и датчик «проплевался». Избыток воздуха ушёл.Красное табло погасло. Тяга выровнялась, и МиГ-29 снова послушно пошёл за ручкой управления.— Есть стабилизация! — выдохнул Мирон. — Двигатели работают штатно.— Ай да слесарь! Ай да Токарев! — раздался в наушниках восхищённый голос Марины. — Ну-ка, бери управление. Почувствуй машину!Мирон осторожно взял ручку управления. Конечно, он не был профессиональным пилотом, но его техническое чутьё позволяло понимать самолёт телом. Он сделал плавный вираж, затем аккуратную «горку». МиГ-29 слушался его, как родной. Это было непередаваемое чувство свободы и победы над металлом и высотой.Посадку Марина провела мастерски. Когда истребитель замер на стоянке и фонари кабин открылись, к самолёту уже бежала вся их авиационная бригада во главе со Смекайло и Анжелой Власенко.Марина первой выбралась из кабины, спрыгнула на крыло и дождалась, пока Мирон снимет шлем. Её лицо сияло. Она с силой захлопала Токарева по плечу.— Внимание, команда! — зычно объявила Марина на весь аэродром. — Наш слесарь Мирон Токарев сегодня показал себя отменным вторым пилотом! Спал двигатель в воздухе и не дрогнул! Вечером с Ангелины — новый таз пельменей, а с меня — двойная порция «Трёх Топоров» за нашего мастера!Братва дружно закричала «Ура!», а Мирон, вытирая пот со лба, только скромно улыбался. Он знал: в этой команде по-другому просто не летают.