Вслепую на Аннушке!

Утро после праздника выдалось хмурым. На базу пришла шифрограмма: в высокогорном посёлке сошла лавина, заблокировав группу геологов. Требовалась срочная эвакуация, счёт шёл на часы. Единственным готовым к вылету самолётом был старенький, надёжный Ан-2, но накануне из-за короткого замыкания у него полностью выгорела проводка контрольных кабелей в кабельной нише. Приборная панель была «мертва».Марина Беленькая стремительно вошла в ангар, на ходу застёгивая лётный комбинезон.— Команда, подъём! — её голос эхом разнёсся по гаражу. — КИПиА, что с «Аннушкой»?Владимир Пиняев, вытирая испачканные мазутом руки ветошью, хмуро покачал головой:— Марина Никифоровна, беда. Приборы мертвы. Контрольные кабели выгорели дотла, живого места нет. Нам нужно минимум двое суток, чтобы перебрать косы и восстановить щиток. Лететь нельзя.— У нас нет двух суток, Володя, — отрезала Марина. — Там люди замерзают. Цепи стартера и зажигания двигателя целы?В разговор вмешался слесарь Мирон Токарев, высунувшись из-под капота:— Эти цепи идут отдельно, Никифоровна! Стартер крутит, магнето даёт искру, движок АШ-62ИР заведётся как миленький. Но ты же останешься без высотомера, без указателя скорости, без авиагоризонта и давления масла! Это самоубийство!— Это риск, — поправила его Марина. — Но оправданный. Василий Васильевич, Смекайло, Анжела — к машине! Лида, Таня, Ангелина — готовьте тёплые одеяла и термосы для геологов.Через десять минут у самолёта закипела работа. Старый авиатехник Василий Анисимов лично проверял топливные баки, наощупь оценивая уровень бензина.— На глаз залил под завязку, Мариночка, — пропыхтел старик. — Двигатель шепчет, я его по звуку знаю. Слушай его сердцем, он не подведёт.Смекайло-де-Цопфи, осмотрев пустую кабельную нишу, хитро прищурился и хлопнул Анжелу Власенко по плечу:— Ну что, коллега, поработаем по-народному? Раз приборы сгорели, станем приборами сами!— А как мы определим обороты и давление? — спросила Анжела, проверяя механическую проводку управления рулями.— Обороты — по вибрации по;ла и шагу винта, — улыбнулся Смекайло. — А вместо указателя скорости... Анжела, тащи изоленту и длинную стальную линейку! Примотаем её снаружи за остеклением кабины, прикрепим полоску ткани. По углу её отклонения от набегающего потока воздуха мы будем точно знать, с какой скоростью идём. Народный метод!Марина поднялась в кабину и заняла левое кресло. Справа сел Смекайло, а Анжела устроилась позади них, готовая по звуку и запаху улавливать любые изменения в работе мотора.— Запуск! — скомандовала Марина.Винт сделал несколько тяжёлых оборотов, чихнул густым дымом, и ангар заполнился ровным, мощным рокотом девятицилиндровой «звезды». Приборная доска оставалась тёмной, но самолёт дышал.— От винта! — крикнула Марина в открытую форточку. Пиняев и Токарев выбили колодки из-под колёс и махнули рукой: «Удачи!»Ан-2 вырулил на полосу. Впереди простирались тяжёлые свинцовые тучи, закрывающие вершины гор. Проводить их вышли Лидия, Татьяна и Ангелина Мельник, которая тихо прошептала: «Возвращайтесь живыми, пельменей ещё наварим...»Марина плавно дала газ. Без указателя скорости ориентироваться приходилось исключительно на жох (лётное чутьё). Самолёт разбежался и, оторвавшись от земли, ушёл в туман.— Скорость держим нормальную, — крикнул Смекайло, глядя на полоску ткани, яростно бившуюся на ветру за стеклом. — Ткань стоит параллельно фюзеляжу — летим около ста сорока километров в час!— Принято, — отозвалась Марина, накреняя самолёт. — Идём по ущелью. Высоту держу визуально по верхушкам елей. Анжела, что с движком?Анжела прижала ладонь к переборке, прислушиваясь к вибрации:— Вибрация ровная, Марина Никифоровна! Перегрева нет, гарью не пахнет. Смекайло, регулируй жалюзи охлаждения вручную, по времени, каждые пять минут прикрывай на треть!Полёт вслепую требовал колоссального напряжения. Марина вела машину по памяти, буквально слившись с фюзеляжем Ан-2. Отсутствие авиагоризонта компенсировалось тем, что она удерживала видимую линию горизонта по кромке далёких гор, пробивающихся сквозь облака.Когда показался лагерь геологов, Марина заложила крутой вираж. Площадка для посадки была крошечной, засыпанной снегом. Без приборов заходить на посадку в горах — чистейшее безумие, но Марина Беленькая была испытателем.— Анжела, Смекайло, держитесь! — скомандовала она. — Садимся по старинке — на три точки, по звуку ветра на расчалках!Самолёт плавно скользнул вниз. Ветер свистел в крыльевых расчалках: свист становился тише, значит, скорость падала. Лыжи Ан-2 коснулись рыхлого снега, подняв целое облако белой пыли. Машина подпрыгнула, но Марина удержала штурвал крепкими руками, погасив инерцию. Самолёт замер всего в десяти метрах от снежного завала.Геологи, замёрзшие, но живые, с криками радости побежали к самолёту.Обратный путь спасённые люди провели в тепле, укутанные одеялами, которые передали Лидия и Татьяна. Когда Ан-2 коснулся родной полосы у авиационного гаража, вся команда уже ждала их.Едва заглушили двигатель, Марина Беленькая обессиленно откинулась на спинку кресла и улыбнулась. Выйдя на нижнее крыло, она увидела сияющие лица своих друзей.Василий Васильевич подбежал первым:— Ну, Никифоровна! Ну, девка! Справилась на отменно! Сердцем летела!Владимир Пиняев и Мирон Токарев победоносно подняли вверх новенькие жгуты проводов:— Пока вы летали, мы уже половину новой КИПиА-проводки собрали! К следующему вылету «Аннушка» будет как новая!Марина обняла Анжелу и Смекайло:— Вот это я понимаю — работа в команде. Вечером повторим пельмени!